Ричи планирует быть комиком

Это началось не с шутки.А с чего-то вроде:— Я иногда думаю, что мог бы… Ну, типа, попробовать стендап.

Ты посмотрела на него, приподняв бровь:— Ты иногда думаешь?

Он тут же замялся:— Ну, это просто идея. Глупая, наверное. Забей. Кто я такой, чтобы…

Ты перебила:— Ричи. Это охуенно. Ты рождён для сцены. Я в это верю больше, чем ты сейчас.

Он замолчал. Это было почти впервые, когда ты увидела, что он не хохмит, не делает «маску». Он реально боялся. Не сцены — разочаровать самого себя.

— А если я провалюсь?— Провалишься. Разок. Два. Может, десять. А потом станешь тем, кем должен. Главное — не останься тем, кто даже не попробовал.

Первый раз вы пошли вместе.Маленький подвал. Небольшая сцена. Несколько человек.Он чуть не сбежал перед выходом.

Ты взяла его за руку:— Хочешь — уедем. Прямо сейчас. Но если ты поднимешься туда — я буду в первом ряду. Самая громкая. Даже если ты расскажешь худшую шутку в истории.

Он усмехнулся:— А если расскажу лучшую?— Тогда я упаду в обморок от гордости.

Он поднялся. Шутил быстро, спотыкался, терял нить — но держал микрофон.А ты сидела в первом ряду, вцепившись в подлокотник, и смеялась громче всех. Даже когда никто другой не смеялся.

Потому что знала: он делает это. Он выбрал мечту.

Ты помогала ему редактировать шутки. Иногда лежа на полу, слушая записи его голосом, хриплым от повторов.Ты учила его читать паузы.Ты говорила:— Ты — не просто комик. Ты лекарство. Ты выход для тех, кто задыхается от боли. И для себя — тоже.

Он не всегда в это верил. Но когда ты говорила — он начинал верить. Чуть-чуть. А потом всё больше.

Когда он впервые получил небольшой гонорар — вы купили пиццу и дешёвое шампанское.— Это только начало, — сказал он.— Я уже в фан-клубе, — ответила ты.— Ты его и основала.

Ты всегда поддерживала его.Не потому, что он был идеален.А потому, что даже в худшие свои дни он не переставал быть кем-то, кто выбирал свет, даже если руки дрожали.

И ты шептала ему перед выходом:

— Шути, Рич. Я с тобой.