Одна песня в одно время

Вечер у тебя дома складывался на удивление спокойно. В гостиной — мягкий полумрак от гирлянд на стене, кто-то сидел на полу, кто-то на диване, время будто застыло в уютной паузе между разговорами. Неудачники расслабились: Ричи что-то шептал Эдди, Беверли делилась наушником с Беном, а ты, полулёжа в кресле, вдруг тихо-тихо начала напевать.

Сначала самую малость — едва слышно, будто не для кого-то, а просто чтобы звучало в воздухе. Лёгкий мотив, с оттенком ностальгии. Что-то старое, но тёплое. Никто особо не обратил внимания — просто фоном, как шум дождя или шелест страниц.

Билл, зевая, встал и пошёл на кухню за водой. Туда, где находился Макс. Он стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде. Свет лампы делал его лицо резче, сосредоточеннее, как у человека, который не в комнате отдыха, а в каком-то отдельном, тихом измерении.

Билл остановился у двери, не сразу понимая, что слышит. Макс… напевал. Очень тихо. Почти шёпотом. Ту же самую песню. Абсолютно тот же самый мотив, даже в том же ритме и дыхании, что ты пела в гостиной. Только ты была слишком далеко, и кухня — с закрытой дверью — явно не могла пропустить звук.

Билл молча налил воду, бросая короткие взгляды на Макса. Тот не замечал. Он был... погружён. Напевал не думая, просто будто это вытекало из него, как нечто рефлекторное. Как будто ваш с ним общий мотив.

Когда Билл вернулся в гостиную и сел обратно, он бросил на тебя чуть растерянный, удивлённый взгляд. Ты всё ещё напевала, не замечая, как кто-то подслушал... или почувствовал.

— Ты чего? — шепнула Беверли, заметив его взгляд.— Да... ничего. — пробормотал он. — Просто... странно, как будто песня у них одна на двоих.

И никто не стал ничего добавлять. Только твой тихий голос продолжал заполнять комнату — почти незаметно, почти магически.