Ты ластишься

Это было ближе к вечеру, вы с Ричи сидели на заднем дворе его дома, закат подсвечивал вам волосы тёплым золотом. Воздух был тихим, каким бывает только летом в Дерри. Он что-то рассказывал — про своего знакомого по клубу комиков, у которого жена боится гусей, и каждый раз, когда мимо проходит гусь, она кидает в него тапок и орёт на французском.

Ты смеялась — по-настоящему, но как будто через слой чего-то внутреннего. Эти дни ты чувствовала себя иначе: не грустной, не уставшей, просто… какой-то мягкой. Тянущейся. Хотелось к нему — ближе. Хотелось трогать его волосы, обнимать его, прижиматься, целовать просто так — ни за что.

Он сидел перед тобой, облокотившись на руки, волосы чуть растрёпанные, в глазах — солнце. Ты потянулась рукой, инстинктивно, почти не думая — просто коснуться локона. Хоть пальцем. Но в тот же момент он повернул голову — и ты быстро убрала руку, будто ничего не было.

Он ничего не сказал. Ты — тоже.

Ты просто чуть сильнее подтянула ноги к груди и прижалась ближе к нему плечом, не глядя. Не словами. Просто — рядом.

Эти дни ты так и делала: ластилась. Когда он садился — ты приближалась. Когда он что-то рассказывал — клала голову на его плечо. Когда он мыл кружку — обнимала сзади, не говоря ни слова. Не просила. Просто показывала — я хочу к тебе.

И вот однажды — вы сидели дома. Поздно. Он листал что-то на телефоне, ты лежала рядом, уткнувшись носом ему в бок. В комнате было темно, свет только от экрана. Он опустил телефон, посмотрел на тебя.

Ты посмотрела в ответ. И он… замер.

— "Что?" — тихо спросила ты.

Он чуть улыбнулся. Не глупо, не нагло — тепло.

— "Ты как будто в глазах держишь фразу. Прямо вот написано там."

— "Что?"

Он наклонился, прижался ко лбу и прошептал:

— "‘I wanna be your’. Без продолжения. Но всё и так понятно."

Ты молчала. Только прижалась крепче, согреваясь у его груди, как будто это был ответ. И был.

Он обнял тебя — как ты хотела. Не потому что ты просила. А потому что он прочитал тебя.

На диване, в тишине.

Вы не говорили уже минут десять. Фильм шёл, но ты давно перестала следить за сюжетом. Просто лежала рядом, медленно подбираясь ближе. Сначала плечо, потом щёка — аккуратно, будто случайно. Потом рука — под его локоть.Он не смотрел на тебя, но ты чувствовала, как его пальцы чуть-чуть шевельнулись, будто выдохнули:«Ага. Я понял тебя.»Через секунду он подвинулся сам, обнял одной рукой, прижал к себе — не громко, не пафосно, а просто… крепко.Ты уткнулась носом в его рубашку, и он прошептал:— «Малыш, если хочешь ко мне — не ластись, просто лезь сразу.»А потом добавил, тише:— «Всегда можно.»

Раннее утро, ты сонная.

Ты только проснулась, глаза не открывались. Ричи уже был на ногах — чистил зубы в ванной, что-то напевал себе под нос. Ты вслепую выбралась из одеяла, шаркая подошвами по полу, и, не говоря ни слова, просто обняла его сзади, положив щёку между лопаток.Он замер, зубная щётка в руке. Посмотрел на вас в зеркало и улыбнулся.— «Доброе утро, липучка.»Ты ничего не ответила — и так всё было сказано.Он продолжил чистить зубы одной рукой, а второй держал твою на своей груди, пока ты не проснулась окончательно.

Ты зашла домой, бросила рюкзак и даже не сняла куртку — просто прошла к нему, где он сидел за столом с ноутбуком, и села ему на колени, как будто тебе было 6 лет.Он откинулся на спинку стула, обнял тебя, уткнулся носом в твой капюшон.— «Ну всё, никуда не уйду. Меня теперь держат в заложниках. И я не жалуюсь.»Ты положила голову ему на плечо. Ничего не говорила. Просто тихо вздохнула.Он почувствовал, как сильно тебе нужен был не разговор — а просто он. Рядом. Молча.

Вы шли домой под одним зонтом. Ветер, дождь по щекам, и ты, почти незаметно, прижалась боком ближе, под его руку. Не сказав ни слова.Он сжал твоё плечо, укутал сильнее своим худи, и только сказал:— «Мир — большой и мокрый. Я — тёплый и сухой. Выбирай правильно.»

Вы лежали рядом, он читал. Ты была рядом, не мешала — просто взяла его свободную руку, положила себе на живот, а свою — на его грудь.Не в поцелуях. Не в страсти.А в этом самом… тёплом притяжении.Он взглянул на тебя, закрыл книгу и сказал:— «Ты не просто ластишься. Ты как кошка, у которой я дом.»

Как Ричи к этому относился сначала:

Ричи Тозиер, тот самый балагур и “Балабол”, который легко мог ляпнуть в любой момент что угодно, на самом деле не был из тех, кто легко даёт обнимать себя молча. Он всё время шутил, отшучивался от уязвимости, особенно от тишины.

Когда вы только начинали встречаться — твоя привычка тихо прижиматься, держаться за руку, касаться его плеча, когда он молчит, поначалу его сбивала. Он не знал, как на это реагировать. Он мог сказать:

— «Эй, ты меня гипнотизируешь, что ли?»Или:— «Если ты обнимешь меня крепче, я забуду, как говорить. А это плохо. Я — говорю!»

Но за каждой такой фразой — он улыбался. Сначала неловко, потом мягче. А потом — просто притягивал тебя к себе ближе. Без слов.

Он не привык быть “ласковым” в обычном смысле. Его любовь — это был смех, щёлчки по носу, шутки, поддержка, остроумие. А ты приносила в отношения мягкое молчание и прикосновения.И со временем он начал понимать — ты не просишь ничего. Ты просто рядом. И это стало для него чем-то драгоценным.

💓 Когда он начал сам “ластиться”

Вы лежали на диване, вечер был тихий.

Ты читала, он вроде бы смотрел что-то в телефоне. Всё спокойно. И тут — он сам положил голову тебе на грудь. Молча. Просто положил, как будто всё логично. Ты даже замерла — это было необычно.Он не пошутил. Не объяснил. Просто… остался.Ты осторожно коснулась его волос. Он не вздрогнул. Только тихо сказал:

— «Ты же всегда так делаешь. Я теперь понял, почему это хорошо.»

🌙 В другую ночь — он не мог уснуть.

Ты уже дремала, отвернувшись к стене, когда почувствовала — он обнял тебя сзади, аккуратно, с какой-то почти детской робостью, как будто боялся разбудить. Он прижался носом в твою шею и прошептал:

— «Ты у меня антидепрессант, знаешь? Просто рядом быть — и уже легче.»

☕ На кухне, когда ты готовила кофе утром.

Ты стояла спиной, ничего не подозревая, когда он подошёл, обнял тебя сзади и положил подбородок тебе на плечо. Ты чуть улыбнулась.

— «Ты чего такой нежный, а?»

Он пожал плечами, уткнувшись в твои волосы:

— «Привык. Теперь вот как дурак — хочу касаться тебя просто так. Без причины.»

Теперь — он сам ищет прикосновений, иногда даже раньше тебя. Он знает твоё молчание, чувствует твою тишину. И отвечает своей.