Вы начали забывать

Дом был погружён в полуденную тишину. Лёгкий ветер гонял занавеску у открытого окна, и где-то вдали лаяла собака. На кухне капал кран, и этот звук будто считал секунды — спокойные, однообразные, но настоящие.

Ричи зашёл в комнату, натягивая футболку одной рукой, с пакетом чипсов в другой. Уже хотел выдать своё обычное "бэйб, ты не поверишь, что только что услышал по радио", но остановился на пороге.

Ты сидела на кровати, босыми ногами поджав под себя, и внимательно смотрела на левую ладонь. Не просто смотрела — как будто пыталась вспомнить что-то, важное, глубокое, ускользающее.

Он подошёл ближе. Чипсы остались забытыми где-то на комоде.

— Ты чего?

Ты чуть вздрогнула, но не оторвала взгляда от шрама — тонкой, едва заметной линии, пересекающей центр ладони, будто черта, разделяющая что-то внутри.

— Этот шрам, — тихо сказала ты, не поворачиваясь, — я часто смотрю на него.Пальцем провела по линии.— Он… всегда со мной. Как будто напоминает. Но о чём — не знаю. Я знаю, что он важен. Но не помню, почему.

Ричи сел рядом. Протянул руку — на его левой ладони был такой же шрам. Тонкий. Простой. Словно ничего не значащий.Но… что-то в нём отзывалось странной тяжестью.

— У меня тоже есть, — сказал он.Помолчал.— Я как-то пытался вспомнить, откуда он. Может, детская шалость?Он усмехнулся, но глаза оставались серьёзными.— Или… что-то большее?

Вы сидели рядом, ладонь к ладони. Два шрама совпадали. Две параллельные линии, когда-то начерченные с какой-то великой, почти детской серьёзностью.

Ты тихо сказала:

— Иногда мне снятся сны.Он повернул к тебе голову.Ты продолжила:— Какие-то ребята. Кровь. Вода. Больше всего — страх. Такой… вязкий. Как будто я задыхаюсь, и всё кругом искажённое. Но рядом они — и легче.

Ричи опустил глаза на ваши ладони.Глубоко вдохнул.

— У меня тоже бывало.Он сглотнул.— Снятся велосипеды. Какая-то канализация. Клоуны, вроде бы. Только всё… туманное. Не как фильм, а как… остаток чувства.Он усмехнулся, нервно:— Может, мы просто смотрели слишком много ужастиков?

Ты покачала головой.

— Нет. Это было настоящее. Просто мы… забыли.

Он смотрел на тебя внимательно. И ты видела в его глазах ту же борьбу, что внутри себя: память против забвения.Эхо чего-то большого, страшного, но очень важного.И этот шрам… он был якорем.

— Думаешь, это что-то, что мы должны помнить? — тихо спросил он.

Ты кивнула.

— Даже если не можем. Всё равно... внутри осталась тень. И она что-то значит. Просто... не даёт забыть нас самих. Какими мы были. И что мы сделали. Вместе.

Ричи сжал твою руку, пальцами проводя по шраму.

— Может, и не вспомним, — сказал он. — Но если ты рядом… мне не так страшно это забыть.

Ты посмотрела на него — уже не так грустно. И всё, что было непонятным, расплывчатым, всё равно на секунду стало ясным:Вы были вместе.И были тогда.Что бы ни было.Какая бы тьма ни окружала.

Этот шрам был следом света.

И в этом свете вы сидели молча. Просто рядом.Рука в руке.Пока ветер гонял занавеску.Пока капал кран.Пока вы не вспоминали — но и не забывали совсем.