Глава 2. Начало.

a t   t h a t s   t i m e

Руслан

На моих коленях лежит ноутбук. Левая рука держит экран, правая поглаживает клавиатуру. Небольшое напряжение, чувство ненависти, как недельный запой, недосып в полутора суток и тяжёлые веки не дают сосредоточиться. Я набираю текст в сотый раз и в сотый раз его стираю. Мысли путаются и не могут собраться во едино. Сильно хочется спать, а не сидеть и придумывать очередную отговорку.

Это белое кожаное кресло стало излюбленным местом в этой квартире. Оно направлено в панорамное окно и на нём очень удобно спать после тяжёлых рабочих дней. На его спинке всегда лежит шерстяной зелёный плед, расстилаясь углами в разные стороны и перекрутившись в середине.

Такое состояние настигает меня всё реже, но с каждым разом всё хуже. Я смотрю, как трясутся пальцы, еле попадая в нужные кнопки. В написанном предложении нет никакого смысла, и куча ошибок. И почему на компьютерах нет т9, или я просто не знаю, как его включить? Моё глупое «привет» уже прочитано, и даже есть такой же ответ, но дальше... дальше пустота. Перед глазами всё плывет и просто хочется закрыть глаза, но я продолжаю буравить взглядом курсор.

Она ждёт этого сообщения, а я не могу собраться с мыслями. Ухажёр года. Снова начнёт говорить мне, что я то и дело пропадаю в неизвестном направлении на несколько дней, а потом объявляюсь, как ни в чём не бывало. Без объяснения причины я правда делаю вид, будто мы виделись вчера. Но если бы я мог предугадать, что снова «пропаду», то проблем бы с этим не было. Костя часто напоминает мне предупредить её перед самым отъездом, но каждый раз мне до этого нет дела.

А мне бы просто собраться с мыслями и хоть что-то выдавить из себя.

«Я|».

«Как дел|».

«Да, я снова проп|».

«Прости|»

«Прости, н мне нужно было срочно уе|».

«Прости, но мне нужно было побыть одному|».

Нет, не сегодня. К чёрту.

— Снова пытаешься оправдаться? — За моей спиной раздался голос моего друга. Он затаился в тёмной глубине комнаты, и я был уверен, что он давно спит с дороги.

— Я пытаюсь хоть что-то написать, но не могу... — Прикрыл крышку на ноуте и глубоко вздохнул. — Осточертело. — Сам того не ожидая, рявкнул этим словом.

— Осталось совсем немного. — Голос Кости звучит будто из ниоткуда с явной усталостью. Хоть я и знаю, что он лежит на диване, его голос показался мне несуществующим и навязанным моим же воображением. Чтобы нормально воспринимать реальность нужно поспать.

— Я знаю.

Я так и уснул в кресле в этой квартире, задрав ногу на подлокотник, с ноутбуком в руках. Если бы меня спросили какое самое моё любимое место на свете, то я отвечу — здесь.

Встретились с Олей почти год назад на вечере встреч одноклассников. Тогда собирались все параллельные классы нашего года выпуска. Я учился в их школе только один последний учебный год и мало кого мог узнать. Чувствуя себя чужим, нередко ощущал себя одиноким среди толпы, которую связывают дружные годы. Но тогда белой вороной на дружной вечеринке после официальной части оказался не я один.

Среди громкой музыки и пьяной толпы, приглушённых стеклом панорамных окон, отделяющих длинную террасу на 14 этаже, я нашёл умиротворение на широком парапете в полном одиночестве. Музыка в наушниках заглушала посторонние шумы, и я не сразу заметил направляющуюся фигуру в мою сторону.

Её зовут Ольга. Это, пожалуй, всё, что я он ней знал на тот момент. Она встала, облокотившись о парапет и смотрела прямо вниз. Я улыбнулся и оглядел её: худые руки, выразительные ноги, тонкая талия. Её белоснежные длинные волосы развивались на ветру как в романтических фильмах, а высокий каблук не доставлял дискомфорт ногам. Она показалась мне лёгкой, как облачко, которое вот-вот унесёт ветер далеко из этих краёв. Поэтому, прежде чем это могло случиться я подал свой голос:

— Ты же не хочешь доставить мне проблем? — Приходилось кричать, так как ветер поглощал любой звук, но от этих слов она вздрогнула и обернулась в мою сторону. Я сидел, опиравшись спиной к холодной стене из белого облицовочного кирпича

Странно, что она не заметила меня пока шла к этому месту.

Ольга тупо уставилась на меня, а я отметил, что она вполне могла бы стать моделью, если бы захотела. Её нарядное короткое платье белого цвета с огромными розовыми цветами развивалось по ветру в свете переливающихся всей палитрой светодиодов клубного освещения и так, в отдалении, она показалась мне довольно привлекательной. Хоть сейчас и выглядит заплаканной.

— Собралась прыгать? — Она всё ещё молчит. — Давай я сначала уйду от сюда и потом ты сможешь воплотить свои грязные цели. — Я свернул провода наушников в карман и встал с места, стараясь уйти как можно раньше.

— Я не собираюсь прыгать. — Она вдруг преградила мне путь и попыталась приблизиться, но я намеренно оставался дальше, чем вытянутая рука.

— Я поверю тебе на слово, но, если ты вдруг передумаешь... — Присел обратно на своё место.

— Я не собираюсь... — Она перебила меня, но вдруг резко замолчала. — С чего ты вообще взял, что я собираюсь прыгать?

— Твои слёзы, я вижу их даже отсюда, ведь они настолько сверкают, что режут мне глаза.  А слёзы плюс крыша равно не очень хорошие последствия. Я просто сложил дважды два.

— Тебе мешают мои слезы? — Она удивлённо улыбнулась и приобняла себя, здесь действительно холодно, а её платье не закрывает даже плечи.

— А тебе разве нет? — Я встал и быстрым шагом подошёл к ней почти вплотную, заставляя её медленно отступать назад. — Они сейчас замёрзнут, а завтра ты проснешься с обветренными глазами. Наверно это больно. — Я снял с себя пиджак и накинул ей на плечи. — Советую тебе забыть о своих проблемах или реветь в тёплом помещении, иначе выскочит ячмень или что-то похуже.

Ольга снова улыбнулась, но промолчала.

— Если тебя это образумит, то ты не сможешь ходить на свидания, по крайней мере, неделю. А это очень долгий срок для того, чего ты очень сильно хочешь. — На этот раз улыбнулся я и успел разглядеть её глаза салатового цвета, обрамлённые шикарными густыми и длинными ресницами. Её лицо белоснежное и круглое, от чего кажется очень милым.

— Но я... — Она не успела сообразить, как я обошёл её вокруг и направился в пучину сверкающих светодиодов.

— Так ты придёшь? — Я обернулся и уставился на неё в выжидательной позе, схватившись за ручку двери.

— Да. — Она громко засмеялась, будто только сейчас поняла смысл моих слов.

— Где мне ждать тебя?

Оля с милой улыбкой назвала самое популярное место города. Но в ближайшие выходные так и не объявилась.

Уже полдень.

Скучный четверг вдруг окрасился жёлтым тёплым светом и в пыльном офисе сразу стало душно. Маленький холл с мини диванчиком выполненный в строгих голубых больничных тонах всегда нагонял на меня тоску, а уж огромный горшок с высоким витиеватым растением неизвестного происхождения, закреплённым на вкопанной железной гнутой трубе, вызывал во мне глупые переживания и заставлял морщиться при одном только виде каждый раз, когда я его видел. За широкой стеклянной дверью с домофоном и находится этот жутчайший смрад различных запахов: от потных носков до духов Шанель. Офис представляет собой переделанные квартиры, соединённые между собой и слегка перепланированные. Ото всюду слышны частые клацанья клавиатур, а прелый воздух мешает дышать свободно. Маленькие частички пыли оказались у всех на виду, пролетая между кипами бумаг, оседая на столах подсвеченные в солнечных лучах, одновременно создавая уютный хаос. В этом тесном помещении, обставленном широкими столами с узкими проходами, как в лабиринтовых парках, очень много народу. Все снуют туда-сюда с печатями и бумагами между панорамных окон-перегородок и единственное спокойное место — в туалете, если нет очереди.

Я сижу за столом в кабинете заместителя директора около месяца с тех пор, когда прошлый покинул своё рабочее место, конечно, не на его должности, но меня радует, что многие меня побаиваются и лишний раз не беспокоят. Ничего лишнего. Только стеллаж, стол, кресло на колёсиках и кожаный мини диванчик.  Есть выход на небольшую лоджию и это самое прекрасное, что есть здесь.

— Это Зорина Ольга Васильевна. — Отрезал Ваги́, когда зашёл в кабинет и положил перед моим лицом досье на её имя. — Ты искал её, я нашёл. — Он уточнил и присел на край стола перед моим компьютером. На его лице читается усталость и небольшие капли пота придают его образу небрежность. Поседевшая борода взлохмачена, но волосы на голове расчёсаны и уложены в маленький хвост.

— Я не просил тебя найти её. — Я прищурился, когда ставил папку с планами на прежнее место в стеллаже.

— Знаю, ты просил Влада. — Мой начальник не любит оправдываться, и я ощущаю нервозные нотки в его голосе. — Я знаю обо всём, что происходит вокруг меня. Руслан. Ты не сможешь от меня ничего скрыть, даже если захочешь.

Я зло уставился на своего начальника и беспомощно отвёл взгляд, когда встретился с его суровым выражением лица.  Конечно, он всегда находит повод для того, чтобы казаться всемогущим и всесильным, особенно когда это дело касается меня. Но я не думал, что его могут интересовать мои личные дела на столько сильно.

— Она дочь всеми любимого депутата Вилардской области, действующего на основании...

— Ваги́, хватит! — Я прикрыл глаза и демонстративно вдохнул воздух. Этого не может быть...

— Зачем она тебе? Ты придумал что-то? — Ваги́ возможно подозревает меня в скрытых мотивах, но задаёт наводящие вопросы слишком явно для того, кто хочет узнать правду.

— Нет. — Я безразлично отвернулся к окну и попытался сосредоточиться на его словах. А ведь тогда, на вечере встреч выпускников, я об этом даже не подозревал. Лучше бы она просто пришла на свидание. — Я.... встретил её случайно.  

— Здесь есть номер её телефона. — Ваги́ тыкнул пальцем в папку с явным облегчением. — У нас есть очень длинный список требований к её отцу.

— Какой ещё список? — Я снова уставился на него в полном недоумении. Надеюсь, он не хочет получить сделку с её отцом через... постель?

— Ты знаешь, чем может нам помочь этот человек и мы не раз пытались договориться с ним, но он не идёт на контакт, так что это дело в твоих руках. Не отрицай свои возможности.

— Это низко, Ваги́. — Я схватился за голову, но свою беспомощность принял уже давно и знаю, что не мне ему перечить.

— Это приказ. — Седовласый старик развернулся и тяжёлыми шагами направился к выходу, а я посмотрел на фотографию знакомой девушки на обложке папки, которая оказалась не в том месте и не в то время.

Этим шансом, узнать её, я воспользовался в тот же вечер. Так и начались наши отношения.

Мы идём по улице в солнечный весенний день с верхней одеждой в руках. Она держит меня за руку совершенно счастливая в новом платье и солнечных очках. Её настроение передаётся мне. С недавних пор, мне нравится просто ходить по улицам и, кажется, это её заслуга. Мы очень много болтаем о пустяках и посещаем достопримечательности своего города по списку. Конечно, не каждый день, но, когда выдаётся свободный выходной.

— Ты слишком эгоистичен, Руслан. Как ты можешь жить с такой чертой характера? Ты невыносим! — Ольга отчаянно ищет моего внимания и злится, когда я не ведусь на её милые глаза.

— Тебе ведь это нравится.

— Иногда это отталкивает.

За всё время знакомства я очень многое узнал о ней и девяносто процентов информации более чем удовлетворительна. Оля просто принцесса среди злыдней, маленький лучик света тёмных душ и почти никогда не преследует скрытых целей. Она передо мной, как на ладони и я всегда могу угадать её эмоции. Ещё никогда мне не было так легко с противоположным полом. Белокурая девушка настолько мила и обаятельна, что любой дурак готов пойти ей на уступки, но иногда я позволяю себе отказывать ей в удовольствии зайти в магазин с побрякушками, вместо которого зачастую выбираю уличные кафе.

— Как ты можешь не переживать? Твоя репутация висит на волоске. — Она посмотрела на меня зелёными глазами и возмутилась моей задумчивости, приняв её за игнор.

— Репутация? — Я хохотнул. — Среди кого?

— Среди меня. — Она даже не засмущалась, что отбивало желание посмеяться громче.

— Среди тебя я держусь довольно не плохо.

— Иногда прибить хочется, честно.

Я встал на месте и пустил свои большие пальцы между её тонких и белоснежных, скрепляя в замок. Этот «замок» поднял на уровне наших глаз для наглядности, от чего заставил Олю завороженно наблюдать за своими действиями.

— Как мне загладить вину?

— Больше не пропадать. — Она сказала эти слова тихо, боясь поднять самую тяжёлую тему из всех и случайно устроить ссору.

— Я постараюсь, на сколько это возможно. — Стараться быть искренним - не то же самое, что быть им.

— Хотя бы, говори мне: «Оль, я пропал», и можешь смело пропадать. Только говори, когда объявишься.

— А писать можно?

— Можно, конечно. Можно еще почтой, а вот пейджера у меня нет, к сожалению.

​Есть широкий список моментов, когда начинаются мои пропажи и все они связаны с работой. Мне часто приходится уезжать в места, где нет связи и зачастую уезжать срочно. В большинстве случаев я уезжаю со своим другом, и мы вместе решаем рабочие проблемы. Когда сроки горят я не могу ни о чем думать кроме как о предстоящих рабочих буднях. Я пропадаю на неделю, на две, на день или два. Хотя раньше пропадал на месяцы. В этот раз я пропал на неделю почти сразу после нашей прогулки с Олей.

То этот Костя приставляет к моему виску пистолет, то называет меня лучшим другом и зовёт на вписки, то отвлекаемся от работы на беспощадный расстрел жестяных бутылок или на взрыв металлолома.

Иногда мы с ним друзья детства, выпив немного алкоголя вспоминаем былые деньки или смеёмся под чем-то другим. Наша работа в ангаре - не халтура, мы зарабатываем на этом деньги и не планируем останавливаться.

Ещё несколько часов назад Костя купил себе сосиски, которые были завёрнуты в полиэтиленовый пакет и вытащил всё, что было внутри в кипящую воду, а в сам пакет сунул электродетонатор выполненный кустарно и феном склеил обрезанные края полиэтилена.

В этот заказ входили не только взрывчатые вещества. В нашем богом забытом дырявом ангаре, который находился довольно далеко от населённых пунктов, есть куча рабочих мест. Мы с Костей в ответе за всё, что происходит здесь. За всех людей, что работают в нашем подчинении, за поставки, пересборки, маркировки, регистрации, продажу. Мы же работаем в двух местах: за компьютером, где получаем информацию о заказах, составляем отчёты, ведём учёт запчастей и в мастерской, где собираем разные взрывчатые игрушки, чиним спусковые механизмы или собираем что-нибудь новое.

Для того чтобы было не скучно, мы либо меняемся местами, либо делаем всё вместе, зачастую не на трезвую голову.

Мы можем проводить здесь несколько часов, сутки, недели, совсем отрезанными от суматохи города и по собственному желанию.

Но сегодня Костя уехал домой и настала моя очередь тащить этот пакет на другой конец города. Уже довольно долго простояв под ливнем, наконец заметил фары подъезжающей машины.

Люди, которые приезжали на такую встречу, все без исключения, работают на Василия Андреевича. Конечно, мы не в курсе для чего и кого это всё нужно, но депутат Василий Андреевич так об этом и не расскажет. Хотя, у меня есть некоторые подозрения на этот счёт. За этот год мы просидели в жестянке почти никогда не трезвея.

Каждую неделю по средам я назначаю место встречи, отправляя координаты какому-то парню по почте, после чего на месте встречи, как сейчас, появляется какой-нибудь мужик и забирает пакет.

Простая работа перевозить и отправлять кустарные оружия. Ваги́ плевать чем мы заняты, если не наносим урон его репутации и идём чётко по плану. А нам было по барабану чем заниматься, нам просто нужно выполнить долг перед Ваги́.

Где-то полгода назад Андреевич пришёл ко мне домой со взъерошенными волосами, взгляд у него был стеклянный и напуганный.

На дворе была глубокая ночь, но, по всей видимости, эта новость стоила того. Он попросил меня отвезти его куда-то за город, а когда мы вышли из машины, к моему виску было приставлено дуло пистолета конструкции Марголина.

То место, куда я его привёз оказалось достаточно безлюдным, и я даже успел заметить несколько мест, куда можно было бы спрятать труп. Если он хочет меня запугать, у него это получилось.

Если бы он меня захотел убить, то давно бы уже сделал это. Но прежде всего, он задал мне один единственный вопрос, на который точно знал ответ. "С кем ещё ты работаешь?". Вопрос, конечно, сложный, в виду той ситуации, что полгода назад Ваги́ сам нас пихнул к этому политику, рыть под него и выполнять грязную работу, что заставляет желать благословления бога на продолжение своей никчёмной жизни.

Недавно в центре города был теракт, погибло много людей. Среди них были замечены трупы двух парней из состава шестёрок Ваги́, пресса не была оповещена о таких подробностях и, как я думаю, так и никто об этом не узнает.

На то время, когда я сидел в своем кабинетике на посту главного по шестёркам, по совместительству заместителя директора липовой частной фирмы, Овилёв и Жегловский сидели и попивали чай на кухне, обсуждая какие-то бытовые проблемы.

Ваги́, мой начальник, ещё тогда же мне сказал, что эти ребята недавно устроились в его компанию после института для наработки стажа и попросил меня приглядеть за ними.

О их смертях я узнал почти сразу, но только после того, как пролистывал социальные сети и посты вроде "помним, любим, скорбим" мозолили мне глаза настолько часто, что пришлось отменить подписку на их обновления.

То самое ощущение холодного железа на виске, заставляло моё сознание испытывать глубокие переживания. Теперь и мои волосы встали дыбом от холодного пота. Только сейчас до меня дошла та мысль, которая дошла до Андреевича.

Я не знал и не мог знать, чем промышлял Ваги́, когда говорил, что мы с Котей в безопасности. А эти парни, которые погибли, выполняя "долг" даже не сказали бы мне свои имена за просто так.

Честно говоря, это происшествие мне казалось больше случайностью и неопытностью новичков, нежели терактом или злым умыслом. Мы же не завод по изготовлению оружия, а просто переработка и сбыт.

Хотя некоторые факты, иногда, наводили меня на мысль о жестокости Ваги́, которую он скрывает под маской добродетельного старикана. Странно иметь нимб над головой и продавать оружие.

После того, как Василий Андреевич поведал мне о том, что были найдены их трупы, я было подумал, что моей жизни конец. Но тут он резко опустил пистолет и присел на корточки рядом со мной. Раздался звонок и обеспокоенный голос Ольги начал резать уши. Её возмущение привело в чувства ее отца.

Теперь последовали угрозы: "Если я узнаю, что ты и твой друг хоть как-то были замешаны в этом или вы оба или по раздельности причастны к какой-либо группировке — я вас убью".

После этой встречи я, с трясущимися руками отправился пешком в ангар, а на все просьбы Андреича сесть в машину отмахнулся. Дорога выдалась довольно долгой и утомительной, за всё время которой я успел остыть и переварить всю эту историю.

Работа в ангаре уже кипела, ведь явился я под утро весь грязный и местами ободранный. Парни оглядели меня с удивлением, но не задавали вопросов, как было положено по уставу. Костя явился через полтора часа после меня и обнаружил то, как я сплю на диване в максимально сжатой позе. После моего пробуждения прошло несколько часов и после всех рассказов о ситуации Костя начал задавать вопросы.

— Нам нужно знать, что он именно знает о нас. — Костя подкурил сигарету и облокотился на спинку дырявого дивана в пыльном ангаре.

— Только то, что наша бомба оказалась на месте происшествия. Конечно, она могла попасть туда разными способами, но Андреич знает, как определить нашу, ведь мы ему таких уже кучу отправили.

— Это похоже на какой-то бред. Никто из «наших» не стал бы взрывать бомбу в центре города.

— Там были «наши» парни!

— Они не стали бы её взрывать! — Костя был уверен в своих словах почти на 1000% и это читалось в его глазах. — Это похоже на подставу. Андреич быстро вычислит откуда мы из-за этой оплошности. Ваги́ не объявится в ближайшие месяцы. Андреич нас хлопнет раньше.

— Без паники, обвинений нам пока никто не предъявлял.

— Так, ты будешь первым, Руслан. Он видит тебя почти каждый божий день, а в моменте возьмёт и просто выстрелит без предупреждения. Сколько ещё мы должны за копейки работать с этим Андреичем? За следующую выходку Ваги́ мы, делай-не делай, расплатимся жизнями. — Костя был встревожен, но он точно знал чего хочет. Более того, он хотел втянуть меня в свои планы. — Нам с тобой и так конец близок, так хоть пусть будет за дело, а не за просто так.

— Что ты имеешь в виду?

— Надо играть уже по своим правилам. Хватит ждать откуда прилетит пуля, снимем с предохранителя свою. — Нас никто не прикроет, в любом случае, мы станем козлами отпущения. Сам подумай, Андреевич уже подозревает что-то, сколько времени у нас осталось? Он знает кто такой Ваги́, и он ему не нравится, никому не нравятся люди, которые пытаются отхапать кусок власти. Ты знаешь Ваги́, если по-хорошему не получится, то получится другим путём.

Костя разработал схему за полчаса, и всё что он говорил мне, ни на секунду не заставляло сомневаться.  За всю ночь, проведённую в ангаре, мы разработали целую систему отмывания денег с обоих источников.

С днем рождения! С днем рождения! С днем рождения!

Я задул свечи на собственноручно приготовленном торте Ольгой и загадал желание остаться живым и счастливым.

Василий Андреевич — отец Ольги, как только Ваги́ об этом узнал, дал мне указание сблизиться с их семьёй, нарыть компромата и узнать его подпольные системы. А сам растворился в неизвестности. В наших точках о нём не слышали уже полгода и всё держалось на одном лишь Ловисе. Пока мы сидим в засаде, нас никто не прикрывает сзади.

Андреевич очень осторожный, а моё общение с Ольгой частенько спасает мне жизнь. Иногда я замечаю, как он смотрит на меня, с подозрением и презрением, но прощает каждый шаг влево. Совсем скоро мои карты раскроются. А я теперь..., а кто я? Я даже и сам уже запутался. Среди всего этого хаоса и громады лжи сложно оставаться хотя бы живым. Менять маски вовремя и не забывать в какой из них сейчас находишься я считаю верхом искусства. Эти метания всегда выжимают меня до последней капли ежедневно, не знаю, потерял ли я себя среди всех этих лживых историй о себе?

Костя с широкой улыбкой подал мне подарок с красным бантом и переглянулся с Олей. Эти двое спелись за моей спиной. Пока я открывал подарок, моя блондинка вся тряслась от нетерпения.

Коробка достаточно маленькая. Не предложение же она мне сделает? В этой коробке лежали ключи от нового Porshe. Единственная дочь влиятельного человека все уши прожужжала уже за этот год своему папеньке. И как мне реагировать? Я уставился на Андреича с немым вопросом. Ведь, если человек подозревает тебя в предательстве и угрожает жизни, то никогда не станет дарить тебе Porshe.

Широкий жест доброй воли отца, адресованный не мне, настораживает как никогда. Он выглядит уставшим, но с теплотой сморит на свою дочь. Его чёрный костюм идеально выглажен, а туфли начищены до такого блеска, что выйди он на улицу ослепит всех. Но в этой шкуре он всё-таки уставший. С плотным бородатым седым лицом, могучими серыми бровями и широкой блестящей лысиной. Он не так прост, как кажется. Если присмотреться можно заметить штрихи, свойственные депутату: золотые запонки, золотые кольца. Не будь я у Ольги дома, и не увидел бы толстой золотой цепи на шее и такого же золотого браслета. Странно, что нет золотой серьги, или золотых пуговиц на рубашке. Духами он пользуется с нотками ананаса, яблока... скорее всего это Creed "Aventus For Him". Его губы складываются в прямую линию, когда он очень сильно не доволен. В основном, когда видит меня, его взгляд сразу становится таким, когда человек проклинает твою душу. Хотя, на Костю, например, он смотрит с издёвкой и, скорее всего не воспринимает его всерьёз.

И у этого человека я должен рыться в сейфе? Представляю его лицо, когда он меня застукает за этим делом. В его руке автоматически, как у NPC персонажа, появится пистолет, и он выстрелит с максимально брутальным лицом. Я уже даже вообразил себе свою пиксельную алую кровь на стене и очень крутой злодейский смех Андреича. 

Ваги́, ты когда-нибудь доиграешься жизнями. А Костя... куда же ты лезешь? Азарт точно не твой конёк, разве что, ты не скинулся на эту ловушку. Костя Андреича боится даже больше, чем я. Хотя, самые безумные идеи и планы принадлежат ему. У Кости есть эта черта, видеть людей насквозь, он сразу боится тех, кто излучает угрозу. А точнее: всё окружение Ваги́. В основном, он всегда дрожит от страха, что бы не произошло. Я не злюсь на него и никогда не злился, ведь в конечном итоге он оказался в этой грязи из-за меня.

Пару лет назад, заканчивая школу, заново выпускной класс и заново, теперь уже, ЕГЭ, в выпускной корочке с отличием «Исыпов Руслан Викторович», даже не посещая занятия, появился на свет человек с чужой историей и именем лучшего друга. История о вреде курения и употребления наркотиков.

И как она вообще приготовила торт? Я всегда думал, что это что-то сверхъестественное, придуманное машинами нового поколения. Но, вот торт, и её улыбка счастливого ребёнка перед моим лицом. Выглядит он, конечно, не как магазинский, но и не слишком аккуратным. С большим недоверием я отломил кусок и сунул его в рот только после Андреича. Мы с Костей переглянулись, его глаза налиты слезами. Он с большим усилием проглотил еду и прикрыл рот рукой, делая вид, что кашляет. Торт вкусный, правда, но не в сочетании с тем списком продуктов, что уже еле держали нас обоих от отравления.

Мы выбежали на улицу под предлогом осмотреть машину, только за порог подъезда и всё, что съедено, уже там. Дикий смех Кости после опустошения желудка оглушил меня.

— Молчи, придурок. — Я пытался сдержаться, но при виде его лица, не смог и заразился смехом тоже. — Не говори ничего.

— Конечно, она же так старалась.

​Оля вышла из дома со своим отцом, мы встали, делая вид, что ничего не произошло, но по нашим зелёным лицам было и так всё понятно. Оля светилась от счастья и хихикала вместе с Костей, который корчил рожицы и, иногда, даже делал небольшие пантомимы. В это же время Андреич толкал речь поздравления прямо на улице, ворочась вокруг коричневого Porshe с бежевым салоном. Что-то рассказывал и гладил, гладил и рассказывал. Мы повторяли за ним все движения. С той же скрупулёзностью и нежностью поглаживаний металла. Оля не переставала тихо хихикать над нами, клоунами. Она выглядит как розовое облако. В шифоновом розовом волнистом платье и в приталенной джинсовке.

А тачка просто класс, если бы не суровый Андреевич рядом. Всю малину подпортил своими изреканиями о прекрасной дочери и будущих внуках. Трезвым на такой подарок я бы отреагировал совсем иначе. И тут в моём мозгу сложились пазлы. Porshe и разговоры о внуках, свадьбе, совместном жилье...

— Мне есть чем гордиться, и тебе, Руслан, тоже должно быть. — Андреич долго не заканчивал свою поздравительную речь, Костя, по привычке, обернулся на своё забытое всеми имя и так же резко забыл, о чём речь. А мне стало так смешно, накатила волна прошлой ночи в клубе и утренний косяк от Кости. Всё перемешалось с алкоголем за день рождение и превратилось в жёсткий трип. Голова кружилась в разные стороны, и смеющийся Костя на каждое дурацкое слово Андреича должен был получить в глаз. Если бы день рождение и правда принадлежало мне, то я бы был в том же состоянии, что и мой друг сейчас. Да, мы с Костей подрались прямо на лужайке перед подъездом элитного многоквартирного дома под камерами и пристальным взглядом Андреича. Только на драку это было похоже только в наших глазах, а на деле... на спаривание двух дрищавых панд. Нелепица.

— Два дебила. — Андреевич хлопнул Косте нелёгкого подзатыльника и укоризненно глянул на дочь. Думаю, она не в курсе происходящего и снисходительно оглядывала нас с Костяном, не стесняясь и не чувствуя вины. Только радуясь за нас и закрывая глаза на причину.

Андреевич помотал головой своим мыслям, пытаясь сбежать от волны стыда на происходящее, оставить Ольгу ему явно не хватит сил. Терпения то у него столько откуда?

— Спасибо, Андреич. — Я резко посерьёзнел, поглядывая в сторону Кости, валандающегося в траве от столкновения с моей рукой, в тяжёлых попытках встать. — Мне не оценить подарок в виде вашей благосклонности. — Сомневаюсь, что сказал эти слова с той же интонацией или, хотя бы с тем же смыслом, что и в голове.

Василий Андреевич оглядел нас троих, шагая задом к своей машине, и кивнул с настороженностью в сторону своей дочери и взял её за руку, когда она подошла. Как же нам прийти в себя?

Дома в ход пошла вся еда, которая имела в своём составе солёные приправы. Костя быстро сделал омлет с жареным хлебом и беконом индейки. Мы залипли в телевизор на программе «в мире животных», поедая сухари. В комнате царил туман из жжёной «травы», а в моём телефоне не переставала мелькать Ольга новыми уведомлениями.

— Ты ответишь ей? — Костя с грустью уставился в мой телефон.

— Нет, завтра. — Я перевернул телефон экраном вниз. — По любому пишет о реакции отца на наше не адекватное состояние. Не хочу об этом думать.

— Кажется, она сильно влюбилась в тебя. — Он улыбнулся и его глаза сверкнули в темноте от света телевизора.

— Может быть. Всё равно эти отношения обречены.

— Но год назад ты думал по-другому. Ходил с улыбкой до ушей и вообще...

— Не лезь в это, Костя. — Я перебил его, не желая слушать дальше.

Костя пожал плечами и подкурил сигарету.

— Она очень хороший человек. Я таких мягких девушек ещё не встречал. Жалко её мне. Оля даже как друг замечательная, она сильный эмпат. Каждый твой игнор воспринимает болезненно. — Ждал моей реакции, но я сидел с каменным лицом, уставившись в телевизор. — В прошлый раз, когда я приходил к ней, чтобы выбрать для тебя подарок, она даже с кровати не встала. Просто лежала под одеялом. Андреич весь трясся от негодования, пустил меня с надеждой, что я всё исправлю. Ты тогда на границу уезжал, я знал, что ты не ответишь ей ещё минимум неделю. По уставу я не должен был говорить, когда ты вернёшься, но ей я сказал.

— Зачем? — Повернулся и посмотрел в его лицо, пропитанное страхом, может, он ждал, что я разозлюсь и мы снова подерёмся?

— Тебе её не жалко, потому что ты не видишь, что с ней происходит. — Тон звучит как оправдание. — Она целую неделю потом приезжала к нам по вечерам чтобы о тебе поговорить. Часами напролёт готова слушать, что тебе нравится, а что нет.

— Ты не устал от этого?

— Это только, когда тебя нет, происходит. — Костя начал цеплять глазами интерьер, избегая моего внимания. — Я уже говорил ей, что это не здоровое поведение, но она не слышит. Я знаю, что ваши отношения для тебя работа, но хоть каплю сострадания нужно проявить.

— Иначе её отец ничего не подпишет для Ваги́. Я знаю, что делаю. Повторяю, не лезь.

— Я всё понял. Для неё будет сильным ударом, когда ты уйдёшь.

— Замолчи, Костя. Хватит. — Я уже не смог стерпеть его слов и повысил голос, но вовремя взял себя в руки. — Не путай работу с личной жизнью. Тебе не должно быть никого жаль там. — Я положил свои ладони ему на плечи и немного потряс. — У нас с тобой есть только ты и я. Больше никому нельзя доверять, а уж тем более сочувствовать. — Снова взял себя в руки и значительно понизил тон. — Хочешь вернуться домой? Тогда хватит вести себя так и у меня появится возможность.

— Нет. — Он дёрнулся на месте с раздражением и отодвинулся от меня.

— Что нет?

— Как бы не хотел вернуться, я тебя не оставлю с этими психами.

Он лёг и отвернулся лицом к стене, укрылся одеялом, так наивно и по-детски с обидой.