Плохой сон 💘💔

Ричи проснулся резко, как будто его выдернули из самого тёмного места разума. Пот заливал виски, сердце колотилось, будто его бил кто-то изнутри. Несколько секунд он не мог понять — где он, сколько сейчас времени и... жив ли ты.

Он повернул голову. Ты спала рядом — спокойно, глубоко, тепло. Живая.

Он закрыл глаза, но образ из сна не уходил.

Всё началось в этом сне как обычно — медленно, с поцелуев, с твоего взгляда, изголодавшегося по нему, с нежных касаний. Внутри было то особое чувство, что бывает, когда вы остаетесь вдвоём после долгой разлуки — только вы и мягкий полумрак. Он целовал тебя, держал за талию, чувствовал, как ты отвечаешь ему с такой же жадной нежностью.

Но потом... что-то изменилось.

Ты перестала двигаться.

Он поднял взгляд — и твои глаза уже не смотрели на него. Они были открыты, застывшие. А на губах — кровь. Она текла по твоей шее, по ключицам, вниз, на простыни. И ты была холодной. Бездыханной.

А он — всё ещё держал тебя в объятиях.

Он закричал во сне, но не смог издать ни звука. Он тряс тебя, звал, но ты не отвечала. Только пустота и багровое пятно на его руках.

Словно это он тебя убил.

Сейчас, сидя в темноте, сжатыми до боли кулаками, он едва сдерживал рвущиеся из груди рыдания. Слёзы беспомощно катились по щекам. Его просто трясло. Он потянулся к тебе — осторожно, боясь разбудить, и всё же не выдержал: провёл рукой по твоей щеке, проверяя, тёплая ли кожа. Живая ли ты. Настоящая.

Ты что-то пробормотала сквозь сон и подтянулась ближе к нему, как будто почувствовала, что ему сейчас нужна близость больше, чем когда-либо.

Он обнял тебя, крепко, как будто пытался стереть ту реальность сна.

— Прости, — прошептал он, хотя ты не могла его слышать. — Я никогда не дам, чтобы с тобой что-то случилось. Никогда.

Он так и не уснул до рассвета. Только слушал твоё дыхание, и каждый вдох был для него доказательством: ты жива. Ты здесь. И он здесь, чтобы защитить тебя. Всегда.

После такого сна Ричи на какое-то время стал более сдержанным, замкнутым и начнёт избегать близости — не из-за того, что он разлюбил или «не хочет», а из-за внутреннего страха. У него сработает защитный инстинкт: если я приблизился — она умерла. Если я был рядом — я не смог спасти. Если я любил — она исчезла. Это иррационально, но очень по-рихивски.

Он может начать выдумывать отговорки, отводить глаза, нервничать, быть мягким, но уклончивым. И в какой-то момент, ты — настойчивая, честная и внимательная, спросила:

— Ты… не хочешь меня? — тихо, почти шёпотом, но с колючинкой в голосе ты задала этот вопрос, когда он в очередной раз отстранился, просто поцеловав тебя в висок, как будто боялся прикасаться дольше.

Он застыл. Опустил голову, сжал кулаки, будто ударили по самому уязвимому.

— Это не... не то, — выдохнул он. — Боже, ты чего, ты… ты не представляешь даже, как я хочу тебя. Всегда. Постоянно. Я схожу с ума от тебя. Просто…

Он сел, потёр лицо ладонями и сказал глухо:

— Мне приснилось, что ты умерла у меня на руках. Что я тебя держал, а ты... была мёртвая. И вся в крови. И это всё было прямо во время... когда мы... — он замолчал, не договорив, едва не задохнувшись.

Ты смотрела на него. Он был напуган. Не тобой. А тем, как много ты для него значишь.

— Я не боюсь быть с тобой, — сказал он наконец. — Я боюсь, что, если буду слишком близко... потеряю тебя. Что я сам, даже случайно, сделаю тебе больно. Я не переживу, если ты...

Ты подошла, положила руку ему на щёку.

— Ты не сделаешь мне больно, Ричи. А знаешь, что причинит мне боль?

Он поднял взгляд.

— Если ты будешь отдаляться от меня, молчать и прятаться. Потому что я здесь. И я живая. И я тебя люблю. Даже когда ты странный, даже когда ты боишься.

Он закрыл глаза. Несколько секунд молчал. Потом тихо сказал:

— Спасибо, что вытащила меня оттуда.

И тогда он сам потянулся — обнять, прижать к себе, ощутить, что ты рядом. Не во сне. По-настоящему.

Он обнял тебя сильно, будто боялся, что ты исчезнешь прямо сейчас. Его дыхание было неровным, сердце билось быстро. Ты слышала его прямо через грудь.

— Я думал, что смогу просто выбросить этот сон. Просто забыть. Но он… засел, — сказал он тебе на ухо. — Я никогда так не боялся. Никогда. Не за себя.

Ты гладишь его по спине. Молча. Никакой спешки. Твоя тишина — это как спокойствие перед рассветом.

— Я понимаю. Мне тоже бывает страшно, — шепчешь ты. — Но если бояться любить — тогда что нам вообще остаётся?

Он чуть отстранился, посмотрел на тебя.

— Ты ведь правда живая? — почти с улыбкой, но глаза всё ещё тревожные.

— Проверь, — отвечаешь ты, берёшь его руку и прикладываешь к своему сердцу. — Слышишь?

Он кивнул. Несколько долгих секунд он просто держал руку на твоей груди, вслушиваясь. Потом убрал её… и поцеловал. Кончики пальцев. Очень осторожно.

— Прости, что я был... ну, как обычно. Прячу голову в задницу при первой возможности, — он усмехнулся, но голос всё ещё дрожал.

Ты улыбнулась:

— Ну, ты хотя бы честный задницей прячешься. Это уже плюс.

Он рассмеялся. Настояще. Первый раз за несколько дней.

— Я не хочу терять то, что у нас есть. И… если ты позволишь, я хочу вернуться. Не сразу. Не резко. Но вернуться к тебе.

Ты кивнула. И не просто сказала, а показала — тихими поцелуями в его шею, в плечо, в висок. Не толкала, не провоцировала. Просто была рядом. И этого было достаточно.

Он остался этой ночью. Обняв тебя. И в какой-то момент, не сдержавшись, он потянулся ближе — не потому что «можно», а потому что нужно. Потому что любовь без прикосновений для него была как шутка без смеха — незавершённая, скомканная.

Вы снова были вместе. Не страстно, не спеша — но по-настоящему. Через дрожь. Через лёгкий страх. Через желание быть, слышать, ощущать.

Он целовал тебя долго, будто старался забыть тот сон и заменить его новой реальностью. В которой ты смеялась, шептала, прижималась к нему, била по плечу за какую-то глупую фразу — и была.

Живая.