глава 6

Ты теперь у меня птица, котёнок

День клонился к вечеру, и в окна огромной золотистой квартиры на 49-м этаже ложился медный свет. Казалось, солнце плавно стекало по стенам, по старинной лепнине, по роскошной люстре, превращая всё вокруг в мечту, застывшую между летом и дыханием счастья.

В коридоре раздался звонкий голос:

— Ау! Есть кто дома? Или вы там втроём сладкий сон смотрите?

Это была Айгуль. Она вбежала, как всегда — в джинсовой юбке до колен, с огромным пакетом, пахнущим пирожками и вишнёвым вареньем.

— Гуля! — откликнулась Эсфира из гостиной.

Айгуль замерла. Она остановилась посреди коридора, моргнула. Голос прозвучал… по-другому. Чище. Смелее. Без дрожи. Без привычной усталости в конце каждого слога.

— Котёнок? — медленно, осторожно подошла она ближе. — Ты где?..

— Я встала, — сказала Эсфира.

Айгуль резко открыла дверь и в следующий миг выронила сумку. Пирожки рассыпались по полу, банка варенья застыла на боку. Айгуль осталась стоять на пороге, как будто ей в грудь ударил ток.

Эсфира стояла у окна, держа рукой спинку кресла. Ноги чуть подрагивали, плечи были напряжены, но она стояла. В нежно-голубом свитере, с растрёпанными волосами, с румянцем на щеках и какой-то новой, ещё неоформленной в слова силой в глазах.

— Как?.. — прошептала Айгуль. — Когда?..

— Вчера… — выдохнула Эсфира. — Сначала одна. Сегодня — с мамой и папой.

Айгуль медленно подошла. Встала рядом. Сначала хотела обнять, но вспомнила — не трогай без спроса. Эсфира лишь чуть кивнула. И Айгуль аккуратно положила ладонь ей на плечо.

— Ты теперь у меня птица, котёнок, — прошептала она. — Ты... летишь.

Эсфира рассмеялась. По-настоящему. С хрипотцой, с дрожью, но смеялась.

— Я ещё упаду, — сказала она.

— Так я рядом. Подниму. Понимаешь? Я твои крылья подпишу своим именем. Хоть на всю жизнь.

Они сидели потом вдвоём на диване, ели вишнёвые пирожки, запивали сладким чаем. Айгуль рассказывала последние сплетни из двора, как Валера опять гонял мальчишек, как Пальто умудрился заснуть в аптеке, а Вахит пытается стать поэтом, но рифмует «любовь» с «боль».

— А Вова с Маратом где? — вдруг спросила Айгуль, бросив взгляд в коридор.

Эсфира замолчала. Задумалась.

— Поехали… В Москву. Говорили, экскурсия.

Айгуль нахмурилась.

— Экскурсия? Они что, школьники?

— Я не знаю… — Эсфира пожала плечами. — Но они ушли, как будто не хотели, чтобы я знала.

Айгуль отложила чашку. Посмотрела на подругу пристально, будто впервые увидела в ней не больную, не испуганную, не уязвимую девочку.

А женщину, в которой зарождалась сила.

— Береги себя, котёнок. Пока их нет… ты — за главную.

И Эсфира кивнула.