20. Встреча с подсказкой.

Патриция Даре оказалась нервной женщиной с невероятно мелкими кудрями цвета ржавого подсолнуха. Ее лицо было изборождено морщинами, а бледно-карие глаза отражали жалкую пустоту. Сколько я ни искал в ней схожести с Линдой, их будто ничего не связывало. Она сидела передо мной, долго бегая глазами по меню и покусывая тонкие розовые губы. Руки ее были плотно обтянуты кожаными перчатками которые она потирала с каким-то удовольствием. Изучив меню, она улыбнулась мне  и кивнула официанту. Для начала мы перекинулись парой вежливых фраз. Но затем воцарилось долгое молчание. Я не знал как начать разговор, и с непонятной нервозностью теребил манжет рубашки. Патриция присматриваясь к заведению, осторожно достала из сумки пачку дорогих соломенных сигарет. Ловко зажгла сигарету и затянулась все время оглядываясь на отдыхающий персонал за соседним столиком. - Мне очень совестно, что я не углядела за моей единственной дочерью. - с застывшей улыбкой произнесла она глядя поверх меня. - Я помню, как ее растила. Помню её первые шаги, слова... Но зачем я иду к этому... Все равно, былое не вернуть. Все мои труды были напрасны.В безжизненных глазах блеснули слезы, и она с усилием судорожно вздохнула. Покачала головой и задыхаясь сделала ещё одну затяжку.- Мне очень жаль миссис Даре. - чуть не плача проговорил я. - Но пожалуйста, если вам нужно выговориться, то сделайте это сейчас.Она медленно покачала головой, но затем вспомнив что-то встрепенулась.- Я совсем забыла для чего я хотела встретиться с вами! Вы не знаете, как я благодарна вам за всю помощь которую вы оказали моей Линни. Я при первой же возможности расплачусь за все растраты за проведенные похороны.- Я хотел заняться последним делом, и это не значит, что я собираюсь требовать от вас каких-либо денег. - возразил я. - К тому же Линда была моим вторым менеджером, как видите, не чужой человек...- Извините. - к моему удивлению она накрыла мою руку своей рукой в перчатке. - Я слышала, что вы хотели обручиться в будущем с моей дочерью. И вы должны испытывать даже большую скорбь чем мать. В сердце колко отдались ее слова, и я наклонил голову чтобы она не заметила моих смешанных эмоций отражавшихся у меня на лице. Знала ли она, что я и являюсь причиной ее смерти? Если бы она не была впутана в эти злоключения, то никто бы не стал отравлять ее. Линда, как же я мог все прозевать? Простишь ли ты меня на том свете?- Вы же знаете... О том, что с ней постоянно происходит. Вы о ней бы позаботились. И не дали бы ее в обиду. Увидев мое растерянное лицо, она обеспокоенно оглянулась. - Ну, о ее болезни... Разве она не упоминала... Или вы не замечали...Она запнулась и  дрожащими руками обхватила чашку с горячим чаем. - Вы можете на меня довериться миссис Даре. - Думаю, если Линда не сказала, то она не хотела чтобы вы знали об этом... - неуверенно проговорила она.- Я обязан знать абсолютно все о Линде. И мое незнание о ее недугах меня очень расстраивает... Ведь мы долгое время встречались. - с силой врал я.Это дало ожидаемый толчок. Она ещё сильнее обхватила чашку и подалась вперёд.- Вы знаете о такой, не часто проявляемой болезни, как "Синдром Корсакова"? - волнуясь спросила она.Никакой подсказки в голове не появилось, и я продолжал молчать ожидая дальнейшей информации. - Линда с самого детства была очень болезненной девочкой. Ее психика была надломлена и она плохо усваивала школьные предметы. Над ней насмехались сверстники и у нее совершенно не было друзей. Врачи объясняли ее состояние просто подростковым периодом, но я понимала, что моя девочка на самом деле больна. Я никогда обращалась с ней грубо и старалась дать ей все, что могла. Со временем я начала замечать, что Линни частенько забывает о каких-то обычных вещах. Но в какой шок она меня ввела, когда она забыла сколько ей лет! Дальше - хуже. Один раз она прибежала домой вся в слезах, говоря, что ее побила одноклассница. Я конечно разобралась с ее сопротивляющейся родительницей и поругала эту девочку которая без конца повторяла, что не имела проблем с моей дочерью. Но затем я поняла, что все эти побои, странные замечания о мире, несуществующие существа о которых она с воодушевлением рассказывает, - это все плод ее фантазий. Я обращалась ко всем специализированным врачам, ходила в дорогие частные клиники, но никто не мог дать мне разъяснений о состоянии моей единственной и любимой дочурки.  Ее отец умер ещё когда она была малюткой. И мне было очень трудно вырастить Линни. Когда ей было 16 лет, я повторно вышла замуж за прекрасного человека с кем могла разделить свою судьбу. Я слишком была увлечена своей личной жизнью, что не видела, как девочка все больше углубляется в свои фантазии и плохо воспринимает настоящее. В то время мы собирались переехать в Новозеландию, по причине того, что мой нынешний муж нашел отличную работу в райском уголке. Но Линни, ненавидевшая отчима запротестовала уезжать... и... нам... Я очень любила мужа, он был добрейшим человеком с большой буквы. Он не хотел причинять какого-либо урона между нашими отношениями с дочерью. В то время Линни страдала и не могла мыслить нормально. Все время срывалась на мне, не хотела слушать... Мы решили поместить ее в охраняемую лечебницу, где госпиталировали душевнобольных. Вы должны понять, что для нас это было самым лучшим выбором. Мы уговорились встретиться с Линни через год, и улетели в Новозеландию в поисках лучшей жизни. Но год прошел, и второй, и третий... А мы были слишком жадны, и хотели накопить побольше денег. Я тщательно следила за почтой и открытками приходящими за морем. Через два года после нашего отъезда, наконец был поставлен диагноз - маловыраженная степень "Синдрома Корсакова", при котором человек становится рассеянным и забывчивым, в редких случаях страдает манией преследования и исключительными фантазиями не укладывающиеся в голове у нормального человека. Через три года я с волнением начала замечать, что новостей становится все меньше и меньше, а последние четыре месяца и совсем нет вестей. Я сказала мужу прекращать с нескончаемой работой и ехать на родину, но он был неумолим и наотрез отказался каждый раз говоря о завтрашнем дне, следующей неделе и последующем месяце. Когда же я наконец приземлилась на родной земле, и помчалась с самого аэропорта к Линде, было уже поздно. В приемной меня встретила девушка и весело сказала о том, что Линда выписалась с лечебницы, как самостоятельный человек который в состоянии позаботиться о себе сама, и предоставила документы о ее совершеннолетии. - Миссис Даре... - пробормотал я все ещё переваривая всю информацию. - Вы пытались после этого разыскать ее?- Я не нашла ее. Я много раз обращалась в полицию, но они только покачивали головой, и с раздражением говорили, что "маленькой, больной девчонке" уже 22 года. - Значит с того времени вы с ней ни разу не встречались? - Думаю, она не хотела видеть меня. - вздохнула Даре, - И делала все, чтобы на ее след не напали. Бедная Линни... Помню нашу последнюю встречу, когда я оставляла ее в лечебнице, уверяя, что вернусь через несколько месяцев... Она выглядела такой болезненной и бледной. Была обижена на меня из-за того, что я ее оставила на попечении медсестер... Они ещё тогда сказали, что эта болезнь не излечивается, а только прогрессирует.- Я ничего об этом не знал. - с грустью посмотрел я на постаревшую за несколько секунд Патрицию. - Каждый день я вставала только с одной мыслью о Линде... И вот через несколько лет, слышу по телефону, как сообщают о ее смерти. - Соболезную миссис Даре. Вы можете обратиться ко мне за помощью в любое время.Патриция с видимым удовольствием потерла свои руки и глотнула уже остывшего кофе.- Я хотела бы... Получить по праву деньги... Я совещалась с мистером Шелдерсоном, но он сказал, что они переходят Мер...- Вы про деньги Линды? Патриция сделала наподобие улыбки и спокойно кивнула.- Извините, но я видел завещание написанное самой Линдой, и могу с точностью сказать, что все имущее наследство завещано ее кузине Мерелин. - с досадой проговорил я, видя ее проступившую краску на лице.- Но... Я ее мать. И часть денег должна перейти мне. - с упорством повысила голос Патриция с насупленным видом.- Вы не хотели бы узнать, как такие огромные деньги оказались на счету у Линды?- Моя девочка с самого детства была экономной и трудолюбивой... - начала она.- Линда украла из сейфа миллиард долларов, за что и поняв свою ошибку, уволилась.- Этого не может быть! - воскликнула она встав из-за стола. - Моя деточка никогда не воровала. Да у нее было больное воображение, забывчивость... Но чтобы украсть... Руку на отсечение даю, но она ничего не крала. Как это произошло? Вы должны мне все рассказать.Я рассказал ей все, даже не скрыв моих эмоций которые я чувствовал при этих обстоятельств. Я расплатился и ушел, оставив  задумавшуюся Патрицию за чашкой остывшего недопитого кофе.Она долго не верила, что Линда украла эти деньги. И осталась со своим же мнением невиновности дочери. Думаю, она бы не появилась, если бы не деньги в которых она нуждалась. Возможно сохранилась и материнская любовь, но в конце разговора, я понял, что ее интересует только материальная сторона этой печальной смерти. Теперь я начал припоминать слова Хельги о том, что Линда не справлялась со своей работой, или вечные недовольства Марка из-за ее забывчивости. Все вырисовывалось и предстало в ясной картине. Бедная Линда... Она обязана была сносить все в одиночку... Но как? Непонятный вопрос который я никак не мог сформулировать в своей голове. Линда, которая забыла сколько ей лет... Вдруг начинает работать? Запоминает свои задания, и знает, где живёт? Может к этому времени она вылечилась? Но болезнь не вылечивается... Это синдром на всю жизнь. На всю жизнь... Значит был способ, при котором она могла жить как остальные люди... Я быстро набрал номер Шелдерсона и попросил посетить квартиру Линды. Я уже направлялся к машине, как увидел Патрицию переходящую перекресток. Я помахал ей и предложил повезти. Скоро мы уже ехали в направлении полицейского участка.