Глава 4

Дир размеренно, но быстро гнал уже свою машину по направлению к старенькому и захолустному городку Артемьевску. Трасса ровной поверхностью ложилась под колеса почти новенького УАЗ-а «Патриот», радуя ветерана практически полнейшим отсутствием кочек и ухабов. Генералу Терехину, вольготно раскинувшемуся на заднем сидении, такой расклад тоже пошел только на пользу. Из полнейшей «отключки», в которую он был погружен Петром, толстяк весьма быстро перешел в глубокий, здоровый сон, заполняя внутренность машины громким и гулким храпом. Дир, невольно залюбовавшийся пейзажами, проносившимися мимо его окон, едва не пропустил тот момент, когда в очередной раз всхрапнувшая «жертва» диверсанта, сменив размеренность дыхания на более частое, начала играть в жука-притворяшку. Чуткий слух Боровицкого, сквозь шум работающего мотора, уловил мимолетное изменение довольно быстро. На миг лейтенанту даже показалось, что он смог услышать натужно заскрипевшие «жернова» в голове генерала, спустя много лет активного «застоя», начали трудную работу для скорейшего вызволения своего тела из плена. - Доброе утро, товарищ генерал! – улыбнулся Дир, бросая взгляд в зеркало заднего вида. – Покажите свое личико светлое в зеркальце заветное! Ласково пропев последние слова, Петр сбавил скорость, осторожно паркуя машину на поросшей в пояс травой широкой обочине. Развернувшись всем корпусом к пленнику, разведчик по достоинству оценил актерский талант Терехина. Геннадий Адреевич лежал, как и был положен Диром, на спине, с неудобно вывернутыми назад руками. Заключенные в прочный шнурок от армейский ботинок, конечности, наверняка подавали не самые приятные ощущения своему хозяину, но чиновник не дрогнул, продолжая не подавать, ровным счетом, ни единого признака бодрствования. - Рота подъём! – внезапно заорал диверсант, коротким, но мощным ударом кулака «поправляя» брюки «жертвы» в районе паха. - Х-х-хо-о-ой-й-й... - только и выдохнул из себя Терехин, выпучивая секунду назад закрытые веками глаза. Ноги он старательно подтянул к себе, сгибая в коленях, надеясь хоть чуточку уменьшить сильную боль внизу живота. Лицо генерала мгновенно начало багроветь, наполняясь дурной кровью, а на лбу выступила лихорадочная испарина. На мгновение, Петру стало даже немного жалко человека, лежавшего напротив и стонущего от невообразимых страданий, которые могут испытать исключительно мужчины. «Впрочем, не будем забывать о родах!» - непонятно к чему отметил в своей голове Боровицкий, выходя из машины и за шиворот выволакивая из транспорта и своего пленника. Тяжело свалившись на землю, Терехин заохал с новой силой, бросая в сторону мучителя неразборчивые проклятия и пожелания «доживать век на одном кефире». В последних словах Дир и сам засомневался, но додумывать, что же все-таки сказал офицер, у него не было ни желания, ни времени. Оттащив страдальца за темный кузов автомобиля, подальше от любопытных глаз, хотя какие свидетели могли появиться здесь, даже сам Петр не представлял, спецназовец приступил к планомерному, но грубому допросу. Привалив «высокое руководство» спиной к автомобилю, Петр постарался как можно ужаснее перекосить лицо в оскале, осторожно, но с наслаждением всадив свой армейский нож в бедро пленного. Глаза генерала на секунду затмила пелена сумасшествия, которую постарался затмить туман беспамятства, но пара тяжелых оплеух от лейтенант снова вернули Геннадия Андреевича в сознание. Окинув ногу взглядом, снова остановившись на кокетливо торчащей из его плоти рукояти ножа, Терёхин сжал зубы, пытаясь напугать членовредителя морозящим кожу скрежетом и тихонько прошипел: - Убью, гад... - в этот момент жертва диверсанта меньше всего походила на змею, но вид имела вполне воинственный. Для кролика. - Ай, вай! – укоряюще покачал головой Дир, присаживаясь рядом с пленником на корточки. – Товарищ генерал-майор! Зачем же Вы так ругаетесь-то? - На куски порежу и скормлю собакам! – продолжал лепетать несчастный толстяк, мало по малу приходя в себя. - Давайте отойдем от взаимных ругательств и недомолвок, - задумчиво изрек Петр, кладя руку на прорезиненную рукоятку ножа. Командир штурм-группы дернулся, прикрыв глаза, и застонал. - Ты мне сейчас, падла, расскажешь все, что знаешь! Иначе, я потрачу драгоценный час на разделку твоей вонючей туши по всем правилам освежевания крупного рогатого скота! Но, в отличие от безвинных бычков, ты, гнида, будешь подыхать до-о-олго... Очень до-о-олго! Ну что, поговорим? Или хочешь на свою печень полюбоваться воочию? Боровицкий резво сомкнул пальцы на оружии, и с силой сделал попытку прокрутить лезвие в кровоточащей ране генерала. - А-а-а-а-а! – снова заорал Терёхин, пытаясь выгнуться всем телом от ужасных страданий. – Скажу! Все скажу!!! Только... прекрати-и-и-и-и!!!!! - Вот и ладушки, - улыбнулся Дир, быстро и сноровисто берясь за перевязку своего незадачливого собеседника. Распоров штанину, Петр привычно извлек из бедра раненного нож, и профессионально перевязал колотый порез уложившись в несколько секунд. - Обезболивающего пока не получишь, - садясь рядом с Геннадием, выдал разведчик, освобождая руки генерала от шнурков. Начавшие было синеть кисти отказывались слушаться своего хозяина, в следствие чего, офицер, морщась лишь от мысли, какую боль теперь принесут ему конечности, быстро засунул пальцы под подмышки, попеременно напрягая поочередно то одну, то другую. Наладка циркуляции крови могла занять до пятнадцати минут, которые диверсант решил не тратить на милости и благородство. Повернув голову в сторону противника, Петр размеренно и четко начал задавать вопрос за вопросом: - Кто за все этим стоит? - Да пошел ты... - осклабившись, попытался произнести Терёхин, но несильный тычок сильного пальца в раненное бедро заставило толстяка снова взвыть от боли, заваливаясь на противоположную от мучителя сторону. - Попытка номер два. После третьей, я тебе отрежу голову и оставлю на растерзание диким собакам, - довольно холодно пояснил собеседнику расклад дел Боровицкий. – Кто за всем этим стоит? Ухватив Геннадия за китель на плече, лейтенант рывком подтянул его к себе, выравнивая на «пятой точке» и недвусмысленно показал указательным пальцем правой руки себе на ухо, в ожидании ответа. Попыхтев для приличия пару секунд, стараясь изобразить внутреннюю борьбу, генерал заговорил: - Антон Швыдько. Полковник. Правая рука генерал – лейтенанта Змеева, - сплевывая серый комок, процедил сквозь все еще сжатые зубы офицер. – Чего тебе еще, урод, надо? - Цель твоей группы и пути отхода в случае чего?! – не моргнув даже глазом на оскорбление, припечатал противника новыми вопросами Боровицкий. Командир ликвидаторов подвигал бровями, чихнул, и, словно бросаясь с головой в прорубь, отчеканил: - Цель – ликвидация базы ГРУ. Путь отхода в случае неудачи: вертолетная площадка в городе Артемьевск, расположенная на территории частной охранной фирмы «Вампир». - Благодарю! – Петр рывком встал с земли, и потянулся к вороненной рукояти «Стечкина». Округлившиеся от нового ужаса глаза пленника открыто выдавали желание того жить, а слова, вырвавшиеся зловонным воздухом из пасти генерала, заставили движения разведчика замедлиться: - Стой, парень! Стой! Стой! – запричитал военный, прыгая глазами то к пистолету диверсанта, то к его невероятно голубым глазам, сейчас явственно отблескивавших холодной сталью. – Мы же можем договориться! - Слушаю, - изображая заинтересованность, поправил воротник куртки Дир, пряча шею от холодного осеннего ветра, внезапно поднявшегося на дороге. - По дороге будут засады! Я тебе это гарантирую! – зачастил снова Геннадий Андреевич, стараясь поддерживать задумчивость мучителя как можно дольше. – Я смогу тебя через них провести! А на базе «вампиров» мы с тобой беспрепятственно сядем в вертолет и полетим, куда скажешь! Только не убивай!!! Умоляю! - Что за засады и кто их организует? – не поведя бровью проронил Петр, зорко следя за стеной леса, раскинувшейся по ту сторону дороги. – Кто их организует и какова их численность? Твои или из «Ключа»? - «Ключа»? – непонимающе вопросил генерал, судорожно вращая глазами. – Н-н-не зн-н-наю н-н-икакого «К-к-ключа»! Боровицкий поморщился. Разведчик никогда не любил подобного исхода допроса, когда «клиент» начинал заикаться и приходилось сквозь его кровавые сопли и полубессознательное плямканье губами угадывать, что он хочет сказать. - Отставить логопедические неисправности! – внезапно рявкнул лейтенант, ощутимо пнув собеседника по ступне раненой ноги. - У-у-й-й-й, - перекосив лицо провыл Терёхин, снова заваливаясь на бок от нестерпимой боли. Боровицкий с нескрываемым презрением смотрел на красневшее с каждой секундой лицо коррумпированного представителя высшего командования. Маленькие свинячьи глазки толстяка норовили сейчас выпрыгнуть из орбит, а мясистые щеки тянулись к земле, как к родной матери. Испарина выступив на лысине, мелкими капельками заскользила вниз, а толстые губы исказились в приступе негодования и ужаса. - Там, на базе, захват и разрушение которой ты курировал, - медленно подбирая слова потяжелее, начал выносить свой приговор диверсант, - служил ничем не приметный мужичек-старлей. Служил и не тужил, нажил себе четырех детей, жену красавицу и квартиру в городе Булгаковске... Боровицкий медленно щелкнул заклепкой на кобуре, в которой ждал своего «звездного часа» давний друг ветерана – Автоматический Пистолет Стечкина. Сильные, умелые руки Петра во мгновение ока накрутили на сие изделие величайших оружейных мастеров трубочку глушителя, а ровный, спокойный голос Дира вновь врезался под корку черепа продажного вояки, все так же лежавшего на земле и стонущего от дикой боли в ноге: - ... И вот я снова его увидел. Вчера. Обезглавленного твоими подручными. – Щелчок затвора, долгий выдох и Кара Небесная спустилась на грешную Землю. Кисть спецназовца дернулось отдачей, а маленькая блестящая гильза, звонко цокнув по асфальту золотым бочком, покатилась до ближайшей небольшой ямки, в которой и обрела свой покой. На виске предателя из Внутренних Войск теперь алела маленькая, аккуратная дырочка мало по малу, подобно вулкану, начинавшая исторгать из себя темно-багровую «лаву». Наблюдать за дальнейшими судорогами Дир желания не имел. Садясь в машину, он бегло осмотрел вокруг себя местность, профессионально отмечая те места, где могла схорониться какая-нибудь особо шустрая зараза с «Винторезом» через плечо. Зачем это ему, боец не знал. Но привычка была делом странным и избавиться от нее, даже через пять лет жизни отшельником на далекой земле, было не просто. Тем более, когда за твоими плечами десяток «горячих» точек. Засада и вправду была. Первая за километров тридцать от оставленного окоченевать массивного тела Геннадия Андреевича. Правда, выглядела эта ловушка так, что «бандиты» ресторанные по сравнению с ними были Станиславскими в смеси с Немировичами-Данченко! Внешне, это был обычный пост ГАИ. Большая будка на высоте метров трех над землей, рядом две... нет, три машины, которые смог ухватить взглядом Дир. Две «Приоры» разукрашенные в лучших стилях и тонах работников жезла и асфальта, и тонированная иномарка-миниавтобус. Последний был черным, с нечитаемыми номерными знаками. По дорого не спеша прогуливались двое «инспекторов», явно скучая и скуривая одну сигарету за другой. В общем, нормальный стандартный пост, в задачи которого входил контроль за соблюдением правил дорожного движения автомобилистами. Если бы только не одно «НО»! Само здание, а так же пара хозяйственных построек рядом выглядели так, словно были построены еще до революции семнадцатого года. Да и сам ветеран, лет пятнадцать назад сам был свидетелем, как с этого опорного пункта сняли личный состав, законсервировав объект до лучших времен. И последним пунктом, насторожившим бы даже самого идиотизированного оптимиста, были сами оперативники. Немолодые, подтянутые, с явно проступавшими под одеждой зверскими мускулами. Квадратные челюсти выпирают вперед так, что ребяткам в мгновения жажды можно спокойно выходить во время дождя на балкон и открывать рот, а вода сама своим путем доберется в их желудки. Только глотай, смотри. У одного явно во взгляде читалось тихое безумие, а посеченное осколками лицо ясно давало знать из-за чего умопомешательство наступило. Все это Боровицкий отметил своим профессиональным взглядом бывалого бойца в доли секунд. А вот принятие решения на преодоление этого препятствия заняло у него немного больше времени. Уходить через лес незаметно – долго, тем более, что пешком он доберется до Москвы тогда только через пару месяцев. И тут не надо быть провидцем, что бы догадаться об участи, ожидающей остатки сил ГРУ, схоронившихся в полуразрушенной лаборатории. Переть напролом – быстро, возможно, даже вероятнее всего, удастся захватить транспорт и наплевать какой. Но шкуру рискует попортить основательно, в случае чего. Поразмышляв немного, Боровицкий принял единственное правильное решение, прибавляя газу, который сбросил при виде выросшего на горизонте поста. Когда до здания оставалось метров пятьсот, а «гаишники» уже явно готовились останавливать появившийся с нужного им направления транспорт, чутье военного внезапно «заорало» на всех нотах о том, что Диру грозит опасность. Вдруг, на краю видимости ветерана возникла белая полоса, но руки бывалого спецназовца уже вывернули руль вправо не дожидаясь команды «свыше». Удар чудовищной силы прошел мимо, применив всю свою мощь против старого, но крепкого советского асфальта, но часть ударной волны досталась и «Патриоту». Автомобиль подкинуло невысоко в воздух, быстро и сильно ударило о землю. Растерявшийся, к своему стыду, на две секунды Воин, зажмурился, пытаясь привести в порядок свой вестибулярный аппарат, пока УАЗ делал друг за другом еще три кувырка. Приведя в порядок мысли и ориентацию на местности, Боровицкий приготовился к короткому и яростному бою, но на последнем «вираже» ремень безопасности с громким хлопком лопнул, позволяя белобрысой голове водителя «нащупать» что-то в мешанине аварии. Петр почувствовал сильнейший удар, и ледяная темнота снова обняла его, позволяя окунуться в свои темные воды... ... - Э-э-э, Петр-Воин! Что-то ты зачастил ко мне! Никак, соскучился? – весело прогрохотало над головой Дира. Сам разведчик чувствовал, что лежит на чем-то очень мягком, наверняка шкурах, сквозь закрытые веки струится неровный свет костра, а над челом раненого ветерана радостно хлопочет Белый Ворон. Осторожно приоткрыв правый глаз, Боровицкий удостоверился в своих подозрениях, и, снова смыкая око, протянул: - Да-а-а... Дела-а-а... - Чего говоришь, гость дорогой? – ехидно поинтересовался шаман и боец был уверен в том, что губы старика растянула самая язвительная улыбка в мире. - Говорю, соскучился безумно, наставник! – выдал спецназовец, быстро сокращая мышцы пресса и приводя себя в вертикальное положение. Ноги разведчика привычно сложились в «полулотос», а взгляд наткнулся на протянутую руку старого товарища, предлагавшую лейтенанту что-то темное и, на вид, скользкое. Нет, противным назвать этот «деликатес» было нельзя, но что-то в душе ветерана шевельнулось с предчувствием новых проблем. - Это что? – приподняв одну бровь, спросил Петр. Его голубые глаза остро и заученно-тяжело уставились на пожилого человека. - Отрава, едрить твоего оленя меж задних ног! – возмутившись невысказанным подозрениям давнего знакомого, всплеснул свободной рукой Белый Ворон. От негодования и обиды, даже трубка, зажатая в зубах старика, внезапно лихо накренилась и под звук стукнувшейся друг с другом эмали полетела вниз, на почти новенькие валенки престарелого курильщика. - От жешь... - шаман умело подбросил кусок черного мяса в воздух перед лицом Дира, перехватывая свое деревянное изделие на полпути до обуви. Сам ветеран, не моргнув и глазом, быстро перехватил в воздухе странный кусок пищи и мгновенно отправил его в рот. Вкуса Петр не почувствовал, проглотив плоть неизвестного зверя одним сокращением мышц пищевода. Пока хозяин юрты собирал рассыпавшийся по полу остатки табаки из своей трубки, в полголоса ругая «белого широкоглазого демона, который вновь свалился как снег на голову», лейтенант с наслаждением огляделся, вдыхая в себя благоухания пряностей и трав, известных только Белому Ворону, запах костра и непередаваемый аромат жареного мяса. Побурчав на гостя для порядка еще немного, шаман быстрыми и ловкими движениями набил свою «сигару» заново и, прикуривая кусочком уголька, соизволил перевести взгляд на диверсанта. - Долгих речей вести не буду, - тяжело вздохнув, проговорил старик, жестом прерывая открывшего было рот бойца. – И скрывать не стану... По моему велению ты здесь сейчас очутился, отрок! - Зачем? – в полном недоумении вопросил Петр. Волосы на загривке бывалого военного впервые в жизни шевельнулись, выдавая страстное желание встать дыбом. - Я видел сон, - отведя глаза к костру, тяжело прошептал шаман. – Ты, дитя, был в нем... мертв... - Сны – это всего лишь сны, - пытаясь изобразить покровительственный тон, заявил Боровицкий, но сердце его сжалось от дурного предчувствия. - Нет, только не мои, - разочарованно буркнул Белый Ворон. – К тебе приближается смерть! В виде большого сильного аспида! - Тогда, все верно, - не стал спорить ветеран. – Мой враг имеет самый, что ни на есть змеиный позывной. - Нет, чадо, нет! Это что-то другое! – разочарованно покачал головой хозяин юрты. – Это что-то сидит внутри тебя! Зерно тьмы было посеяно в тебя через близкого человека, коего ты потерял не так давно! - Отец? – округлил глаза боец, устремляя взгляд на шамана. - Боюсь, что да, - нехотя признался пожилой человек, выпуская длинную струю дыма изо рта. Голубоватый, он извернулся в причудливые формы, а в нос Дира внезапно ударил страшный непереносимый смрад. Горло словно сжали невидимые руки. Разведчик попытался расширить ворот куртки, но это было бесполезно! Могучее тело спецназовца начало задыхаться. - То, что ты съел, поможет тебе преодолеть себя и то Зло, что растет в тебе! – повышая голос до крика, привстал со своего места Белый Ворон. – Лишь новое испытание и новая боль очистит тебя от скверны, Петр-Воин! До встречи! С этими словами, в глазах лейтенанта потемнело, а тело словно разорвало на части, расплескав кровь и кусочки плоти на многие километры ямальской тундры... - Да мне плевать, что сказал шеф! – яростный, гулкий голос разорвал тишину, грубыми потоками врываясь в трещавшую от немыслимого страдания голову ветерана. Нестерпимый холод вгрызся в само сознание Дира, начиная ощутимо дергать за свежие раны, но и принося некоторое облегчение горячему телу. - Он положил шестерых моих ребят и я отомщу! Ты это сам понимаешь, Вепрь! – злой голос крупного мужчины снова начал раздражать слух помятого аварией бойца спецназа. – Я его на лоскуты порежу и пошлю в таком виде хоть Змею, хоть его мальчику на побегушках! - Ты его не тронешь, Тор! – не менее сильный голос внезапно прервал тишину. – А если ослушаешься, отправишься за своими сопляками в преисподнюю! Уловил смысл? - Уловил, - в интонациях первого киллера сквозила неприкрытая злоба и неподчинение. – Но ты за это... - Прикуси язык! – не давая закончить яростную фразу, перебил собеседника Вепрь. – Ты пока что никто в нашей организации! А это значит держи язык за зубами! Пока я его тебе не вырвал!!! Последняя реплика наверняка была произнесена сквозь стиснутые зубы с непередаваемой животной агрессией. Судя по эффекту, Тор успешно захлопнул нижнюю челюсть с верхней и быстро удалился, звонко стуча ботинками по кафельному полу. Только после этого Дир решился открыть глаза. Первое впечатление от увиденного не доставило ему радости. Большая, абсолютно пустая комната, серые стены, потолок и пол. Наверху болтается, еле-еле освещая пространство вокруг, небольшая лампочка, провод которой на метр позволил последней удалиться от поверхности вниз. Ни окошка, ни вентиляции... Ничего. Только тоненькая дверь из наскоро сколоченных друг с другом досок толщиной миллиметров в пять и обитых сверху листами ДВП. Судя по ощущениям, связан Петр был веревкой, а стул, к которому он был привязан, изготовили еще при Сталине. Ноги, как и руки, были плотно зафиксированы белой синтетической веревкой к ножкам деревянного «коня». С лейтенанта сняли все, что только было можно, оставив только штаны, плотную водолазку без рукавов и ботинки. Все остальное, наверняка, покоилось где-то неподалеку под тяжелым замком. Тело ветерана, на удивление, не болело. Лишь голова, на Судьбу которой выпали многие испытания, ощутимо саднила в области макушки. Приведя все органы чувств к единому знаменателю, Петр попробовал напрячь попеременно все мышцы. Болью отозвались лишь шея и бока, еще толком не опомнившиеся после лечения Боровицким многострадальных ребер. Повертев еще немного головой по сторонам, Дир решился, наконец, разорвать стоячий воздух в комнате своим могучим тембром: - Перестаньте, Вепрь! Я же знаю, что Вы за дверью! Тут же тонкая перегородка дрогнула, распахнувшись во всю ширь и на пороге появился высокий, худой, но жилистый человек в дорогом костюме. Его гладко выбритое лицо и черные глаза светились доброжелательностью маньяка, а высокий лоб и поседевшие виски добавляли его образу мужественности и присущей возрасту мудрости. - Добрый... - наемник быстро глянул на часы, стремясь точно обозначить время дня, - ... вечер, уважаемый товарищ Дир! Или можно звать Вас Петром? - Можно, - не стал спорить спецназовец, цепко изучая стоящего напротив противника. – Могу ли я узнать, что Вам от меня нужно? - Ой, дорогой Вы наш человек, - расплылся в очередной улыбке киллер, - не надо строить из себя невинность! Вы сами все понимаете! - Конечно понимаю, - улыбнулся в ответ Боровицкий, чувствуя нарастающее в душе желание испить чужой крови. Оно горячим потоком начало заливать грудь, стремясь выйти наружу и поглотить всех этих мерзавцев, посмевших встать на пути хозяина! Смешать их с грязью и наблюдать за страданиями и унижениями этих недочеловеков, решивших примерить на себя роль бога в вопросе дарования или отнятия жизни у других людей. - Именно поэтому ты сейчас приблизишься ко мне и разрежешь мои путы, - четко разделяя и выговаривая слова произнес Дир, не спуская глаз с врага. - Что-что? – удивленно вскинул брови Вепрь, встречаясь взглядом с пленником. Секунда и очи наемника остекленели, а ноги, словно они принадлежали роботу, поползли в сторону «жертвы» превратившейся за один неуловимый миг в «охотника». Холодная сталь ножа в стиле японского «танто» коснулась уже начавших затекать рук бойца и спустя минуту Петр уже затягивал новые узлы на руках киллера. - Сколько человек снаружи? – не забывая, впрочем, задавать вопросы, пробормотал Боровицкий, пока в его распоряжение из карманов «хищника» перекочевали нож, добротный австрийский Глок-17 и некоторое количество денежных средств, общей суммой в тридцать пять тысяч рублей. «Хочешь – не хочешь, а жить надо» - мелькнула в голове Петра здравая мысль, дабы хоть как-то оправдать такой наглый грабеж. «В конце концов вы сами напросились, ребята!» - Двенадцать, - с лицом последнего дауна, промямлил наемник. - Где моя амуниция и как добраться до штаб-квартиры «Вампир»? – ухватив противника за волосы и откидывая его голову назад, Дир внимательно всмотрелся в его уже безумные глаза, нависая над Вепрем подобно скале. - Прямо по коридору и первая дверь справа, - из уголка рта киллера аккуратной бусинкой скатилась капелька слюны, а черные, как ночь, зрачки исчезли под сводами глазниц. - Большое спасибо, - кивнул разведчик, быстрым движением распарывая пленнику горло ножом и резко отступая от трупа, дабы не быть залитым кровью. Мужчина захрипел, распыляя по комнате кровавую пыль, а тело его скрутило предсмертными судорогами. - Что здесь про... - внезапно донеслось откуда-то из-за спины Дира. - Да что б меня в конце концов! – смесь паники и злости на себя самого гейзером ударила в мозг ветерана, а животный рефлекс уже согнул ноги в коленях, мощным толчком посылая Боровицкого в короткий полет перпендикулярно дверному проему. Мимо разведчика, как на замедленной съемке, пронеслась дверь и очень страшный человек, с выпученными глазами и раскрытом в крике ртом. Три отвратительных незаживающих шрама проходили через все его лицо, деля его на три неровные части. Оценив обстановку, Дир с холодком под левой лопаткой понял, что не успевает... Гром выстрела и рядом с головой незваного гостя, прямо в дверном косяке, возникло небольшое отверстие... И тут же сильный удар плеча о землю вынудил лейтенанта довершить бросок перекатом. На секунду новый противник исчез из поля зрения ветерана, снова осыпая последнего мелкими кристалликами льда с головы до ног. Не останавливая движение, спецназовец еще раз метнул тело в сторону врага, пригибаясь как можно ниже, дабы не поймать ответный выстрел. Снова тишину разорвал грохот извлекаемой из патрона пули и несколько грамм свинца с тихим свистом вонзились в пол неподалеку от левой кисти Петра. Но перекат был уже совершен и Дир, резко согнув тело в мостик, делая упор на пятки и затылок, продемонстрировал шрамолицему идеальный круг своего австрийского ствола. Франкенштейн, как про себя окрестил его разведчик, успел немного сдвинуть свой прицел в сторону «гимнаста», как умело выпущенная пуля выбила рукоять пистолета у него из рук, попутно сломав как минимум три пальца. Следующим выстрелом Боровицкий размозжил противнику правое плечо. Не выдержав удара металла и новой раны, противника развернуло вокруг своей оси, и он мешком повалился на холодный бетонный пол. - Допрыгался чебуратор! – сквозь зубы процедил боец, принимая снова горизонтальное положение и сильным сокращением мышц подтягивая к груди колени и моментально разгибая их, эффектным прыжком, достойным любого голливудского боевика, приводя себя уже в вертикальное положение. Подскочив к недвижимо лежащему врагу, разведчик, не моргнув глазом, сунул его «Макаров», сиротливо лежавший рядом с хозяином, себе за пояс на спине. Положив раненую руку Франкенштейна себе на левое плечо, беря её таким образом в захват, диверсант просунул два пальца, указательный и средний, во все еще подергивающуюся разорванную плоть жертвы. Реакции от шрамолицего не последовало абсолютно никакой. Недолго думая, Дир согнул руку с пистолет в локте, производя три выстрела в потолок и быстро приложил разогревшееся дуло к шее противника. Послышалось слабое шипение и в воздух взвилась струйка дыма, с очень приятной примесью аромата жареного мяса. Тело врага дернулось, давая Боровицкому понять, что сознание начало возвращаться в раненую тушу киллера. Перехватив правую конечность Франкенштейна поудобнее, Петр рванул её вверх изо всех сил, разворачивая еле стоявшего на ногах пленника в положение прямо перпендикулярное раскинувшемуся впереди ветерана коридору. Пригнувшись, спецназовец теперь имел отличное живое и мобильное укрытие для дальнейшего передвижения вглубь странного здания. На траектории огня лейтенанта раскинулся небольшой коридор, метра два в ширину и три в высоту, выполненный, как и короб позади бывшего пленника, из серого бетона, имевший на середине пути две двери друг на против друга. В правой комнатушке, по признанию Вепря, хранилось снаряжение, снятое с бессознательного диверсанта, а вот в левой... Рассуждать, что может находиться за стеной по правую руку, Дир не стал. Не столько из-за отсутствия времени и желания, сколько из-за того, что дверь на противоположной стороне бетонной «кишки» распахнулась, и в неровном свете энергосберегающей лампочки отразились три ствола автоматов Калашникова. Короткий миг, и боец почувствовал знакомое щекотание в груди, не раз спасавшее его в Архангельске-79. Время, словно состоящее из безвкусного и тягучего желе, поглотило в себя события и явления, не затронув лишь сознания матерого военного. Оттолкнувшись ногами, Боровицкий на всех порах понесся навстречу шквальному огню, уже посылавшему маленькие кусочки Смерти в освободившегося врага. Во вспышках автоматного огня, Петр с четкостью различал лица убийц, перекошенных в крике, но с полным опустошением в глазах. Свинец с силой впивался в тело «заслона», уже почти не переставлявшего ноги. Еще секунда, и Дир остался бы без «брони», а до спасительных комнат еще целых десять... нет, восемь шагов. Франкенштейн споткнулся, открывая своего мучителя для взоров обрадовавшихся стрелков. Разведчик в последний момент выпустил руку трупа, пригибаясь к полу и мощным толчком ногами от завалившегося на пол бездыханного тела, «щучкой» прыгнул вперед, в полете разворачивая могучее тело спиной вниз. Мелкой слой пыли, покрывавший твердую поверхность пола, взметнулся к небесам, словно выпущенный вулканом дымовой «вздох», принимая на себя всю тяжесть ветерана. Дир поспешно выпростал руку с оружием в сторону врагов, беспорядочным огнем поливая их позицию «потоком» Смерти в виде маленьких кусочком металла. Приземлившись, Петр довершил падение кувырком назад, не в первый раз удивляясь тому, что его тело еще не прошили многочисленный свинец, и, моля бога еще об одной удаче, затылком и лопатками не глядя врезался в... деревянную поверхность! Хлипка преграда поддалась и Боровицкий всей своей тяжестью ввалился в левую каморку. Мгновение, и снаружи почти одновременно раздались сухие щелчки затворов, радуя очередную «жертву» киллеров пустыми магазина всех трех убийственных аппаратов. Но передохнуть, валяясь на прохладном бетоне разведчику не удалось. Почти сразу в поле зрения бойца попали чьи-то ноги, снесенные одним махом диверсанта. Мышцы пресса сократились, повинуясь чисто животному инстинкту самосохранения, и фигура бывшего пленника делая очередной кувырок схоронилась за каким-то странным металлическим шкафом, чудом оказавшимся неподалеку от спецназовца, который ухитрился во время исполнения своего пируэта всадить пулю из своего Глока прямо под подбородок развалившегося рядом молодого киллера. Брызнула фонтаном кровь, размазывая по близкой стене кусочки кожи и мозгов несчастного. Дир закрыл глаза, полностью предоставляя своим рефлексам всего себя. Первую задачу он выполнил, сберег себя. Дальше уже дело его внутреннего Демона. Глок черной молнией выметнулся из-за железного короба, который уже секунду спустя с диким грохотом завалился на пол под напором страшной человеческой... или почти человеческой, силы. Следом за оружием в длинном прыжке уже был Воин. Цепкий взгляд истинного Охотника один миг оценили обстановку и расклад сил. Большой стол был перевернут в сторону ветерана, за ним – двое мужчин с пистолетами-пулеметами УЗИ наизготовку. И тяжелый топот ног за прикрытой дверью. Удар ногой в столешницу и сильные руки бойца взметнулись навстречу ошеломленных, и подкошенных ударом канцелярского предмета по ногам, ликвидаторов. Предметы массовых убийств с тяжелым грохотом упали на заваленный мусором пол, а искаженные болью лица наемников встретились друг с другом, наполняя пространство вокруг громким хрустом ломаемых лицевых костей. Слух Дира, не надеясь на зрение, поймал звук удара металла о стену, а правая рука спокойно перехватила рукоять Глока еще в воздухе. Почти сразу в дверном проеме показался ствол автомата. Метнувшись к нему, как к спасительной ниточке, Петр левой рукой перехватил оружие у прицела, одновременно поворачивая торс по часовой стрелке и как бы накручивая противника на «ось», коей и являлся боец. Шедший слишком близко к напарнику киллер не успел среагировать на такое быстрое появление врага, и ствол уже его автомата, упершийся было в живот Боровицкого, повинуясь повороту последнего уперся в первого горе-убийцу. Правый глаз нерасторопного «специалиста» по уничтожению разлетелся в куче мелких брызг, заливая глазницу кровью. Не дожидаясь его падения, спецназовец довершил захват первого мальчишки резким изменением траектории поворота на прямо противоположную. Ликвидатор, перелетев через голову, основательно приложился спиной об стену. Не тратя пули, Дир наступил массивной подошвой своего ботинка ему на горло, ощущая утробный треск трахеи неудачливого стрелка. Но что-то было не так... Что-то давило на сознание Петра, заставляя мучиться подозрениями... Да! Точно! Третьего стрелка не было! «За подмогой ушел» - быстро пронеслось в голове бойца, сильным ударом ноги выбивая вторую дверь, за которой, по указаниям первой жертвы разведчика, находилось снаряжение Боровицкого. Громкий треск и хлопок лопнувшего от мощного удара поперечного бруска, являвшегося основой, на которой держалась перегородка, разлетелся по всему подвальному комплексу помещений, немного оглушив самого инициатора данного действа. Войдя внутрь, Боровицкому ничего не оставалось, только как вытянуть губы «трубочкой» и залиться удивленным свистом. Помещение было не больше предыдущего, в котором спецназовец оставил бездыханными трех человек, пять метров на шесть, тот же бетонный короб с одиноко висящей под потолком лампочкой. Но вот «начинка» этого серого «пирожка» была куда более интересной. Вдоль стен тянулись трехэтажные стеллажи, на которых лежало всевозможное оружие. Автоматы, пистолеты, взрывчатка... Все, от колющего до огнестрельного и очень взрывоопасного. В центре комнаты были поставлены три шеста, наподобие используют дамы для тоже весьма интересного для мужчин дела, вокруг которых на специальных креплениях покоилась ЭЛИТА смертоносного машиностроения. «Винторезы», РПГ всевозможных модификаций, крупнокалиберные снайперские винтовки, АС «Валы», среди которых лейтенант быстро нашел свой, и прочие «игрушки» для быстрого, но мучительного убийства. Свои швыряльные ножи Дир тоже опознал за секунду, быстро выбрав из висевших неподалеку разгрузок более подходящую под его телосложение, и теперь быстро, но скрупулёзно, подобно новогодней ёлке, обвешиваясь необходимыми мелочами. Знакомая рукоять АПС вернулась в кобуру на правом бедре, а «добрый друг» «Макаров» исчез в скрытом кармашке на правой части жилета на спине. Метательные лезвия, как послушные детки, расположились в специальных «гнездышка» на груди и боках, пара РГДешек холодными прикосновениями опустились неподалеку от запасных магазинов для Вала. Теперь оставались две самые важные детали! Одна из них, в виде большого армейского ножа, заняла свое законное место под левой рукой на бедре, а вот Дракона, подарка Белого Ворона, нигде не было!!! Порыкивая от злости, оправляя защитного цвета куртку, которую предусмотрительно надел под разгрузку, Петр заново ворвался в противоположную комнату, где в сознание начали приходить та пара ребят, которых разведчик хорошенько заставил «поцеловаться». Судя по стонам и обхваченным руками лицам, невыносимая боль только-только начала доставлять им беспокойство. Грубо ухватив одного из раненых за грудки, Боровицкий поднял его на землей, перекошенным от ярости лицом приводя того в полнейших ужас. - Где? Мой? Нож? – стараясь погасить в себе гнев, прошипел диверсант, осторожно командуя вздувшимися желваками. - Что? – парнишка лет двадцати пяти с непонимающей мольбой в странно фиолетовых глазах уставился на своего палача. - Где нож?! – не помня себя рявкнул Дир, «сжигая» собеседника взглядом до мелкого пепла. – С белой рукоятью и черным лезвием! Где он? - Не говори ему ничего! – внезапно подал голос второй киллер, ища трясущимися руками свой УЗИ, которые разведчик еще во время схватки на автомате отбросил в сторону ногой. – Он все равно нас прикончит! - Это верно! – не стал спорить Петр, отбрасывая висевшую у него в руках жертву в сторону, и быстрым движением левой руки достав «Макаров», профессионально всадил пулю второму из ликвидаторов в затылок. Раскрошенные сквозным выстрелом зубы «особо догадливого» вместе с частицами костей и струёй крови залили пол, неприятно хрустя под подошвами ветерана, направившего оружие в голову последнего оставшегося в живых. - Нет! Нет! Прошу, не надо! – выставив руки перед собой, словно пытаясь заслонить от всепроникающего свинца, прокричал, как мог, мальчишка. – Я все скажу! Его забрал Утёс! Это наш главный! Он сейчас на базе «Вампиров»! Договаривается о встрече с заказчиком! Прошу, не убивай! Петр заколебался. Оставлять в живых вероятного противника – глупая оплошность для средневековых рыцарей и благородных дураков. Его учили же совсем другому! Но сейчас... что-то было в глазах этого бедняги, что заставило матерого военного помиловать незадачливого киллера. Сменив траекторию ствола пистолета, Дир за четыре выстрела размозжил ноги жертвы в четырех местах. «Будет жить, но и на дороге больше не попадется» - снова промелькнула в голове Боровицкого здравая мысль, пока сильные пальцы спецназовца вкалывали орущему благим матом раненому необходимые медикаменты. От доброты душевной наложив еще и жгуты, разведчик вытер окровавленные руки о костюм все того же пребывающего в бессознательном состоянии парня и, вскинув к плечу автомат, подался на выход. Необходимо было вернуть себе то, что принадлежало Диру по праву!