Глава 4

По прибытию домой, отец то долго обнимал, то ворчал, а иногда, казалось, хотел заплакать. Он волновался. Вся уверенность, что я успела накопить, улетучилась в один миг и на душе снова стало как-то не комфортно. Казалось, что я хочу совершить что-то ужасное и не поправимое. Но отец все видел по моим глазам. Он всегда умел «читать» меня. Всегда знал, что я что-то скрываю или чем-то недовольна. О вранье я и вовсе молчу.

– Что-то не так, я же вижу, – серьезно сказал отец и свел брови.

– В общем-то я хотела сказать, точнее не сказать, а спросить или предложить, – шептала я под натиском грозного взгляда.

– Чего такого ты скажешь, чего не переживет это сердце? – отец постучал себя по груди и засмеялся. А я подумала о том, что это сердце не такое уж и твердое, как ему кажется.

– Дядя Руфус предложил мне отправится с ним на торги, – протараторила я, прикусила губу и нехотя взглянула на отца. Тот не медлил с ответом.

– Ну так и чего ты ждешь, ежели хочешь? Отправляйся! – отец постучал меня по плечам и улыбнулся.

– Вот так просто? Взять и покинуть тебя?

– Покинуть меня? Хе-хе. Ты еще будешь плакать и просится домой, теребя Руфуса за штанину. Не легкое это дело – мореплавание. Но тебе стоит согласится. Особенно если сердце зовет. А я ведь знаю, что зовет. В тебе моя кровь. Иначе быть не может. – отец уставился мне прямо в глаза, улыбаясь и излучая всю свою доброту.

А я до конца так и не поняла зовет ли меня сердце. Устала сидеть на одном месте – это да. Но на счет сердца я ничего не знала.

Пока я собирала вещи, Хо наполнял брюшко едой.

– Я боюсь, что ты его перекормишь, – обратилась я к отцу.

– О, не переживай. Этот обжора слопает еще столько же и усом не поведет!

– По-моему, ты преувеличиваешь. – Хо выглянул из-за спины отца и высунул язык. Его хитрая мордочка светилась от счастья.

Все необходимые вещи, в том числе и провизия на несколько дней на двоих (а один из нас ненасытный аэрогаст) поместились в рюкзак и большую сумку, которая легла на спину бедного зверька.

– Не уверена, что поступаю правильно, – я стояла на улице и осматривала родной дом. Не скоро я увижу его снова. Я еще не расставалась с отцом на столь продолжительный период.

– В моей юности хватает моментов, о которых я жалею. Что-то не сделал, а что-то наоборот делать не должен был. Как бы там ни было, я не хочу, чтоб у тебя остались несбывшиеся мечты. Особенно в этом возрасте, когда ты можешь свернуть горы и осушить реки, – отец глядел то в землю, то на небо, хватаясь за отрывки воспоминаний. – хочу отдать тебе кое-что.

Он пошерудил в карманах и протянул мне маленькую коробочку. В ней лежало серебряное колечко в виде сплетенных веточек с молодыми листками, усыпанными мелкими зелеными камушками.

– Я хотел подарить это кольцо твоей маме, – сердце отозвалось глухой болью. Я знала, что отец почувствовал тоже самое. Сейчас он показался мне таким беззащитным.

– Ты никогда о ней не говорил, а все мои вопросы тут же сводил на нет. Расскажи хоть сейчас.

– Нечего мне рассказать. Она появилась в моей жизни на единственный миг, подарила тебя и исчезла, словно никогда и не существовала. Раньше, когда был убит тоской, я так и думал. Честно сказать я редко вспоминаю ее. Сейчас это все совсем не важно, – он силой выталкивал слова, а после совсем умолк.

«Вранье. С мыслями о ней он просыпается, работает, ест и дышит. А когда засыпает, то видит ее облик во сне. Вот только поделится этим обликом со мной он не хочет. В детстве я даже обижалась из-за это, но сейчас думаю, что у него есть на то свои причины».

На прощание он поцеловал меня в лоб и тихо-тихо прошептал пожелания хорошей дороги, словно ни одна букашка не должна была услышать это.

Никогда раньше Хо не мчал так быстро, как сейчас. Я чувствовала, как из него уходят силы, но на любое предложение поесть или отдохнуть он не реагировал. Вскоре мне захотелось спать, но волнение не давало глазам закрыться. Всю дорогу я поглядывала на кольцо на пальце и с трепетом спрашивала у судьбы: «А что же будет дальше? ».