Оба облиты

(Вы ещë не встречались)

Жаркий день в Дерри — один из тех, когда асфальт греется так, что даже кеды становятся будто тонкими, и никто из Неудачников не спорит, когда Ричи предлагает:

— А давайте к тебе? У тебя вентилятор работает как реактивный двигатель, и, может, ты наконец поделишься этой дикой штукой со вкусом малины и арбуза?

Ты прищурилась на него с подозрением:

— Никто не трогает мой газированный эликсир. Это святое. Тем более, что у вас лапы липкие, вы только что ели чипсы!

— Я... святой! — театрально возмутился Ричи, хватая бутылку, которую ты заботливо спрятала за спину.

Ты отпрянула.

— Даже не думай, Балабол!

Началась настоящая игра в захват и спасение: ты лавировала между столом и диваном, а Ричи делал вид, будто это последняя капля воды в пустыне.

— Один глоток! Один! Мне жёстко надо! Я умираю!

— Ты только что выпил целую банку колы!

— И всё равно умираю!

Ты выскользнула из-за дивана, он почти поймал тебя за запястье, ты резко повернулась — и…

Пшшшшх!

Ты даже не успела понять, как это произошло, но — газировка, вырвавшаяся из бутылки, шипящая, холодная, липкая, оказалась повсюду.

На тебе.На нём.На полу.На Ричиных очках.

Ты с секунду стояла в шоке, потом медленно перевела взгляд на Ричи.

Он тоже был в ступоре. Потом — раскатистый смех, один из тех, от которого всё внутри греется.

— Ну вот, теперь мы оба малиново-арбузные! — сказал он, отряхивая мокрую футболку. — И сладкие. Буквально.

Ты начала смеяться тоже, хотя от холода и неожиданности тебя передёргивало.

— Балабол! — выдохнула ты. — Это была моя любимая футболка!

— А теперь она твоя боевая. История о великой газировочной битве войдёт в анналы дружбы.

Он смотрел на тебя с широкой улыбкой — такой настоящей, искренней, как будто весь мир за пределами вашей кухни не существует. Тебя затопила тёплая, стремительная волна: "я хочу его поцеловать". Вот прямо сейчас. В этот момент. Пока он весь мокрый, глупо улыбается и пахнет мятой и малиной.

Ты сделала шаг ближе — и остановилась.

Он был другом. Только другом.Пока что.Может быть.

Ты сжала бутылку в руках и фыркнула:

— Я всё равно считаю это нападением.

— Нападение любви и сладостей, — театрально поклонился он, чуть не поскользнувшись в луже на полу.

— Идиот, — пробормотала ты, отворачиваясь, чтобы он не увидел лёгкий румянец на щеках.

А он… он смотрел тебе в спину, и на мгновение перестал улыбаться. Слишком быстро ты отвернулась, чтобы это заметить.Слишком быстро — чтобы увидеть, как он чуть дрогнул, словно тоже что-то почувствовал.

Но это — пока осталось между вами.В каплях газировки.В неловком молчании.И в будущих воспоминаниях, о которых однажды вы скажете:"А помнишь тогда, когда мы ещё не знали, что любим друг друга?"