67

В холодильнике у Мириам громоздились пищевые контейнеры. Они стояли один на другом, рядом с мисочками, накрытыми фольгой. На полках лежали крохотные ломтики лимона, увядшие огуречные попки, четвертушка луковицы, запах которой заполнял всю кухню, стоило открыть дверцу холодильника. Кусочек сыра, от которого осталась одна корка. На дне очередной коробочки Мириам находила засохшие пожелтевшие горошины. Три макаронины. Ложку каши. Кусочек жареной индейки, которого не хватило бы на обед и воробью, но который Луиза не решалась выбросить.

Мириам и Поль подшучивали над ней. Поначалу бзик Луизы, хранившей все объедки, вызывал у них только смех. Няня дочиста выскребала консервные банки и заставляла детей вылизывать стаканчики из-под йогурта. Родителям это казалось нелепым, но трогательным.

Поль подсмеивался над Мириам, которая среди ночи выносила на помойку пакеты с остатками еды или сломанной и не поддающейся починке игрушкой Милы.

– Боишься, что Луиза отругает, признайся! – кричал он ей в спину с лестничной клетки.

Они веселились, наблюдая, с каким вниманием Луиза изучает рекламные проспекты, опущенные в почтовый ящик, – они давно привыкли выбрасывать их не глядя. Няня аккуратно собирала купоны на скидки и гордо предъявляла их Мириам, которая не смела сказать ей, что считает это идиотизмом. Напротив, она приводила Луизу в пример, говоря мужу и детям:

– Луиза права! Расточительство – это большой грех. В мире до сих пор есть дети, которые недоедают!

Но по прошествии нескольких месяцев эта мания начала их раздражать. Мириам упрекала Луизу в упрямстве и даже называла ее пристрастие паранойей.

– Если ей нравится рыться в мусоре, это ее дело, – говорила она Полю, убежденному, что няня забрала себе слишком много власти. – Я перед ней отчитываться не собираюсь.

Единственное, что она сделала, – запретила Луизе давать детям просроченные продукты.

– Да, даже всего на сутки. Это не обсуждается.