Где ты спишь по ночам?

Когда вы с Ричи ещё просто дружили, у него был свой утренний ритуал — подойти к твоему крыльцу, постучать в дверь или камешком по окну, и ждать, пока ты выглянешь с растрёпанными волосами и полусонной улыбкой.

Но однажды — тебя не было.Он постучал… дважды… трижды… даже заглянул в окно.Пусто.

"Может, ушла куда-то. Ну бывает. Дел у неё куча, как у президента."Он не стал спрашивать. Просто сделал вид, что не заметил.Но этот момент — засел в нём. Тихо. Как заноза.

Время прошло. Вы начали встречаться. Всё стало ближе, теплее, глубже.Но вопрос — остался. И только усилился.

В то утро он снова пришёл. Улыбался — немного неуклюже, с кофе в руках и мыслями вроде:“А вдруг она ещё спит? А я вот как дурак снаружи стою, романтик чёртов.”

Дверь открыл твой брат — растрёпанный, с подушкой на лице и голосом, будто он неделю кричал на футбольном матче.

— А?… Её нет дома. — пробормотал он и зевнул.

Ричи нахмурился:— А где она?

Брат пожал плечами, не особо проснувшись:— Да я хз… Она иногда не ночует дома. Ну, типа… летом может спать где-то на улице, бывает, просто гуляет до рассвета. Я не спрашиваю.

Дверь захлопнулась.

И Ричи остался стоять.

Кофе в руке остывал.

А внутри него вдруг стало чертовски холодно.

"Она одна. Ночью. Где-то.И никто не спрашивает, где она.А если что случится?А если однажды она не вернётся?А если уже что-то было, и я просто… не знал?"

Он не пошёл домой. Он пошёл искать тебя. Он обошёл парк, заглянул на площадку, проверил скамейку у библиотеки, обошёл знакомые закоулки.Тебя нигде не было.

Он чувствовал злость. Больше на себя, чем на тебя."Почему я не спросил тогда? Почему молчал, когда не видел её утром впервые? Почему никто не смотрит на неё как на что-то хрупкое? Почему она думает, что это нормально?"

Позже, когда вы всё-таки встретились, он ничего не сказал сразу. Просто смотрел на тебя — пристально, долго. Так, что ты даже спросила:

— У меня что, кофе на лице?

Он усмехнулся, но глаза остались серьёзными.

— Где ты спала сегодня?

Ты опешила. Хотела сначала пошутить. Отмахнуться. Но он не убирал взгляда.

— Почему ты спрашиваешь?

Он вздохнул.— Потому что теперь ты — не просто мой друг. И я не могу делать вид, что мне всё равно, где ты, когда на улице темно.Ты можешь быть сильной. Независимой. Своей.Но если ты одна, ночью, на траве, под неоном или где угодно —Я хочу это знать. Я хочу быть рядом. Или хотя бы знать, что ты в порядке.Потому что… я не выдержу, если однажды не найду тебя, когда приду с кофе."

Ты молчала. Глубоко. Не из-за обиды.А потому что никто так ещё не говорил.

И тогда ты просто кивнула.

— Хорошо. Больше не буду одна. Ночью. Обещаю.

Он протянул тебе тот самый остывший кофе.Ты взяла его с лёгкой улыбкой.

— А это что? Орудие романтики?

Он пожал плечами.— Это — отчаянная попытка быть тобой воспринятым всерьёз.

И ты сказала:

— Считай, что получилось.

Поздний вечер. Дерри, лето, тепло. Дом тихий, кроме лёгкой возни в прихожей. Ты тихо застёгиваешь куртку, бросаешь в карман наушники, щёлкаешь замком сумки.

На улице — беззвучная ночь. Не страшная. Просто... привычная. Такая, к какой ты привыкла — с неоном фонарей, пустыми лавками, звёздами, которые никто не считает.

Ты даже не заметила, как Ричи появился в дверях кухни, опершись на косяк, с банкой пива в руке. Не врываясь, не подначивая. Просто стоял и смотрел, как ты суетливо надеваешь кеды.

— Ты куда? — тихо спросил он.

Ты чуть вздрогнула, но тут же натянуто улыбнулась:

— Да так… просто пройтись. Немного. Не спится.

Он кивнул. Банку не открыл. Просто смотрел.

Ты дернулась к двери, но он не сдвинулся.— Ты собираешься гулять всю ночь? — спросил он, всё так же спокойно.

Ты замерла.

— Не знаю. Может. Почему ты спрашиваешь?

Он опустил глаза. Пару секунд — тишина.А потом, всё тем же тихим голосом:

— Ты ведь уже не одна.

Ты ничего не ответила. Не потому что злилась. Потому что… тебе нечего было сказать. Это правда. Ты забыла. Или не осознала. Или просто — не перестроилась.Ночной город был твоим укрытием слишком долго.Ты не хотела убежать от него — просто не заметила, что теперь у тебя есть куда остаться.

Ричи поставил банку на подоконник. Подошёл ближе. Осторожно, без шуток. Без защитных ухмылок.

— Я не запрещаю. Не контролирую. Просто… Скажи мне. Когда ты собираешься уходить в ночь — не потому что хочешь, а потому что не знаешь, как иначе.

Ты стояла, не поднимая глаз. Потом выдохнула:

— Это привычка. Когда все спят — легче. Никто не спрашивает, никто не ждёт. Только фонари, музыка и… небо.

Он кивнул.

— А теперь — есть я. И я жду. И я волнуюсь. Не потому что ревную или что-то ещё.А потому что однажды я не знал, где ты. И я чуть не потерял рассудок.

Ты молча сняла кеды. Медленно.Он подошёл ближе, поправил тебе волосы за ухо. Очень бережно.

— Давай по-другому. Когда тебе тяжело — не убегай. Я не буду тянуть за руку. Я просто посижу рядом. Хоть молча.

Ты не выдержала — обняла его. Крепко. В плечо.Он не шевельнулся. Только обнял в ответ, как будто ты — что-то, что нельзя уронить.

— Извини, — выдохнула ты. — Я забываю, что теперь можно иначе.

Он чуть усмехнулся:

— Ничего. Я тут, чтобы напоминать.И чтобы ночью тебе не пришлось больше спать на скамейках.

Вы остались так — в тишине, у закрытой двери.А за окном ночь всё так же мерцала.Но теперь — не для тебя.

Это случилось не сразу.

Ты долго держалась. Жила с Ричи — в доме, полном света, смеха, звуков пластинок, запаха пиццы и его бесконечных подколов.Ты и правда забыла про ночные прогулки.

Почти.

Но однажды — оно вернулось. Тихое чувство внутри: будто ты не вмещаешься в стены. Будто нужно выйти. Посмотреть в небо. Просто… уйти.Не от него. От себя.

Ты надела куртку. Положила наушники в карман. Написала Ричи короткое сообщение: "Прогуляюсь. Не жди."

И ушла.

Было уже за полночь. Ты шла по Дерри, как раньше: знакомые улицы, знакомый парк, скамейка, на которой ты лежала летом, слушая музыку.Ты села прямо на траву, включила наушники, и мир вокруг стал чуть глуше. Безопаснее.

Ты не думала о том, сколько времени прошло.

Ричи читал твоё сообщение раз десять."Не жди."

Он не спал. Сидел на краю кровати, потом на кухне, потом снова в комнате. Прокручивал в голове разговоры, взгляды, жесты, которые могли бы намекнуть — что-то не так.

Он знал: не злость, не бунт.Это что-то глубже. Уход, когда внутри шумнее, чем снаружи.

Он не стал писать. Не стал звонить.

Он встал, надел кеды, взял худи и пошёл.

Ты услышала его шаги, когда почти задремала. Он просто появился — как тень, как тепло, как голос из сна.

Ты сняла наушники, посмотрела вверх.

— Ты чё… пришёл? — спросила ты почти шёпотом.

Ричи пожал плечами:

— Ты думаешь, я не найду тебя? Я ж карту Дерри по твоим маршрутам мог бы нарисовать.

Ты не знала, что сказать. А он просто подошёл, молча сел рядом. Кинул худи тебе на колени.

— Холодно же.

Ты смотрела на него. Он не спрашивал. Не жаловался. Только взгляд у него был — чуть грустнее, чем обычно.

— Я не хотел мешать, — наконец сказал он. — Но… если ты снова ложишься спать под деревом — я хотя бы рядом полежу. Так спокойнее.

Ты отвернулась, чтобы он не видел, как глаза чуть блестят.

Он лёг рядом, руки за голову, уставился в небо:

— Ну и где там твоя луна? Или ты её тоже сегодня послала гулять одну?

Ты фыркнула. Тихо.И положила голову ему на плечо.

— Извини…

Он пожал плечами.— Я не здесь, чтобы прощать. Я здесь, чтобы быть.

Они лежали на траве ещё долго.А город спал.И больше никто не был один.

Утро после ночи

Вы вернулись домой рано, на рассвете. Шли медленно, молча. Ричи не отпускал твою руку — не сжимал, просто держал.Как бы говоря: "Я тут. Ещё здесь."

Когда зашли в дом, ты сняла обувь, Ричи достал два кружка и начал варить кофе.

Ты села за стол, немного ссутулившись, как будто не до конца вернулась из той ночи. Он поставил перед тобой кружку, сел напротив, чуть наклонившись вперёд.

— Хочешь поговорить об этом? — спросил он спокойно, почти шёпотом.

Ты посмотрела на него.Долго.

— Я даже не знаю, о чём говорить. Это не потому, что ты… не потому, что мне чего-то не хватает.Просто иногда я чувствую, что мне нужно уйти. Не чтобы сбежать, а… чтобы себя не потерять совсем.

Он кивнул. Смотрел в чашку.

— Я понимаю. И не злюсь. Я просто…Иногда боюсь, что однажды ты не вернёшься.

Ты опустила глаза. А потом тихо сказала:

— Я всегда возвращаюсь к тебе. Даже если сначала — к небу.

Он улыбнулся. Такой усталой, честной улыбкой.

— Тогда, может, в следующий раз просто зови меня сразу. Не будем искать друг друга по звёздам.

Ты чуть кивнула.

— Хорошо. Буду.

И это было обещание. Настоящее. Без клятв, но с тёплым, горьковатым вкусом кофе.

Через несколько дней ты сама вернулась к этому разговору.Вы лежали на полу в гостиной, просто слушая пластинку — что-то старое, скрипучее, но уютное.

Ты перевернулась на бок, посмотрела на Ричи:

— Помнишь ту ночь? Когда я ушла… Я тогда не просто так.

Он кивнул. Не перебивал.

Ты закусила губу.

— Утром я проснулась и вдруг поняла, что мне слишком хорошо.Слишком спокойно.А я ведь раньше всегда жила на взводе — тревога, шум, бег. А тут… дом, ты, тепло.И меня это испугало.

Он медленно перевёл взгляд на тебя.

Ты продолжила:

— Мне показалось, что если я расслаблюсь — всё исчезнет.Что ты исчезнешь.И я пошла гулять, чтобы убедиться, что умею быть одна.Но в ту ночь я поняла, что уже не умею. Не хочу.

Он подполз ближе, ткнулся лбом в твоё плечо.

— Ты, конечно, странная.Но моя странная.

Ты хмыкнула, прижалась щекой к его волосам.

— Навсегда странная.Навсегда твоя.

Ты больше не уходила ночью.

Иногда тебя всё ещё тянуло — воздух казался душным, стены слишком тесными, мысли — шумными. Но теперь ты не собиралась молча исчезать, не оставляла сообщений в полстроки, не надевала куртку на бегу.

Ты просто подходила к Ричи, смотрела на него…И он сразу всё понимал.

— Ночь тяжёлая? — спрашивал он, уже протягивая тебе худи или открывая окно пошире, или бросая на пол подушки: мол, давай, валяйся, пока не отпустит.

Ты больше не уходила. И в какой-то момент заметила, что и нужно это стало реже. Потому что теперь — было кому выслушать, пошутить, просто молча быть рядом.

А Ричи…

Ричи не говорил тебе, как ему это важно. Он не был из тех, кто с лёгкостью признаётся в тревоге или страхе. Но ты видела по мелочам.

Он перестал вскакивать, когда ты выходила на балкон.Перестал нервно коситься на часы, если тебя не было в комнате больше 15 минут.Перестал спрашивать: "Ты куда?" — с тем напряжением в голосе, которое не скроешь даже под шуткой.

Он стал спокойнее. Мягче. Тише внутри.

Как будто с каждым днём всё яснее становилось:ты — здесь.ты — остаёшься.и он больше не должен тебя искать по улицам, тревогам и звёздам.

Однажды утром ты проснулась раньше него.Солнце легло на подушку, его волосы растрёпаны, лицо в подушке. Спит, как ребёнок.

Ты провела пальцами по его плечу — и он, даже не просыпаясь, потянулся к тебе, обнял и прошептал сквозь сон:

— Ты всё ещё здесь…

Ты улыбнулась.И тоже закрыла глаза.Да. Я здесь. Навсегда.

Было утро, редкое по-настоящему спокойное утро. Они с Эдди сидели на заднем крыльце, каждый с кружкой кофе — как два старика, уставших от жизни в 17 лет.

Ричи жевал мандаринку (видимо, твою любимую привычку он перенял). Эдди пил и косился на него:

— Ты какой-то странно тихий, чувак. Всё в порядке?

Ричи пожал плечами, засунул ноги в носки по колено:

— Да. Всё… даже слишком в порядке.

Эдди прищурился.

— Ты заболел?

— Нет, идиот. Просто, знаешь… Она больше не уходит.

— Чего?

— Ну, раньше иногда… ночью исчезала. Пропадала. Я просыпаюсь — её нет. Или она пишет “не жди”. Я ходил, искал, думал всякое. А теперь — не уходит.Просто остаётся. Всегда.

Эдди смотрел на него какое-то время молча. Потом кивнул, чуть улыбнувшись:

— Ты из-за этого спокойный такой?

— Да, блин. Я ж типа дёрганый. Я не умею, когда всё хорошо.Но с ней — умеется.Это как если у тебя всю жизнь был астматический приступ, а потом вдруг дышится нормально. И ты даже не веришь сначала.

Эдди замолчал, прижав кружку к губам.Он знал, что значит бояться потерять дыхание.

— Ты её правда любишь, да?

Ричи фыркнул:

— Я, может, дурак, но не настолко, чтобы не понять, когда жизнь становится лучше из-за одного человека. Даже если он иногда спит посреди парка.

Оба усмехнулись.

И Эдди больше не спрашивал. Он просто знал — у Ричи теперь есть воздух. И это — ты.