22 // почему?

Я вышла из ресторана и направилась к машине. Встав возле нее, я не спешила открывать дверь и садиться. Я решила подышать воздухом и успокоить саму себя. 

Вроде и не на что было обижаться, ведь я его простила за тот случай, но он внаглую вспомнил о нем, так еще и в присутствии всех. Его самодовольность и эгоизм просто раздражали.

Джей

— Ну и зачем ты сейчас это ляпнул? — спросил я у друга, который, судя по выражению его лица, уже пожалел 

— Черт, я надеялся, что это прозвучит смешно и мы вместе по смеемся — ответил мне Гриффин

— Думать, походу, не твое. Ладно, она ей нужно время и она остынет

— Я пойду извинюсь перед ней 

— Нет, стой! Сделайешь только хуже. Она сейчас на нервах, скорее всего — я прекрасно знал свою подругу — Вот вечером и извинишься, а сейчас оставь ее

— Вы доедайте — вдруг сказал Брайс — А я пойду к ней, чтобы она там одна не была на улице

Брайс ушел, а мы продолжили есть, споря о том, кто оплатит счет.

Ария

Облокотившись на машину, я принялась листать ленту твиттера, не находя в ней ничего интересного. Вообще, социальные сети не для меня. Я не находила кайфа в том, чтобы выставлять всю свою жизнь на публичное обозрение или в том, чтобы следить за чьими-то чужими жизнями. Чего не скажешь о Джее и его дружках, которые имели миллионную аудитория за счет публикации роликов, на которых они дурачатся. 

Я убрала телефон в сумку, когда увидела приближающийся ко мне силуэт Брайса.

— Принцесса, не обращай на него внимание. Я не прошу тебя рассказать, в чем у вас там дело, и из-за чего конкретно ты расстроилась, выйдя из-за стола. Лишь хочу сказать, что в делах, касающихся Гриффина, я всегда тебя поддержку и помогу устроить взбучку этому парню

— Но он же твой друг — меня удивили его слова поддержки, ведь Гриффина он знает раз в сто лучше и дольше меня

— Именно поэтому я знаю его невыносимый характер —ответил Брайс, приобнимая меня за плечо — Давай сядем в машину, а то тучки собираются и мне кажется, что может ливануть

Я села в машину и завела ее, а Брайс занял место на пассажирском сидении, которое прежде занимал Гриффин.

— У меня появилась интересная мысль — сказал парень — Как на счет сходить со мной на одну тусовку в последние выходные лета? 

— Типо той, что была у вас?

— Неееет! Мы пойдем в настоящий клуб Лос-Анджелеса. Платья, музыка, танцпол, алкоголь. Будет весело! Познаешь ночную жизнь этого города и оторвешься, как следует перед началом учебного года

— А Джей идет?

— Возможно пойдет, но мы не скажем ни ему, ни Гриффину, ни Кио о том, что мы идем туда и оторвемся вдвоем

— Вдвоем? — недоверчиво спросила я

— Как друзья! — понял в чем суть вопроса Брайс и улыбнулся мне — Ты конечно прикольная, но не в моем курсе 

— Счастлива это слышать — посмеялась я и услышала, как задние двери автомобиля открываются, и парни садятся по местам

Домой я ехала молча, не учавствуя в разговорах парней и лишь слушая радио и стук каперь о лобовое стекло. 

Приехав домой, я убралась и стала изучать онлайн магазины, специализирующиеся на доставке музыкальных инструментов. Я хотела заказать себе новенький синтезатор. Мне был необходим инстумент, чтобы выплескивать на нем эмоции. 

Спустя час поисков и тяжелого выбора, я сделала заказ и оплатила заветный интструмент, чья стоимость составила несколько сотен долларов.

После я решила набрать маму и рассказала ей о ситуации с Гриффином и о сегодняшнем его поведении, на что мама скзаал лишь то, что я ему явно нравлюсь и он просто ревнует и пытается вывести меня на эмоции. Ну и дурак, если так!

Мой вечер проходил достаточно типично для меня — за просмотром телевизора, но меня отвлек звонок в дверь. Открыв дверь, я увидела на поорге Гриффина.

— Ну и зачем ты тут? — спросила я его с максимально недовольным выражением лица, потому что, во-первых, я была все еще зла на него, а во-вторых, он оторвал меня от ток-шоу в самый интересный момент 

— Я вообще-то пришел мириться — ответил мне он протягивая мизинец 

— А шоколадки ты принес? 

— Нет — не понимая, к чему этот вопрос, ответил Гриффин 

— Ну тогда перемирие отменяется — ответила ему я и прошла в сторону гостиной, оставляя входную дверь открытой, тем самым пуская его внутрь 

Однако домой никто так и не зашел. Сперва я думала, что он вошел, но остался ждать в коридоре, ожидая особого приглашения, но после того, как я пару раз выкрикнула его имя, я все-таки встала проверить и увидела, что входная дверь так и осталась открытой нараспашку, а Гриффин просто испарился.

— Ну и придурок же ты, Гриффин — сказал я сама себе под нос — Ты когда-нибудь научишься воспринимать сарказм?

Вернувшись на свое любимое место на диване, я снова забралась под плед, так как мои ноги были голыми из-за того, что шорты были короткими. Я прошлась по каналам и наткнулась на какую-то мелодраму, которая пробила меня на слезы уже на 15й минуте ее просмотра, что было весьма странно, ведь обычно над фильмами я не плачу. 

Слезы стекали с моих щек, а я не спешила их подтирать, теребя руками плед из-за переживания за главных героев.

Вдруг в мою дверь снова позвонили. Встав с дивана, я пошла к двери, попутно вытирая слезы рукавом толстовки. На пороге стоял Гриффин, чья широкая улыбка сменилась растерянным выражением лица, когда он взглянул на мои заплаканные глаза.

— Ария, это из-за меня? — с некоторыми заминками между словами спросил меня он, пока я смотрела на большой пакет из маркета в его руках 

— Не обольщайся, Джонсон! — ответила я, переведя взгляд на него самого — Я смотрела фильм, и он оказался грустнее, чем ожидалось

— Ария Торрес плачет над фильмом? Да не смеши! А значит это из-за меня, а значит я тебе неравнодушен! — вдруг сделал вывод он 

— Гриффин Джонсон, не думайте так много о себе — я закатила глаза, что делала достаточно часто при разговорах с ним — Ты зачем снова сюда вернулся, обиженка?

— Ну вообще-то обиженка тут ты, и я пришел с шоколадом, чтоб ты не вздумала сказать, что я недостаточно хорош, чтобы меня прощать

Он протянул мне пакет, который был у него в руках. По ощущениям, в нем было не меньше четырех килограмм.

— Ты сумасшедший? — спросила я, стараясь оставаться серьезной, но это выходило плохо, потому что улыбка рвалась наружу

— Стоило было это заметить еще давно! Так мир?

— Проходи в дом! Вот если среди шоколада, будет хотя бы одна с клубничной начинкой, ты прощен!

— Ты попала, Торрес! Там таких две, а значит за одну ты меня прощаешь, а за другую целуешь!

— А если бы их там было три, твоя больная фантазия заставила бы тебя сморозить еще большую чушь — снова закатила глаза 

— Твое счастья, что их там две, поэтому дальше страстного поцелуя дело не зайдет 

— Твое счастье, что вода в чайнике еще холодная, иначе ты бы сейчас сидел ошпаренный кипятком 

— Ладно-ладно — поднял он руке вверх, символизирующие то, что он сдается — В другой раз, так в другой раз 

Я решила пропустить это мимо ушей, потому что наш словесный баттл мог продолжаться бесконечно долго, а Джея, способного разнять и отвлечь нас, рядом не было.

— Какой чай будешь?  — спросила я у него

— Есть с бергамотом?

— Есть черный и есть зеленый. Я не любитель чаев, поэтому выбор достояно скуден 

— Ну тогда черный с двумя ложками сахара

— Вот сахар — сказала я, кладя сахарницу перед ним — Вот ложка — дала ему ложку в руки — А вот твои ручки — указала я ему на них — Сам и положишь себе сахар

— Злюка — сказал он мне без слобы, а я вместо того, чтобы ответить ему, застыла — Даже отрицать не будешь?

Мне впервые стало обидно от такого безобидного обзывательства, который слышу в свою сторону достаточно часто и от Гриффина, и от Джея, и от мамы, и даже иногда от Брайса. Мне стало на столько обидно, что в уголках глаз образовались слезы, а я продолжила стоять спиной к Гриффину, наливая ему в кружку чай.

—Нет — ответила я, а затем сразу добавила — Просто я думала, что ты мириться пришел, а ты решил меня своими обзываниями добить — мой голос слегка дрогнул

Я поспешила вытереть скатившуюся слезу рукавом.Да что со мной сегодня такое? Что за сентиментальность проснулась во мне? Сперва фильм, теперь это..

— Эй, Ария, ты чего? — спросил Гриффин, поднимаясь со стула

Я даже не смогла открыть рот, чтобы ответить ему что-то. Вместо этого я стала уже плакать, поддёргивая плечами.— Ну чего ты, маленькая — обратился он ко мне, притягивая в объятия — Ты что, плачешь? Из-зза злюки что ли?

— Вам всем так и норовит меня так назвать, не задумываясь, что меня это может задеть — говорила я плача от обиды, что раньше никогда не делала 

Гриффин приподнял меня и посадил на столешницу, пока я продолжала всхлипывать, уткнувшись лбом ему в грудь. Он встал между моих ног и слегка отстранил меня от себя, взяв мое лицо в свои руки. Он попытался заглянуть в мои глаза, которые я всячески скрывала от него, смотря вниз. Тогда он наклонил голову так, что она находилась прямо перед моими глазами, что вызвало у меня короткий смешок, который был больше похож на истерический.

Гриффин вернул свою голову в обычное положение и накинув на меня капюшон от моей толстовки, снова прижал меня к своей груди.

— Знаешь, а ведь иногда нужно выплакиваться — сказал он вполне серьезно — Это помогает разрядиться и перезагрузится. Но если ты это делаешь не просто так, то поделись со мной, что случилось, и я построюсь тебе помочь

— Ничего не случилось — всхлипывая произнесла я — Просто учеба еще не началась, а я эмоционально успела выдохнуться. Я чувствую истощение внутри. Мамы рядом тоже нет, что непривычно для меня. Еще этот Чейз — произнесла его имя и разревелась с новой силы, хотя только ведь начала успокаиваться — Почему я все время думаю о нем? Почему думаю, что он подумает, когда узнает о том или ином моем действии? Почему думаю, понравился ли бы ему мой очередной наряд и новая купленная вещь? Почему, когда готовлю, я невольно тянусь к тем продуктам, которые любит он? Почему он в каждом моем действии и шаге? Почему? Прошло полгода. Почему он не может меня отпустить?!

У меня началась такая истерика, что я не заметила тот факт, что начала колотить Гриффина кулаками в торс, но он не подавал виду, прижимая меня к себе еще сильнее.

— Зачем он тогда появился на вечеринке? Почему он назвал меня своей? Почему он вообще появился в моей жизни когда-то? Почему он делал целый год моей жизни таким незабываемым, что без него все кажется на столько блеклым, что жить порой не хочется

— Ну-ну, Рия, что ты такое говоришь? — хотел успокоить меня Гриффин. но случайно сделал только хуже

— Рия — с новой силой заплакала я — Он единственный называл меня Рией, делая свое обращение ко мне особенным. Но зачем? Зачем он заставлял думать меня, что я для него особенная, если променял меня на кого-то при первой же возможности? Я плакала. 

Я долго плакала, задавая вопросы в воздух. И все эти вопросы были об одном человеке, который засел в моей голове и не хотел из нее ни при каких условиях выходить выходить.

Заканчиваю писать главу со слезами на глазах, вооот(

Почти 2000 слов поулчилось. Как вам?