Глава 11. Приют белой крови

Из соображений заботы

Делвер не ощущала той вони, которую ощущали близживущие горожане. Кровь Сыростных, как и её собственная, обладала характерным мерзким душком, но для неё - пахла навряд ли хуже подиспортившегося мяса.

Приют белой крови представлял собой вместительное двухэтажное строение без изысков. Дверные и оконные проёмы скрывали влажные полотнища, почти не пропускающие свет. Сыростные доживали здесь свои последние дни в смрадном полумраке. Единственное утешение заключалось в том, что их не волновала ни смерть, ни то, в каком виде она их настигнет.

Обычно, Делвер снимала капюшон, только когда оставалась одна. В Лекмерте такой роскоши ей было не добиться. Полная постоялица соседствующей с приютом ночлежки, в тускло-зелёном платье, отдыхающая от дневных хлопот на низенькой лавке, уставилась на неё и тут же отвернулась. Потом опять посмотрела.

- Кто хозяин приюта? - спросила Делвер, приблизившись к ней.

- А что выродку до Сыростных? - пренебрежительно отозвалась постоялица, удостоверившись, что кровавые колечки ей не привиделись. - Вы, я слыхала, Сыростью не болеете. Так вот и идите себе, милочка, куда шли, оставьте несчастных.

- Несчастных... - с неодобрением повторил вышедший из ночлежки мужчина, сухого телосложенияя, с резкими чертами лица. От него веяло душистой древесиной и смолой. Вероятно, он работал на какой-нибудь пригородной лесопилке.

- Только не начинай опять, Накварт, - постоялица недовольно сжала губы.

- Они поганят жизнь всей округе. У меня от вони слезятся глаза. Окно ночью не открыть. Не хочешь задохнуться - спи в духоте, а через щели всё одно сочится. Ублюдок Уиллард прикрывается добродетелью, вот только лучше б он перерезал им глотки и закопал под своим неладным приютом. Было б больше пользы от такой заботы.

- Я скорей задохнусь от твоей проклятой трубки, чем от их вони.

Делвер отошла, позволив им браниться уединённо.

Видом своим приют далеко не располагал к себе. От него веяло угасающей жизнью. Непривычной, такой, от которой делалось неуютно.

Делвер прошла внутрь, отодвинув полотно на дверном проёме. Просторное помещение без мебели и иных удобств не освещалось ничем, кроме кровавого блеска её глаз. На второй этаж вела широкая дубовая лестница, по бокам располагались завешенные проёмы.

Следом за раздавшейся нервной поступью возник свет фонаря. Его держал лысый полнотелый мужчина, неприятно-изысканной наружности, одетый в молочно-белую робу, достающую до щиколоток. Он маячил в потёмках светлым пятном.

- Вы тревожите умирающих, - раздался его шепоток. - Что надо выродку в Приюте Уилларда?

Делвер сняла капюшон, ощутив приятную свежесть в давно не мытых примятых волосах.

- Я ищу одного Сыростного.

Хозяин приюта догадливо покивал.

- Ваш родственник. Не поймите превратно, я всех не упомню. К тому же, далеко не все сообщают мне свои имена. Как давно он заразился?

- Полгода прошло, - Делвер оглядела грязные стены, освещённые фонарём. Уиллард со снисхождением покачал головой.

- Душечка, Сыростные живут не дольше трёх недель. По крайней мере, на моём опыте. Ваш - уже давно... Вы понимаете.

Лицо Делвер приняло похожее выражение.

- Я встречала тех, которые проживали дольше месяца.

- Месяц - ещё куда ни шло. Вы же говорите, полгода. Эту болезнь не исцелить. За этим я здесь. Я пытаюсь облегчить их угасание своей заботой.

Делвер поглядела в пухлое лицо с неприязненной недоверчивостью.

- Заботой, говорите? Так и не скажешь. Тут гниль на стенах и пол отсырел. Или у вас на всё про всё - один-единственный фонарь, и вы не видите?

- Свет тревожит их. Так они легче засыпают и боль становится не такой отчётливой.

Делвер не хотелось спорить.

- Тот Сыростный: метр восемьдесят, крепкий, привлекательный, кривоватые зубы.

Хозяин устало вздохнул.

- Вы забыли добавить - "мёртвый". У меня есть дела поважнее, чем выслушивать подобные сказки. Прошу вас, покиньте приют. Мне нужно возвращаться к больным.

- Я должна увидеть их. Он может быть здесь. Просто покажите...

- Боюсь, вы не расслышали, милочка. Сыростные отдыхают. Хотите, чтобы я позвал стражу?

Уиллард развернулся с намерением направиться прочь, Делвер остановила его.

- Что мне сделать, чтобы вы позволили мне удостовериться?

Он помедлил.

- Что выродок может для меня сделать? - в мягком голоске появилось омерзение. - Вы, убийцы спящих в собственных кроватях.

Делвер и глазом не повела.

- Не поверю, что вы не нуждаетесь в помощи.

Хозяин задумчиво провёл языком по верхнему ряду зубов.

- Знаете... наверно, есть одна вещь, которая доставила бы мне удовольствие. Если бы мне не пришлось пускать стражу в свой приют. Они, знаете ли, совершенно не думают о больных. Так что сделайте одолжение. Проваливайте, пока я не позвал их.

Вонь

Делвер провела остаток дня за столиком в ночлежном доме, стоявшем вплотную к приюту. Даже на первом этаже угадывался неприятный запах. Многим вонь приелась, хотя и не всем.

Что до Накварта, тот про свою нелюбовь к соседям Сыростным больше и словом не обмолвился и притих, предавшись выпивке в компании парочки дровосеков.

С сожалением расставшись с тремя серебряными ойтами - платой за ночлег, -Делвер поднялась в одну из комнат на втором этаже. Ей не составило труда перебраться в расположенное напротив окно приюта. Единственной преградой её любопытству оказалась вонючая мокрая занавесь.

Делвер пришлось зажечь фонарь. Если днём полотнища ещё хоть как-то пропускали свет, то с приходом вечера Приют Уиларда окутывала совсем уж непроглядная темень. Сыростные лежали на грубых подстилках без подушек, укрытые тонкими одеялами, будто саванами.

- Садрад... - прошептала она, прикрывая ладонью свечу. У стен кто-то зашевелился. Аккуратно переступая через спящих, Делвер приблизилась и раздвинула пальцы, позволив свету пробиться наружу. Озарённое лицо, покрытое бледно-розовыми, почти белыми кровоточащими язвами, испугало её. "Не он".

В этих поисках далеко не свет являлся её союзником. Делвер задула свечу, надвинула капюшон пониже, чтобы скрыть характерное мерцание глаз, и отодвинула заслоняющее выход полотно. Половицы молчали под её шагами. Странно, учитывая, в каком виде пребывали стены.

Она осмотрела каждого на верхнем этаже. Ни одно лицо не показалось ей знакомым. Глаза Сыростных подёрнула предсмертная серость, они дышали надсадно и хрипло. Большинство никак не отреагировали на её появление. Кто-то перевернулся на другой бок.

С нижнего этажа донеслась еле различимая возня. Ничего отчётливого. Делвер прокралась на звук, исходящий из правой комнаты, и незаметно отодвинула ткань.

Озаряемый тихими отблесками фонаря Уилард взгромоздился на бледную женщину, обмякшую на неудобном ложе. Узкая ладонь упёрлась ему в грудь, и на мгновение они замерли.

- В чём дело? - просочился сквозь шуршание его вожделенный шёпот. - Тебе же всё равно, - спустя недолгое время раздался женский стон, затем подкрепился другим.

Темнота скрыла отвращение, появившееся у Делвер на лице. Хозяин не замечал лишнего наблюдателя, они и так имелись, хоть и немного.

Внезапно из соседнего помещения вырвался страдальческий возглас. В тот же момент Делвер исчезла за лестницей, прикрыв глаза. И кто-то опять вскрикнул.

- Режьте их, - разнеслось по приюту. Голос показался смутно знакомым, правда, прозвучал слишком неотчётливо, чтобы сказать точно.

- Что, всех?.. - уточнили с колебанием.

- Пока хоть один из них не зарыт, вся округа будет задыхаться от вони.

Ещё стон, тоже низкий, хоть и принадлежал женщине. Делвер затаилась. Единственное, что могло выдать её в таких потёмках - глаза, открытые по собственному любопытству.

Ткань прошелестела совсем рядом. По векам скользнул свет, и они вновь погрязли во тьме. Уиллард не заметил её.

Гулкие тяжёлые шаги, побрякивание железа, шуршание.

- Что, во имя праведных, происходит? - голос хозяина. Ответом стало его собственное стенание. Он рухнул на пол, а за ним и фонарь стукнулся о доски.

- Наверху ещё две комнаты.

Шершавые дубовые ступени, ведущие на второй этаж, запричитали наперебой.

Когда звуки расправы отдалились, Делвер без всякого сочувствия подошла к бледно-белому силуэту на полу и подхватила непотухший фонарь.

В левом от входа помещении не осталось ни одного выжившего. Дощатый пол посветлел от крови, в воздухе стоял нестерпимый едкий смрад, которого Делвер не ощущала, но догадывалась о нём по слетающимся мухам. Всё больше блестящих точек вилось во мраке. Они облепляли лица, открытые кисти и щиколотки, заползали под одеяла, раздувались, белели.

Кровавые колечки вперивались то в одного, то в другого, мухи взлетали, поднимая жужжащее недовольство, и немедля садились обратно, возвращались к пиршеству.

Поиски, не увенчавшиеся успехом, в этот раз успокоили Делвер. Она покинула склад мертвецов с облегчением, с надвинутым на нос капюшоном, в такой же темноте, в которой явилась, только через дверь.

Ночь обдала её дымом пламенеющих факелов. Кто-то из постояльцев ночлежки всё-таки позвал патрульных.