(💘)Как ты чувствуешь возбуждение?

Вы лежали вместе на полу посреди гостиной, глядя в потолок. За окном моросил дождь, и всё вокруг казалось будто в тумане, даже воздух — мягкий, вязкий. Телевизор фоново шумел какой-то документалкой, но вы её не слушали. День был спокойный, почти ленивый.

Ты повернулась к нему на бок, подперев голову рукой, разглядывая его профиль. Он сразу уловил взгляд.

— Что? — усмехнулся, не отводя глаз от потолка.

— Можно вопрос? Но только если ты не будешь смеяться и не съезжать.

Он повернулся к тебе, приподняв бровь, теперь внимательно.

— Теперь мне очень интересно. Давай.

— Я просто подумала... — ты немного замялась, но всё равно продолжила, — как ты вообще чувствуешь возбуждение? Что тебя двигает? Ну... внутри. Когда оно приходит, из чего рождается?

Он моргнул, чуть приподнявшись на локте.

— Это типа «научный интерес» или проверка?

Ты улыбнулась.

— Научный. Серьёзно. Просто хочу понять.

Он вздохнул — не тяжело, а будто собираясь с мыслями.

— Ладно. Давай так… Вообще-то это редко начинается с тела. Ну типа не то, что ты мимо прошла в майке, и я с ума сошёл. Хотя… бывает. — Он хмыкнул, и ты закатила глаза, но ждала продолжения. — Это скорее... движение в голове. Энергия. Когда ты есть. Когда ты говоришь, споришь, смеёшься, а иногда молчишь — но я всё равно чувствую, что рядом с тобой воздух меняется. Вот это может двинуть.

— Значит, это не просто физика?

— Ну... она тоже. Ты красивая. Безумно. Но… иногда ты просто смотришь куда-то, вся в себе — и в этот момент я думаю: «всё, пропал». Не потому что ты что-то делаешь. А потому что я хочу быть рядом, в этом твоём мире. Вот это заводит. Глубже, чем кожа.

Ты кивала, слушая очень внимательно. Было почти странно, что ты не нервничала. Просто впитывала.

— А у других… было?

Он замер, потом честно пожал плечами:

— Физически — да. Влюблялся — нет. Возбуждение… Ну, бывало. Но оно не было тёплым. Не было привязки к человеку. Это как дым. А с тобой — это как огонь. Горит, да. Но и греет. Долго.

Ты замолчала на пару секунд. Потом тихо сказала:

— Ты сейчас очень красиво сказал.

Он усмехнулся:

— Ну я вообще-то поэт. В душе.

Ты протянула руку, погладила его по щеке.

— Спасибо, что рассказал.

Он кивнул, потом подвинулся ближе, и ваши лбы соприкоснулись. Дышали в одном ритме.

— А ты чего спросила?

Ты пожала плечами.

— Мне просто важно знать, как ты чувствуешь. Не для контроля. Для понимания.

— Знаешь что, — сказал он, слегка хрипло, — ты иногда задаёшь такие вопросы, после которых я влюбляюсь в тебя ещё больше. Это тоже возбуждает.

Ты засмеялась, пряча лицо в его шее. И мир стал чуть тише. И немного яснее.

Свет мягко падал с прикроватной лампы, мы сидели вдвоём — просто разговаривали. Темы разговоров перетекали одна в другую, пока он вдруг не спросил, немного неуверенно:

— А ты… ты когда-нибудь чувствовала физическое влечение? Ну… не обязательно ко мне. Вообще.

Я посмотрела на него. На секунду задумалась, потом сказала честно, почти шёпотом:

— Я не чувствовала физического влечения ни к кому…....кроме тебя.

Он замер. Я продолжила, спокойно, будто признавалась в каком-то редком снах:

— Любовного тоже — не было. Может, была симпатия, интерес… но не то. А вот физически — раньше это даже ощущалось как что-то… неправильное. Как будто не про меня. Иногда неприятно. Иногда — просто пусто. Тяжело объяснить.

Он молчал, но не из замешательства — из внимания. Из того самого тихого слушания, которое у Ричи случалось редко, но метко.

— А с тобой, — я улыбнулась чуть, — всё иначе. Спокойно. Легко. Я не боюсь себя рядом с тобой.

Ричи сглотнул. Его взгляд стал мягче, будто я дала ему какой-то дар, за который он не знал, как поблагодарить. Он не пошутил, не сболтнул глупость, не съехал с темы.

Он просто дотронулся до моей руки и тихо сказал:

— Спасибо, что рассказала. Это… очень важно. И я очень рад, что ты чувствуешь это со мной.

Когда ты сказала, что никогда не чувствовала физического влечения ни к кому, кроме него, Ричи испытал… что-то очень глубокое. Почти благоговение.

Он смотрел на тебя, и в голове перекатывалось: «Это ж не просто „ты мне нравишься“. Это „я чувствую только с тобой“. Это про доверие. Про связь, которую не повторить».

Для парня вроде Ричи — внешне шумного, ироничного, с вечным защитным сарказмом — такие моменты как пощёчина и объятие сразу. Ему захотелось обнять тебя так, чтобы ты никогда не почувствовала себя одинокой. И одновременно — сдержать прикосновение, не нарушая бережности момента.

Он почувствовал гордость. Не нарциссическую, а чистую, тёплую: «Она доверяет мне. Она выбрала меня. И только меня».

И с этим пришёл страх — не подвести. Не быть небрежным. Не сделать больно ни словом, ни телом, ни взглядом. Потому что ты — не просто девушка, ты доверила ему то, чего не давала никому.

После этого разговора Ричи стал тоньше. Его прикосновения стали осторожнее, внимательнее, осознаннее. Даже когда желание накатывало, он каждый раз как будто спрашивал взглядом: «Ты точно хочешь этого? Прямо сейчас? Я с тобой, но скажи мне — ты тоже?»

Он начал чаще спрашивать, что тебе нравится, но не в лоб, не пошло. Он учился твоей реакции — дыханию, тому, как ты отзываешься на его движения. Он запоминал, где ты замираешь, а где расслабляешься.

Иногда он просто ложился рядом, прижимаясь лбом к твоему плечу, и шептал:— Мне не нужно ничего… если тебе плохо. Я могу просто быть с тобой.

Он стал больше наблюдать, чувствовать, заботиться, даже если на вид всё оставалось прежним — дурашки, подколы, внезапные поцелуи.

Но внутри него поселилась новая ясность:«Я не просто парень, с которым она. Я тот, с кем она впервые себя чувствует. Я не имею права быть грубым даже случайно».