На колесе обозрения

Дерри. Позднее лето. Фестиваль шумел почти через край — повсюду хлопушки, сладкая вата, визги детей и запах жареной кукурузы. Вы всей компанией разбрелись по аттракционам, но тебя и Ричи жизнь занесла к колесу обозрения.

— «А ну пойдём, мышонок. Поглядим, как наш унылый город выглядит с высоты. Может, наконец найду в нём что-то достойное моего чувства юмора.» — сказал он, гордо держа в руке два билета, как будто только что выиграл в лотерею.

Вы устроились в кабинке. Снизу кто-то из ребят (подозрительно похожий на Эдди) крикнул:— «НЕ КАЧАЙТЕ ЭТУ ШТУКУ, ДЕБИЛЫ!»

Ричи, естественно, сразу начал качать.

Ты фыркнула, зарылась носом в плечо его худи:— «Ты ненормальный.»

— «Ты сама выбрала встречаться с этим ненормальным. Я не виноват, ты была очарована моими очками и травмированной психикой.»

Кабинка покачивалась на самой верхушке. Ниже — огни и суета, сверху — только ветер и вы двое. И на удивление, Ричи вдруг стал тише.

— «Ты знаешь… Тут прикольно. С тобой. Даже если внизу всё как обычно — странно, шумно, и мир иногда хочет нас сожрать.»

Ты посмотрела на него. Он улыбался, но не кривлялся. Просто — смотрел на тебя. Как будто ты была важнее всего, что там, под ногами.

Ты вздохнула и обняла его за руку.

— «Не качай, если не хочешь, чтобы я потом молчала весь вечер.»

— «Угрозы? Мои любимые формы флирта.»

И он не качал.

После колеса обозрения вы сошли, будто с другой планеты. Город опять казался плоским, но между вами что-то поменялось — будто воздух стал немного плотнее, а слова важнее.

— «Что будем делать? Где остальные?» — спросила ты, вглядываясь в толпу.

— «Наверное, Эдди орёт на Бена за то, что тот купил четыре кукурузы. Или Стэн уговаривает Билла не лезть в танцующую толпу. А мы...» — Ричи глянул на сахарную вату в своей руке, — «...мы пойдём на ступеньки, где не так шумно.»

И вы сели. Старые бетонные ступени у какой-то лавки, где почти никто не ходит, но видно всё — огни, людей, движение.

Ты взяла сахарную вату у него из рук.

— «Ты вообще когда-нибудь думал, что будешь делать... ну, когда всё закончится? Когда мы вырастем. Если вырастем.»

Он замолчал. Редкий случай.

Потом тихо:

— «Честно? Иногда думаю, что просто уеду далеко. Куплю себе очки ещё больше. Буду шутить по радио. Или в баре. Или вообще сойду с ума и стану учителем биологии.»

Ты рассмеялась — настолько неожиданным был этот вариант.

Он продолжил:

— «А потом думаю... а если вдруг ты рядом? Вот так же. Просто сидишь со мной и ворчишь, что я ем сладкое вместо нормального ужина. Тогда, наверное, можно и не уезжать.»

Ты глянула на него.

— «А если я уеду?»

Он посмотрел мимо тебя, в небо:

— «Тогда я сделаю вид, что мне плевать. А потом найду, где бы ты ни была. Вручу тебе вату. И скажу, что ты ещё должна мне один вечер на колесе обозрения.»

Ты молчала. Несколько секунд. Потом прислонилась к нему плечом.

— «Ты умеешь говорить как идиот. Но иногда ты пугающе умный.»

Он фыркнул:

— «Пугающе умный идиот? Добавлю это в резюме.»

И вы сидели дальше. Без спешки, без нужды что-то доказывать. Просто вместе.

И Дерри, на секунду, казался вполне терпимым местом.