Глава 1

Дир уверенной походкой двигался в переплетениях коридоров бывшей советской лаборатории, расположенной в недрах города Архангельск – 79, давно заброшенного «почтового ящика». Нет, выучить карту местности он не успел. Двигался на интуиции. Вход в лабораторию, где Петр последний раз видел отца, был завален грунтом и огромными кусками расколовшегося бетона. В таком же состоянии прибывала не только одна центральная лаборатория. Взрыв, которой спровоцировал Григорий Боровицкий, отец Дира, похоронил под собой едва ли не половину всего комплекса. В распоряжении спецназа ГРУ, прибывшего на помощь к своему бывшему бойцу под предводительством лично начальника базы, генерала Сивушова, и его заместителя – полковника Шишкова, остались лишь жалкие крохи. Пара лабораторий, многочисленные коридоры, да десяток кабинетов, один из которых был сразу занят начальством. В ситуации, которая складывалась вокруг сотрудников армейской разведки, данные действия были в крайней степени правильными. База ГРУ, полуразрушенная недолгой осадой затуманенных на голову десантников, была превращена в руины прибывшими новыми танками противника, а личный состав из раненных в ходе штурма бойцов и медбратьев – уничтожен. Такие вопиющие действия неопознанного противника наводили на мысли о предательстве и координации подобных операций очень высокостоящими людьми. Можно с уверенностью сказать, что жалкие остатки личного состава базы под предводительством Сивушова были обречены на полное истребление. У Дира же были иные планы. Он знал, что времени на подготовку и осуществление его замыслов у него не так уж и много. Можно сказать – вообще нет. В разговоре с фантомом бывшего руководителя этих лабораторий, профессором Сергеем Головачевым, Петру дали зацепку, а генерал Сивушов смог дать точное направление нового удара – Змеев. Андрей Борисович. Контрразведка КГБ. Сейчас, предположительно генерал и курирует научные отдел, раз эта лаборатория вместе со всеми этими тварями подчинялась только ему. Либо, Головачев думал, что ему. И верил в это безропотно. С такими мыслями ветеран спецназа ГРУ вышагивал все новые и новые сотни метров по лаборатории, стараясь отыскать оборудованный под оружейную кабинет. Но, при всей своей задумчивости, услышав за спиной торопливые шаги, Петр обернулся так стремительно, что поверг бывшего наставника в небольшой шок. Тот постарался его скрыть, но получилось плохо: - Ты чего, охренел? Я тебя ищу бегаю, а ты прогулки выписываешь! – нервно проговорил Лев Николаевич, вздрогнув под острым взглядом ученика. Правая рука его попыталась потянуться вверх, в сторону сердца, но вовремя остановилась и немного изменив курс, с силой потеребила мочку уха полковника. Петр скрыл легкую улыбку. - Оружейку ищешь? – поняв его без слов, Шишков взял бойца под руку и повел дальше по коридору. – Вот что я тебе скажу, дорогой мой... Петр почувствовал, как в ладонь к нему скользнул маленький клочок бумаги. В полуха слушая Льва Николаевича, который порол какую-то чушь про опасность и безнадежность нового дела, которое вознамерился совершить Дир, ветеран скосил глаза к правой ладони, не склоняя головы, и прочел криво написанные карандашом слова: «Беги! Силуйка, Спартанская, 32». Проносившиеся мимо спецназовцы не обращали внимания на Шишкова и Боровицкого, изредка кивали, приветствуя полковника. Кого-то видимого полковник не боялся, это точно. Но что-то заставило его написать на бумаге эти странные слова. С такими мыслями шел по коридору бывший боец спецназа ГРУ, увлекаемый своим бывшим наставником куда-то вглубь лабораторий. Когда они проходили рядом с большой, обитой дерматином дверью с надписью «Заместитель начальника охраны», Лев Николаевич сильно толкнул витавшего в облаках Дира на дверь. Та, жалко всхлипнув давно не смазанными петлями, отворилась быстро, обнажая взорам ветеранов свое нутро. Ничего лишнего. Большой советский стол был придвинут к левой стене. Судя по квадрату на полу, нетронутому пылью, шкаф был вынесен. Сейф оставался на месте. И все. Остальное пространство кабинета было под завязку набито оружием. Петр быстро прошел к груде сваленных в правом дальнем углу спецкостюмов и начал быстро снимать с себя пропитавшуюся кровью и потом тельняшку. - Эх, сейчас бы в душ, - с сожалением протянул Дир. - Ага, и как говорил уважаемый Папанов: «Какава с чаем выпить», - буркнул себе под нос полковник. – Ты запомни: времени у тебя мало! А если среди наших бродит крот, то вдвое меньше! - Не дурак, понимаю, - покривил губы Боровицкий. - Понимает он, - Лев Николаевич сердился все больше и больше. – Оружие какое возьмешь? - Помаленьку, - улыбнулся Петр, быстро и ловко облачаясь в новенький, чистый костюм. – Стечкина с глушителем вполне хватит. - Как добираться до Москвы планируешь? – сощурился полковник, оглядывая свое чадо с головы до ног, словно надеясь отыскать слабые места. - Вертолетом, - без даже секундной задержки выдал Дир. - Чего? – изумился Шишков, распахнув глаза. - Кто меня в ресторанчике хотел поймать, выяснили? – игнорируя вопрос, осведомился лейтенант, застегивая молнию легкой куртки. - Не понятно, как этот ресторанчик вообще работал! – цокнул языком Лев Николаевич. – А встретили тебя ребята из «Ключа». Боевая группа киллеров, состоящая из бывших сотрудников... - ... входивших в состав частей специального назначения, - за учителя докончил Дир. – В общем, ясно. Концов нет. - Именно, - утвердительно кивнул полковник, скрещивая руки на груди и прислоняясь спиной к холодной бетонной стене, наблюдая за тем, как тщательно его подмастерье выбирает оружие. Петр с явным удовольствием рассовал по карманам метательные ножи, его самые любимые «поющие птички». На поясе висели его неразлучные друзья: армейский нож, который боец экспроприировал у армии пять лет назад и новенький – нож таймырских воинов, выточенный из кости древнего дракона! Почти новенькая кобура спустя пять минут опоясала своими «ручками» правое бедро ветерана, а в неё мягко и приятно лег Автоматический пистолет Стечкина – оружие, особенное место занимающее в сердце спецназовца. Балаклаву Дир не любил, но признавал ее полезность в отдельных ситуациях, и поэтому без раздумий аккуратно свернул одну в рулон и вложил во внутренний карман куртки. Лев Николаевич Шишков с наслаждением смотрел на творение рук своих. Высокий, голубоглазый блондин в полной силе и с опасным опытом за плечами – образ для настоящего голливудского боевика и смертоносная тень для всех, кто покусится на спокойствие страны, а которой служат такие бойцы. Жесткий взгляд пронзительных, как небо, глаз уперся в бывшего наставника и тот непроизвольно вздрогнул. Дир производил впечатление разгневанного Бога Войны, ищущего тех, кто решился осквернить Его святыни. Да низвергнется огонь на головы тех, кто решится встать на пути спецназа ГРУ! Спустя пару минут ученик и учитель стояли перед ступенями, которые вели на поверхность и дальше в город. Прохладный ветер рассвета сменился на знойное дыхание полдня, и приятно согревал порывами тела продрогших в холоде бетонной коробки людей. Стоявшие друг против друга бойцы, спецназовцы разных поколений, не могли смотреть друг другу в глаза. Особенно тяжело было полковнику. Ведь это он втянул почивавшего на лаврах Отставника Петра Боровицкого в эту новую авантюру, приведшею всех их к черте, за которой слышалось только холодное дыхание Смерти. - Да ладно тебе, командир, - прочитав мысли Шишкова, растянул рот в улыбке лейтенант. – Что свершилось, то свершилось. Ничего уже не изменишь! - Эх, Петя – Петя... - тяжело вздохнул Лев Николаевич. – Если бы я мог... - Ты сделал то, что требовалось, - голубоглазый гигант похлопал седеющего командира по плечу. – Дальше, уже моя работа. Авось, не убью. - Мы еще встретимся, Дир? – Шишков смог-таки поднять глаза на своего протеже. - Прощай, Лев Николаевич, - улыбнулся боец, крепко обнимая бывшего наставника. Новый путь для Петра Григорьевича Боровицкого начался довольно-таки быстро. Запрыгнув на БТР, ожидавший его у выхода, Дир кивнул пятерым бойцам сопровождения, которые должны были в случае чего прикрыть ветерана, и стальная машинка покатила прочь от города в сторону черневшего невдалеке леса. Боровицкий все же поморщился и отвел глаза, когда резина шин «коробочки» захрустела дробящимися под тяжестью техники костями гниющих трупов, коими были завалены близлежащие к центру Архангельска-79 улицы. По всей видимости, как только «Пирамида Анубиса» прекратила свое существование, все эти существа, не получив нового сигнала, просто свалились как покошенные там же где и стояли и превратились в обычные трупы, которых принято хоронить на кладбищах. Возможности провести данный ритуал сейчас не было никакой возможности, потому что противник, собравших все силы в кулак и мечтавший насадить на свои копья головы последних защитников базы не будет покорно ждать, пока не предадут земле несчастных жителей это проклятого города. - Слушай, капитан, - Петр обратился к сидевшему на броне слева от него бойцу спецназа, - гэбиста поймали? - Кого? – не понял парень, но довольно быстро вспомнил. – А-а-а, это ты про того хлюпика? Не-е-ет, не поймали его. Утек, сволота. Капитан с досады сплюнул на проносившуюся под колесами БТР-а землю, а Петр постарался запомнить данный факт. Гэбисты разные бывают. Один простит даже ранение из огнестрельного оружия, а другой за отдавленную случайно ногу может и голову проломить кочергой. Проскочив мимо старого блокпоста, в помещении которого недвижимо покоились четыре трупа, бронемашина, утробно «рыча», остановилась возле кромки леса, приглашающе шелестевшего от налетевшего внезапно ветра. Поблагодарив бойцов и водителя за помощь, Дир спрыгнул с брони и помахал рукой отъезжавшей коробочке. Спецназовцы подняли зажатые в руках автоматы к небу, в знаке прощания, и изрыгавшая из своих внутренностей густой черный дым бронетехника направила свои колеса в направлении города. Развернувшись к лесу лицом, Петр был вынужден почти сразу обернуться.. БТР, дав задний ход, сокращал дистанцию до ветерана. Остановившись в десятке метров, с брони соскочил командир отряда и подбежал к бывшему пассажиру, ненавязчиво опустив ладонь на автомат. Дир не стал напрягаться. Видимо, его подозрения подтвердились. - Товарищ лейтенант! – утирая с разгоряченного от волнения лица пот, приблизился к Боровицкому молодой капитан, и сразу понизил голос. – Там, в распадке, засада. Вам помочь огневой поддержкой? - Нет, служивый, не надо, - улыбнулся Дир. Замаскированную по всем правилам засаду он засек еще проезжая мимо блокпоста. Снаряжение на противнике было отличное, вот только белки глаз замазать было нельзя ничем и никогда. Поэтому, засада, которая думала что являлась таковой, в мгновение ока превратилась в приговоренной к растерзанию жертве. - Но... - попытался было возразить молодец, но Петр его осек: - Молчать! Я сам со всем разберусь! – состроив сердитое лицо, ветеран кивнул на бронемашину, - А ну марш отсюда! Быстро!- Есть! – не став более спорить, капитан вытянулся в «струнку» и развернувшись как на плацу, щелкнул каблуками и проследовал к «коробочке». 

Дир не мог сдержать улыбки. Смена выросла хорошая. Безглазая, правда, но не безнадежная! А война... война протрет им глаза. Как и ему, тогда еще только сержанту, протерла... В Афганистане...Дир тряхнул белобрысой головой, отгоняя от себя воспоминания «первой крови» и, удобнее поправив ножны на бедре, сделал первые шаги на встречу новому противнику. Засада снялась с места в тот момент, когда Боровицкий вошел под кроны природы. Снайпер, молодой парень имевший несколько наград за стрельбу, порывался снять его сразу, вместе с экипажем БТР-а, но командир не позволил. Якут, подполковник Якутов, служил в армии не первый день и знал от кого и чего можно ждать. Две аналогичных его группе уже были уничтожены диверсантами ГРУ, которые проводили разведку местности вокруг базы и не вмешивались в бой до последнего времени. И теперь Василий Игнатович не мог позволить себе потерять хоть одного человека. Петр знал его. Встречались пару раз в Чечне и вполне успешно действовали в сцепке, но сейчас Судьба расставила их по разные стороны баррикад. Своего недавнего товарища по оружию, Дир увидел в тот момент, когда сам залег в импровизированную засаду и ждал выхода из чащи своих первых жертв, которым суждено стать небольшой лесенкой, по которой бывший ГРУшник заберется на самый верх Лубянки. Из нутра леса вышли пять человек. Все были как на подбор. Высокие, могучие мужики пудов по восемь весом и вооруженные до зубов всем, чем только можно. Один, вероятно, снайпер. Молодой и неопытный. Боровицкому не стоило особого труда это понять. Маскировочный плащ на нем совсем новый, стоит в вызывающе независимой позе, а пренебрежительный взгляд холодных голубых глаз отдает крайней наглостью и нахальством. И самое главное – он вышел вместе с основной группой! Этого стрелок, по мнению самого Дира, никогда не мог себе позволять. Человек со снайперской винтовкой – необычный боец! Он глаза и уши отряда и должен быть всегда немного на расстоянии. Такой образный Ангел-Хранитель. И именно этого персонажа группы диверсантов Дир опасался больше всего. Именно поэтому он залег в корнях старого могучего дуба, прикрывшись отдававшими гнилью теплыми прошлогодними листьями. Их перепрелые тельца ломались в сильных руках, и, превращаясь в грязь, они надежно скрыли под собой могучую фигуру разведчика. Ребра, перевязанные опытным медиком, почти не болели и позволяли Диру сгибаться так, как он хотел. Главной причиной этого были сильные во всех смыслах медикаменты, которые поставлялись исключительно в армию и выдавались только бойцам спецназначения. Именно они сейчас поддерживали нормальное функционирование всех частей тела бывшего спецназовца ГРУ. Судя по тому, как члены отряда Якута переговаривались и обводили окрестности взглядами, Петра они потеряли надолго и надежно. Снайпер так вообще отделился от группы и присел на ствол лежавшего неподалеку ясеня, почившего из-за применения к нему невероятной силы, которая выдернула его из земли вместе с корнями. Это была его фатальная для всего отряда ошибка! Устроился боец, конечно, хорошо, да вот спиной к разыскиваемому противнику, который очень медленно отделился от своего укрытия и неслышно двинулся к отдыхавшему разгильдяю, благо тот отлично скрывал маневры Боровицкого от чужих взглядов. Чем ближе подбирался матерый диверсант к своей цели, тем отчетливее становились голоса, тон которых повышался с завидной прогрессией:- Ты старый идиот! Не надо было его преследовать! Серега бы его снял и всего делов! – раскричался какой-то паренек с карими глазами на фоне разукрашенного в зеленый и черный цвета лица. - Прикуси язык, щенок! – рычал в ответ на оскорбления Якут. – Я старший группы, а значит я принимаю решения!Петр был в полуметре от цели и готов был поклясться, что не проронил и звука, но в это же мгновение он услышал оклик все того же Якута, адресованный в сторону снайпера:- А ты чего расселся, индюк недощипанный? А ну, марш на возвышенность и прикрывай нас! – Василий Игнатович указал пальцем в сторону как раз того дуба, где недавно прятался никем не замеченный Дир. Петр во мгновение ока понял, что медлить теперь опасно для жизни категорически. Мышцы сократились со страшной скоростью, руки оттолкнули тело от земли, одновременно с этим выхватывая оба ножа, армейский и шаманский. На внезапный шум успел среагировать только подполковник Якутов, да его протеже, майор Холодов, стоявший за командиром и снайпера не видевший. Боровицкий прильнул к дернувшемуся было вперед Сереге-снайперу всем телом и с силой согнул левую руку в локте, вонзая в тело молодого диверсанта клинок из прочнейшей стали, кою использовали в своем быте практически все бойцы ГРУ. Правая рука метнулась вперед, исторгая из своей хватки не менее смертоносное оружие и посылая его в короткий полет. Нож Небесного Дракона вошел по самую рукоять в грудь того бойца, который позволил себе спорить со своим командиром. При желании, ветеран должен был убить в первую очередь командира, но брать на душу еще и его смерть было выше сил Петра. Поэтому, зажмурившись, Дир переждал яркую вспышку, которая спасла его тогда в городе перед зданием милицейского барака, и выпустив рукоять армейского ножа, пал на правый бок, а умело скользнувший в левую ладонь «Стечкин» почти бесшумно выплюнул из себя три пули. Лишь после этого Петр лейтенант позволил себе встать и без опасений подойти к корчившимся от дикой боли диверсантам противника. Раскидав ногами в стороны их оружие, матерый спецназовец все же не рисковал спускать с врага глаз и ножи из трупов вынимать не поторопился. Лишь на секунду обернулся в сторону осевшего на землю снайпера с торчащей из груди рукоятью ножа и метко послал тому в глаз пулю. На всякий случай.- Ну здорова, что ли, - улыбнулся Боровицкий, присаживаясь рядом с раненым подполковником Якутином, скрестив ноги в позе полулотоса. – Василий Игнатич, не признал?- А-а-а, это ты-ы-ы-ы... - только и смог промычать командир разведывательной группы. – Добивать будешь? Или пытать?Подполковник вновь закрыл глаза и оскалил зубы от немыслимой боли, охватившей всю его конечность. Дир всегда стрелял отлично. И сейчас он бил именно по тем точкам ноги, где располагались очень больные соприкосновения нервов и сухожилий. Этому, что сейчас испытывают эти ребята, не позавидует никакой самый изощренный садомазохист. Уж поверьте ветерану спецназа. Петр покривил губы и вытянув руку с пистолетом в сторону раненых, двумя точными выстрелами прервал мучения подручных Якута. - А теперь слушай меня, гнида! – с внезапно откуда взявшейся злостью Боровицкий наклонился над бывшим товарищем и расцепив его руки на ране сунул в кровоточащее отверстие лезвие ножа. Подполковник взвыл так, что перепонки Петра едва не лопнули от перенапряжения.- Вы моих товарищей в могилу отправили, теперь я отправлю туда же всех вас! – люто перекошенное от гнева лицо ветерана с обещанием быстрой смерти уставилось в блеклые от боли глаза командира группы спецназа ФСБ. – Решили объявить мне войну? Посмотрим же, кто первый кровью захлебнется!Взяв бывшего товарища за складки одежды на шее, лейтенант подтащил Василия к стволу ясеня и прислонил к трупу бывшего снайпера. Потом жестко ухватил подполковника за подбородок и приподнял, заглядывая в глаза:- Передай всем! И на Лубянку своим хозяевам особенно! Вы все умрете! Конец связи. – С этими словами Петр несильно ударил Якута в висок рукоятью армейского ножа, который ветеран предварительно вынул из тела своей первой жертвы. Тело командира диверсионной группы дернулось и застыло, но оперативник еще был жив. Поэтому Боровицкий быстренько вытащил из трупа другого бойца, с гонором, шаманский нож и аккуратно вытерев их от крови, отправил в ножны на поясе.Вновь подойдя к Якутову, Дир предпринял попытку обыска тела командира группы на наличие особого маячка, который офицеры, возглавлявшие операцию, могли включить в случае крайней необходимости. И этот случай настал. Взвалив бывшего товарища по оружию себе на плечи, Петр в быстром темпе двинулся в глубь леса, стараясь уйти как можно дальше от города. - Как потеряли? Как, я вас спрашиваю, вы могли его потерять? – орал в трубку генерал-лейтенант Змеев, чье лицо с каждой секундой наливалось дурной кровью. – Вы там что, только самогон пить обучены да баб щупать? Найти и устранить немедленно!Трубка с силой приземлилась на свое законное место, а сам генерал на свое. В этот момент дверь кабинета скрипнула и в проеме ее возникла фигура заместителя Андрея Борисовича. - Что у тебя Антон? – спросил Змей, поднимая на Швыдько глаза и почти сразу махнул рукой, - Не топчись на входе, проходи, садись!- Рановато, товарищ генерал-лейтенант! – довольно серьезно проговорил Антон Викторович, садясь напротив начальника. – Для начала просто присяду.- Да тьфу на тебя, язва! – покривил лицо Змеев. – Надоел уже своими шуточками! Что там у тебя нового?- Выяснена личность оперативника, работающего против нас, - с этими словами подручный генерала покопался немного в небольшой папочке, которую предусмотрительно захватил с собой и быстро найдя нужные листы, протянул их начальнику:- Боровицкий, Петр Григорьевич, - вздохнул Антон Викторович, потирая лицо ладонью. – Старший лейтенант, уволился из армии пять лет назад. Сведения по службе либо уничтожены, либо засекречены так, что невозможно и носа подсунуть. - Не подсунешь, так этот гаврик, - генерал, внимательно изучавший дело Дира, кивнул на фотографию бойца, - тебе его отрежет. И не только нос!Змеев смотрел и смотрел в глаза высокому, крупному блондину изображенному на листе в черно-белом формате и не мог отвести от них взгляд. Казалось, что Андрей теперь кролик и в данный момент он смотрит в глаза удаву, который приползет в столицу за его головой. Нет, не головой. За каждой частичкой начальника отдела техоснащенности. И Боровицкий поглотит его полностью и навсегда.Тряхнув головой, Змеев постарался отвести от себя мысли недостойные высокого чина, и задал очередной вопрос потиравшему глаза заместителю:- Хватит раздражать их! Лучше капли купи или поспи! Теперь ответь мне на один вопрос: какого черта этот хмырь поперся в город? На кой ему сдалась наша лаборатория? – генерал-лейтенант аж подался вперед, пыша вновь возгоравшимся негодованием.- Не поверите! – уголками губ усмехнулся Швыдько. – Этот парень сын одного, в пролом, ведущего ученого этой самой лаборатории! Боровицкого Григория Дмитриевича. Единственный отпрыск, так сказать.- Вот... м-м-мать... - Змей сокрушенно обхватил руками голову.- Не то слово!- Ты Греку звонил? – посмотрел на подполковника Андрей Борисович, теребя пальцами правой руки мочку уха. - Нет, не успел, - потупил взгляд в пол Антон Викторович. – Я все это время поднимал связи в ГРУ, что бы хоть что-то узнать по нашей теме.- Молодец! – все же похвалил своего подручного Змей. – Но помни: упустишь одно – тебя убьет оно! Иди к себе, я сам позвоню.Швыдько кивнул и быстро поднявшись с мягкого и необычайно удобного стула, откланялся. Сам генерал-лейтенант, расстегнув верхние пуговицы дорогой рубашки, придвинул к себе телефон и осторожно набрал номер...Грек, а вернее Владислав Анатольевич Гривин, в данный момент блаженно нежился под солнцем далекой от Родины страны, гражданином которой был благодаря кличке. Его могучее, мускулистое тело нежилось под мягким и обволакивающим солнцем уже второй месяц, а его не менее могучие руки возлежали на бедрах двух симпатичных особ женского пола, согласившихся разделить с ним «тяжкие» дни холостяка. У ног их плескался теплой водой огромный бассейн, а шезлонги удобно убаюкивали своими объятиями. Острый слух Грека царапнул звук зазвонившего телефона. Не открывая глаз, он хлопнул правую девушку слегка по ноге и указал в сторону дома, где уже буквально разрывалась от треска телефонная трубка. Не почувствовав реакции, он легко подцепил лежак за боковую перекладинку и перевернул вместе с задремавшей на нем одалиской. Та лишь возмущенно пискнула, но встретившись с суровыми карими глазами северного варвара, поспешила удалиться в дом, на поиски телефона. Через семнадцать секунд чудо современной техники было уже возле уха наемного убийцы. - «Сыршифермонтаж» слушает, - серьезно, проговаривая каждый звук, как добросовестный оператор, выдохнул в трубку Владислав.- Ты мне еще тут пошути! – раздался с другого конца невидимого провода беззлобный голос Андрея Борисовича Змеева, «постоянного клиента» Грека. - Не придерживаетесь Вы конспирации, товарищ генерал! – усмехнулся во все тридцать два зуба Гривин, чувствуя как его молодое тело впитывает в себя солнечные лучи.- Ты там рака кожи не заработал еще? – меняя тему, поинтересовался, уже более-менее, нормальным голосом Змей.- Неа, - еще шире улыбнулся убийца. – Цвету и пахну!- Чем это? – невольно подхватил шутку и ФСБ-ешник.- Фиалками! – засмеялся Владислав. - Ладно, хорош балагурить! – посерьезнел Андрей Борисович. – Вылетай как можно скорее. Для тебя есть работа!- Так точно! – выдал напоследок бывший майор спецназа ВМФ заканчивая разговор. Когда-то давно, кадет Высшей Академии Военно – Морского Флота России, подававший надежды будущий «морской дьявол» оказался сметен ветром перемен 90 –х на берег и оставлен без средств к существованию. Круглый сирота наверняка закончил бы жизнь в одной из разборок местного криминалитета со своими сородичами издалека, если бы в самом начале «кривой дорожки» его не подхватил в свои сети полковник Змеев. Обучив и «отгравировав алмаз до чистейшего бриллианта», Андрей Борисович показал своего лучшего протеже всему Свету. Все, кто ставил себя выше закона были безжалостно уничтожены холодным и расчетливым талантом Смерти Владислава. Позывной «Грек» тот Гривин получил из-за того, что постоянно мечтал заиметь свой, пусть и небольшой, домик в солнечной Греции.Сперва, борясь с преступностью, убийца лишь оттачивал свои навыки и характер, что бы потом его хозяин со спокойной душой, не боясь предательства и подставы со стороны ученика, спустил своего пса и на своих личных врагов. Все, когда-либо задевшие словом и делом Змеева были уничтожена. Лишь один человек смог избежать гибели – генерал-майор Сивушов. Главное Разведывательное Управление, на дух не переносившее гэбистов, показало «зубы» и «кулаки», пригрозив вырезать, в случае покушения на своего сотрудника, всех и вся. Пыл полковника угас, но не до конца. И вот теперь все его планы и задумки начинали приходить в активную стадию. И главным «острием» удара был именно Грек.А в это самое время в заброшенном советском «почтовом ящике» шла каторжная и напряженнейшая работа. Саперы и опытные разведчики-диверсанты минировали все, что могли. Благо, что запасов взрывчатки, обнаруженных в одной из тайных комнат полуразрушенной лаборатории, хватило бы на всю Первую Мировую войну. Или на половину Второй. Город, буквально за три – четыре часа начал обрастать пулеметными гнездами, подобиями ДОТов и другими полезными в деле обороны сооружениями. Большинство подходов к городу были блокированы уничтоженными в ходе взрывов домами, чьи части «тел» легли в основу баррикад. Спецназ ГРУ слажено и проворно готовился к отражению нападения превосходящих сил противника. А в это время внутри самой лаборатории е менее напряженно работали головы командования, разрабатывая наиболее действенную стратегию обороны. Над картой, начерченной от руки на сером, когда-то белом, медицинском халате, склонились светлые головы Сивушова, Степана Никифоровича, и Шишкова, Льва Николаевича. Других командующих чинов в кабинет допущено не было, дабы не мешались под ногами у «взрослых дядей», и теперь всю предстоящую им операцию ветераны обдумывали до самой последней минуты. Когда она должна была наступить, эта последняя минута, командиры не знали, и поэтому планировали далеко вперед. Ближе к полуночи, их, красноглазых со скачущим туда-сюда давлением, потревожил майор Ерохин, назначенный личным секретарем генерал-майора Сивушова. Повернув головы к приоткрытой двери, старые товарищи терпеливо ждали рапорта:- Чего тебе, Игорь? – покачал чугунной головой Степан Никифорович.- Товарищ генерал-майор! – помянутый майор вытянулся «во фрунт». – Разведка докладывает, что на временной базе, где дислоцируется противник, видны зарева пожарищ и выстрелы. В связи с этим просят разрешения приблизиться к базе и рассмотреть все внимательнее!- Ни в кое случае! – воскликнул полковник Шишков, нарушая субординацию и опережая ответ генерал-майора. – Ближе не подходить и на глаза врагу не попадаться! Ясно?- Так точно! – постарался выпрямиться еще больше Ерохин, не поведя бровью на действия Льва Николаевича.- Идите, - махнул на него рукой Сивушов. Как только боец скрылся за дверью, начальник базы неодобряюще поднял глаза на друга:- Лёва, чего ты мне авторитет среди офицерского состава убиваешь? Что я тебе такого сделал? Но если уж и сделал, так прости. – Степан Никифорович тяжело опустился на стоявший позади него стул. - Прости, Степа! Не знаю, что на меня нашло... - виновато опустил очи в пол полковник. – Устал, наверное. Годы уже не те, что бы вот так за картой глаза портить.- Ты еще скажи, что старый стал! – рассмеялся генерал-майор.- Сам ты... это слово, - нахмурился было Лев Николаевич, но потом сам не выдержал и разулыбался.- А твой выкормышь-то вон, - Сивушов мотнув рукой, указал правым большим пальцем себе за спину, - нам задачу облегчает, с десантом воюет нещадно!- Думаешь, это он? – с сомнением произнес Шишков, поглядывая на старого вояку из-под кустистых бровей. - Уверен, - кивнул начальник базы. – Парень выигрывает для нас время! Наша задача: выдержать пару дней штурма до того, как он ликвидирует основную угрозу!- Если так, то пары дней для него будет мало, - покачал головой Лев Николаевич.- Чего с тобой случилось, друже? – глаза Сивушова распахнулись во всю ширь. – Ты, кто воспитал бойца, сейчас настолько не уверен в своем детище?- Да уверен я, уверен, - полковник подошел к ближайшей стене и опустился на старый деревянный стул, нещадно скрипевший и качающийся. – Просто...- Страшно, да? – Степан Никифорович поднялся и, медленно ступая по обшарпанному линолеуму, приблизился к старому товарищу. На миг их глаза встретились и генерал-майор вкрадчиво приказал:- Иди и поспи! Ночью, после того «шороха», что навел Дир, они не полезут на приступ!Шишков кивнул, тяжело поднялся со своего седалища, и направился к выходу. На пороге он остановился и в нерешительности обернулся к начальнику и другу:- Как думаешь... - начал было полковник, но Сивушов по выражению глаз своего заместителя понял, какой вопрос тот задаст.- Не волнуйся! У него дар. А божий дар не позволит убить своего хозяина! – вновь улыбнулся усталый генерал, махая рукой на друга. – Все, теперь иди отдыхай! Надоел!Лев Николаевич снова кивнул и не произнося ни звука вышел из кабинета.