Шопинг с Беверли

Было прохладное, ленивое утро, и Беверли уже успела налить себе чай, когда ты влетела в её квартиру как ураган, с решительным лицом и пакетом какой-то мелочи в руке.

— Мне срочно нужны вещи. МНОГО. — ты сразу с порога.Беверли чуть не разлила чай.

— Эм... чего?— Я почти всё выкинула. — ты сбросила кроссовки, прошлась по комнате. — После наших вылазок с ребятами всё было в каком-то несмываемом кошмаре. Я пыталась, честно. Но либо оно изуродовано, либо воняет болотом.

Бев попыталась сдержать улыбку.

— Ладно, бывает. Но у меня сейчас вообще денег нет. Прям вот совсем...— Это не обсуждается. Ты идешь со мной. И я куплю тебе всё, что захочешь. Даже дурацкие кофты с китами.

Беверли встала, прищурившись.— Ты совсем с ума сошла? Я не поеду, если—

Ты взяла её за руку и, будто уговаривая ребёнка:

— Если что, скажем родителям, что это не какой-то мужик-папик купил тебе вещи, а что ты просто хорошо учишься и выиграла грант на "Обнови гардероб — спаси психику". Или что я спасла миллионера и теперь могу спонсировать бедных. Вариантов — миллион. Погнали.

— Ты реально сумасшедшая. — сказала Беверли, но уже шла к шкафу.— Сумасшедшая, зато с хорошим вкусом. Выбирай, в чём хочешь появиться в храме текстиля.

И вот так, смеясь, споря о джинсах и «слишком кринжовых» кофтах, вы вдвоем пропали на весь день — вооружённые карточкой, взаимной заботой и долгим списком оправданий на случай вопросов от взрослых.

С самого начала было понятно, что это будет не просто поход, а модная операция под кодовым названием "Сжечь всё старое и родиться заново".

Вы вышли на улицу почти одновременно: ты в удобной, но стильной одежде, а Беверли — в джинсах, которые держались на честном слове, и футболке с пятном от мороженого, которое «не отстиралось с девятого класса».

— Первая остановка — магазин, где манекены выглядят, как будто у них своя жизнь. — сказала ты.— Если на одном из них будет платье из золота, я разворачиваюсь.— Если ты не примеришь платье из золота — я обижусь.

Первый магазин был хаотичным. Ты сразу пошла рыться в развале худи и футболок, а Беверли остановилась у стойки с простыми рубашками и юбками.

— Я не знаю, что мне вообще идёт.— Так мы и выясним. Мы — как учёные, только вместо пробирок у нас кофты.

Ты закидывала ей в руки вещи: то черное платье, то ярко-зелёную водолазку, то джинсы с такими дырами, что их можно было принять за крик души.

— Это серьёзно? — спросила она, держа одну из футболок с надписью «I bite if provoked».— Абсолютно. Это отражает твою суть.

Примерочная стала вашей территорией. Ты сидела на полу, пока Беверли выходила в очередной раз — в чём-то слишком странном, слишком красивом, слишком не «в её стиле». Но каждый раз ты смотрела на неё внимательно.

— Вот это. Вот это оставь. — когда она вышла в мягкий светло-серый свитер и джинсы высокой посадки.— Почему?— Потому что ты в этом выглядишь как человек, у которого утро начинается с хороших мыслей, а не с желания исчезнуть.

Она на секунду опустила взгляд и просто кивнула.

Вы заходили в магазины один за другим — сели перекусить картошкой и мороженым в торговом центре, смеялись, спорили, ты отобрала у неё оранжевый берет, сказав, что он похож на тыкву, а она назвала тебя модной диктаторшей.

— Ты всегда так заботишься о других? — спросила она, когда вы шли с пакетами к выходу.— Нет. Только когда вижу, что человек забывает, что он заслуживает лучшего. Тогда — да, включаюсь на полную.

Уже в автобусе домой Беверли оперлась на твоё плечо, шепнув:— Знаешь, мне в жизни никто так вещи не покупал. Даже родители.

— Ну, я же не просто кто-то. Я — паника и стиль, собранные в одном человеке.

И вы засмеялись. А пакеты тихо лежали у ног — полные не только одежды, но и чего-то нового, важного, чего нельзя измерить ценником.

А в конце дня Беверли стояла перед зеркалом, в новой рубашке, и сказала почти шепотом:— Спасибо… Не за вещи. А за то, что я с тобой чувствую себя как человек. Не просто как… кто-то.

Ты только хмыкнула и кинула ей мягкие носки.— В смысле — "как человек"? Ты всегда была человеком. Просто теперь ты стильный человек.