Заболела

Когда вы только начали жить вместе, Ричи думал, что всё понял про тебя:где ты прячешь сладкое, как ты чихаешь, когда хочешь смеяться, но не можешь — и что тебе нужно минимум трёх напоминаний, чтобы наконец выключить плиту.

Но одну вещь он понял не сразу.

Это случилось где-то на третий месяц совместной жизни — день был серый, ты казалась уставшей, но отнекивалась:— Всё нормально, просто устала, скоро пройдёт.

К ночи у тебя поднялась температура, ты чихала, морщилась, но всё равно тащила на себе быт, и только к вечеру вдруг сказала:— Я сегодня на диване посплю. Чтобы тебя не заразить.

Ричи сначала принял это за шутку.— Что? Кто из нас двоих трогал дверную ручку после улицы локтем и кричал "антисептик мне в вены!"? — он смеялся, но ты была серьёзна.Тихо. Твёрдо. Устало.

И ты действительно легла на диван.Он не стал спорить. Просто… наблюдал.А потом заметил, как в течение ночи всё меняется.

В час ночи он проснулся от какого-то глухого звука.Ты не стонала — ты старалась не шуметь. Но с кухни доносилось, как ты открывала шкафчики, тихо дышала, а потом просто стояла, прижавшись лбом к холодильнику.Он встал.

— Эй?.. — голос сонный, хриплый.Ты вздрогнула.

— Извини… просто… подышать.

— У тебя лоб как сковорода. — Он подошёл, осторожно положил ладонь. — Чёрт, ты плавишься, как сыр на пицце. Почему ты не разбудила меня?

— Не хотела. Мне… хуже становится ночью. Сильно. И если я расплачусь — будет хуже. Давление, рвота… Я просто стараюсь… быть тихо.

Он не ответил сразу. Только подвёл тебя к дивану и сел рядом.Потом сказал, впервые без шутки:

— Когда тебе хреново, я не хочу спать отдельно. Я хочу знать, что с тобой. Даже если просто держать за руку. Даже если ты рычишь от температуры и выглядишь как сопливая версию Квазимодо — ты всё равно моя. Я не хочу, чтобы ты была одна в этом.

Ты тихо фыркнула.

— Я серьёзно, — мягко добавил он. — Болезнь — это как Оно. Оно тоже заставляло нас прятаться и быть поодиночке. Но мы уже знаем, что вместе лучше, да?

Ты кивнула.Он встал, сходил за пледом, несколькими подушками и устроился рядом на полу у дивана.— Я буду тут. Не спорь. Могу ещё кашлять нарочно, чтоб уравновесить атмосферу.

— Ричи…

— Тсс. Твоя задача — просто выжить эту ночь. Моя — быть рядом. Договорились?

Ты закрыла глаза и кивнула.И, возможно, впервые за все свои болезни — пережила ночь не в полном одиночестве.

Ночь была особенно тёмной — такая, где даже городские огни за окнами кажутся глухо выключенными. Часы где-то застыли на *03:17*, а в комнате стояла тишина, нарушаемая только твоим сбивчивым дыханием и еле слышным шорохом покрывала.

Ты уже почти не ощущала себя.Ломота, как будто кости плавились изнутри.Горячка, которая не отпускала.Озноб, от которого тебя буквально трясло, даже под двумя пледами.И чувство, будто весь организм просто горит, и ты задыхаешься в собственном теле.

Ты почти не могла дышать.Слёзы выжигали щёки.Сердце билось как в панике.

И тогда ты разбудила Ричи. Он моментально вскочил с пола, глаза полные ужаса:

— Эй, эй, солнце, ты чего?..Ты дрожала, как листья под ливнем, губы посинели, дыхание рвалось.

— Позвони ему… — прошептала ты. — Ричи, позвони Максу… пожалуйста…

Он застыл.

Макс. Тот самый брат, который смотрел на тебя как на чужую.Который всегда говорил с ледяной интонацией,относился так, будто ты была не человеком, а чем-то… надоевшим.Ричи терпеть не мог его — и Макс отвечал взаимностью.

— Тебе правда… он?.. — он хотел возразить, но увидел твои глаза.Красные. Слёзные. И в них — не было страха перед Максом.Была надежда. Последняя.

Ричи молча кивнул.Взял телефон.Вышел в коридор.

Через 29 минут и несколько секунд дверь хлопнула.Макс.В куртке, с помятым лицом и ледяным взглядом.

— Где она?

Ричи указал молча. Ни слова. Ни сарказма.

Макс зашёл.Ты лежала полубессознательная. Влажная от пота, дыхание рваное.

— Чёрт. — Он тут же подошёл, достал из внутреннего кармана таблетку, достал шприц с раствором без иглы и влил немного прямо тебе в рот, держа голову.— Пей. Глотай. Сейчас же.

Ты едва сглотнула, пока он не сунул бутылку с водой тебе в руки и сам не помог допить.Потом — рука на лоб. Вторая — на живот.

— Дыши. Не глубоко. Медленно. Смотри на меня.

Ричи стоял у двери, сжав кулаки. Сцена перед ним казалась чужой.Он ждал, что Макс скажет что-то колкое. Что оттолкнёт. Что уйдёт.Но тот не сказал ни слова, только смотрел на тебя, словно считывал, ловил твои реакции.Словно пытался… снова стать братом.Или хотя бы сделать то, что обязан.

Через пару минут тебе стало легче. Ты вздохнула глубже.Ты зажмурилась. Тело перестало дрожать.

Ричи облегчённо опустился на пол у стены, обхватив голову руками.

Макс вытер твой лоб уголком своей куртки.— Тебе станет лучше. Таблетка сильная. Её нельзя часто. Но сегодня ты была на грани.

Ты кивнула. Еле-еле. И прошептала:— Спасибо…

Он ничего не ответил. Встал.Прошёл мимо Ричи, бросив через плечо:

— Она тебе доверяет. Не упусти это.

Ричи смотрел ему вслед, потом посмотрел на тебя.

Ты уже почти спала.

Он тихо подошёл, сел рядом. Погладил твои волосы и сказал:

— Макс, конечно, засранец, но… чёрт, спасибо ему. И тебе — за то, что разбудила. Я бы с ума сошёл, если бы ты... если бы...

Ты чуть пошевелила рукой — и он тут же вложил свою в твою.

Эта ночь стала самой страшной.Но ты не была одна.

Утро выдалось пасмурным.Солнце, будто зная, что прошлой ночью и так было слишком тяжело, не спешило заливать комнату светом.Ты ещё спала — дыхание ровное, кожа чуть влажная, но уже не горела, а ладони спокойно лежали поверх пледа.

Ричи стоял на кухне в своих домашних шортах с принтом комиксов и мягко теребил ложкой кастрюлю с бульоном.

Он ни разу не моргнул за последние двадцать секунд. Просто смотрел, как курица с морковкой и лапшой неспешно бурлит на слабом огне.

— Так, значит, Макс... — пробормотал он себе под нос. — Врывается посреди ночи, спасает, кладёт руки на лоб и живот, как будто он доктор Хаус на максималках, и исчезает, как Бэтмен. Офигенно. Я теперь в должниках перед человеком, который называл тебя “приблудой”? Великолепно. Просто шикарно. Мне это в кошмарах снилось.

Он зачерпнул ложку, попробовал.— Блин. Пересолил. Ну и чёрт с ним. Ты и так вчера солью чуть не стала. Главное — чтоб тёплое и с заботой.

Он выключил плиту, разлил бульон в кружку — не тарелку, а кружку, чтобы тебе было удобнее. Поставил рядом сухарики.

Зашёл в комнату. Осторожно опустился на колени рядом.

Ты пошевелилась, глаза приоткрылись.Он мгновенно улыбнулся:— О, королева ада проснулась. Доброе утро, солнце. Ты всё ещё с нами, и у меня есть бульон, чтобы закрепить успех.

Ты попыталась улыбнуться, но вышло только хриплое "мм".Он осторожно подсунул тебе подушку, помог сесть, как мог, не дёргая тебя, и поднёс кружку.— Пей. Потом можешь снова умереть. Но уже от передозировки моей заботой.

Ты хрипло засмеялась.Он внимательно посмотрел на тебя, и его голос стал тише:

— Никогда больше не ложись болеть одна. Никогда. Ты можешь ругаться, отмахиваться, говорить, что не хочешь меня заразить — мне плевать. Я не ради комфорта с тобой живу, понялА? А потому что, чёрт возьми, не могу жить, если с тобой что-то случится.…Я бы не выдержал.

Он сжал твои пальцы.

— Макс был нужен — я это понял. Не спорю. Он помог. Но… я тоже хочу быть тем, к кому ты идёшь первой. Даже если просто нужно, чтобы кто-то подал воду и держал за руку.

Ты кивнула. Молча. Потому что всё внутри и так бурлило.

И, несмотря на тяжесть ночи,ты впервые почувствовала,что выздоровление — это не только про таблетки,а про человека, который не уйдёт, когда ты на грани.

— Ладно, теперь у нас будет день абсолютного покоя, — важно заявил Ричи, вытирая руки о полотенце и выглядывая из кухни. — Ты остаёшься на диване, не двигаешься, не пытаешься быть героиней из сериала про стойких женщин. Тебе можно только: есть, пить, дышать и... ну, спать. Всё остальное — по спецразрешению.

Ты уже полусидела, закутанная в одеяло, и немного кивнула, зевнув, как котёнок.

Он тут же заметил.— О-о, снова зеваешь? Ну да, тебя ведь всю ночь колбасило, а потом Макс врубил режим “медбрат 80-го уровня”, пичкнул таблеткой и испарился. Теперь организм в шоке. И ты — как сонный бутерброд. Серьёзно, я мог бы поставить на тебя кружку чая — ты бы даже не заметила.

Он снова исчез на кухне и появился с какой-то странной конструкцией в руках: миска, ложка, два пакетика чая, лимон, мёд, и… что-то зелёное?

— Что это? — хрипло спросила ты, приподняв бровь.

— Это, моя дорогая, мой знаменитый Ричийский Чай-Профилактика Смертельной Болезни. По крайней мере, он должен был так называться, если бы я знал, что кладу в него. Тут… ну… лимон, липа, мёд, и какая-то зелёная фигня с кухни, которая пахнет, как лесной шампунь. Возможно, петрушка. Или кинза. Или… трава, которую я когда-то купил, думая, что это мята. Главное — эффект!

Ты снова зевнула.Глаза закрывались прямо посреди его монолога.

Он замолчал на секунду.Подошёл ближе. Сел рядом.

— Эй… — мягко коснулся твоего плеча. — Ты точно в порядке?..Ты кивнула, почти во сне. Он вздохнул, отобрал у тебя чашку, которую ты едва держала, и поставил на столик.

— Знаешь, ты жутко милая, когда не можешь связать два слова и почти валишься в подушки. Но я, конечно, начеку. — Он укрыл тебя получше, устроил одеяло, сам присел на полу рядом, чтобы быть ближе. — Поспи. Если начнёшь опять жариться, я тут. Если приснится что-то странное — я тоже тут. Даже если приснится, что я летающий бобёр, гоняющийся за Максом — ты просто зови, я вытащу тебя из этого сна лично.

Ты попыталась засмеяться, но вышел только тихий смешок.Он взял тебя за руку — как и ночью.

— Всё, дрыхни. Я тут.Ты даже не услышала конца его фразы — уже спала.

И только когда дыхание твоё стало совсем ровным и мягким, Ричи прошептал:— Ну, хоть теперь не рвёт. Уже хорошо. А я… я побуду твоей дежурной идиотской гвардией. С чаем и петрушкой. На всякий случай.

Ты проснулась медленно, будто не совсем и просыпалась — просто вынырнула из беспокойного сна на пару минут. В теле всё ещё чувствовалась тяжесть, но внутри стало как-то странно… пусто, как будто кто-то дотронулся до души холодной рукой. И тебе захотелось услышать знакомый голос, который ты не слышала уже очень давно… хотя и знала, что он, как правило, резкий, колкий и всегда с отстранённым видом.

Но не когда ты болела.

Ты набрала номер. Не глядя. Просто на автомате.

— …м… алё… — почти прошептала, с тем милым "мяуканьем", как будто обращалась не к человеку, а к кому-то, кто привык понимать тебя без слов.— Ага… да, уже лучше. Немножко… — голос был мягким, почти ласковым.— Нет, не волнуйся, всё под контролем. Ричи рядом. Да, да, не психуй… он нормальный. Хочешь — сам с ним поговори как-нибудь. Хотя нет, не хочу. Не сегодня… — ты хихикнула едва слышно, и это прозвучало почти, как звук капли в чашке чая.— Спасибо… правда. Что ответил. Что не огрызнулся. Удивительно. — ты тихонько улыбнулась. — Просто… мне иногда надо знать, что я не совсем одна.

С кухни выглянул Ричи. Он услышал это мяуканье, эти полусонные, но нежные фразы. Задержался у косяка, растерянно почесал затылок.

"С кем она говорит?.. Макс?.."

Он не подошёл, не перебил. Просто остался стоять, прислушиваясь.

Через минуту ты мягко закончила разговор.Положила телефон рядом, тяжело вздохнула, свернулась калачиком и снова погрузилась в сон, не произнеся больше ни слова.

Но почти сразу — сквозь дыхание, в полусне, Ричи услышал:

— …люблю… Ричи…

Он не шелохнулся. Смотрел на тебя, как будто видел тебя впервые. Его лицо стало удивлённым, даже растерянным… а потом — спокойным.

— …ну и я тебя, мяукающая ты котопельмешка, — пробормотал он в ответ, тихо опускаясь на пол рядом с диваном.

Он знал: когда тебе действительно плохо, ты звонишь ему. Максу. Тому самому, кто большую часть времени был холоден, но когда болеешь — превращается в почти нормального брата. И он это принял.

А "люблю" во сне он запомнил. И больше не нужно было спрашивать ничего.