Глава 16

Иллеана Эванс.

Меня никогда не прельщали трапезы в ресторанах ради самих трапез в ресторанах. В моем понимании, подобные вылазки с целью насладиться атмосферой красивого места и вкусовыми качествами подаваемой там еды — этакая красивая и дорогая прелюдия к еще более приятному продолжению вечера.

Впрочем, не могу сказать, что я менее ценю спокойные посиделки у камина, на нашем ворсистом ковре и в компании хорошего алкоголя — порой они даже получаются гораздо теплей и душевней, ведь нет необходимости держать царскую осанку и вспоминать многочисленные правила этикета.

Джеймс имеет несколько другой взгляд на вещи. Он не разменивается на мелочи. «Все или ничего», — думает он и либо ведет меня в самое шикарное место, что позволяет ему заработок, либо падает мертвым грузом у телевизора, совершенно глухой к моим невербальным призывам приятно провести время вместе.

Как донести до него, что широкие жесты с максимальными затратами и пустяковые приятные мелочи в моем понимании эквивалентны? Для меня нет разницы, ужинаем ли мы в ресторане или вместе жарим попкорн на нашей небольшой кухне.

Нахождение вдвоем — вот что первично. Где находиться — вторично.

Не так сложно понять, не так ли?

И в конце концов, я не чертов вождь ирокезского племени, и мне не нужны экзотические подношения для моей дальнейшей благосклонности.

Но нет, не думайте, что я жалуюсь! Приютивший нас с Джеймсом этим вечером итальянский ресторанчик на Лексингтон-авеню — место крайне приятное и атмосферное. «Роб сказал, здесь отличная кухня», — выруливая на спокойную и нелюдную улицу, обронил жених во время нашего пути сюда. — «Если бы не его рекомендация, я бы и не заметил это место, проезжая мимо».

В самом деле, палитра вкусов, обозначенная в меню, поразила меня своей многогранностью и пестротой. Что уж говорить о богатой картине представленных вин!.. В общем, выбирая блюдо, мне пришлось собрать воедино все свои старания — чтобы продолжать изображать леди, а не капать голодной слюной на меню.

— Передай Робу мои благодарности — здесь действительно чудесно, — очаровательно улыбнулась я жениху, когда официант, похвалив мой выбор кушанья, покинул нас.

Джеймс адресовал мне ответную улыбку и накрыл своей ладонью мою.

В ожидании заказа я медленно бродила взглядом по поблескивающим в приглушенном свете поверхностям помещения и прислушивалась к окружающим звукам. Аккуратный перезвон посуды мешался с негромкой инструментальной музыкой и срывающимися с соседних столиков словами — сливаясь, эти слова с нескольких столов превращались в целый поток журчащей людской речи.

«Да, Эми, я сейчас на работе», — нервно одергивал галстук мужчина за столиком слева от меня, держа у уха мобильный. — «Я же говорил, что задержусь», — раздраженно бросил он ровно в тот момент, когда на сидение напротив него пришвартовалась длинноногая девушка лет двадцати.

«Ты же знаешь мою сестру», — злобно шипела в сторону своего молчаливого бойфренда шатенка в синем платье, сидящая за столиком справа. — «Она из глотки у меня вырвет мою долю. Мы должны убедить маму написать завещание. Нет другого выхода, Брэндон!»

«А я тебе говорю, они хотят нас опрокинуть с этим контрактом», — с убедительнейшим видом что-то доказывал своему деловому партнеру парень, сидящий за спиной Джеймса. — «Ты видел пункт три? Чистое надувательство!»

Отчего-то мне подумалось о том, как странно все устроено: за каждым столиком разворачивается своя история, творятся отдельные, никак не связанные между собой жизни. Сейчас все эти люди сидят здесь, в одном месте, а потом, по окончании своей трапезы, все они разлетятся в разные стороны и больше никогда не встретятся. У каждого человека будет уникальный, неповторимый, исключительно свой путь. И если вдруг два таких вот уникальных пути пересекутся потом вновь, по чистой случайности, это будет великое исключение из монолитного правила.

Есть в этом всем какой-то странный, но естественный беспорядок.

Хаос, я бы сказала.

— Интересно, и о чем ты думаешь с таким видом? — большой палец Джеймса легко надавил на мою ладонь.

— Эм... да так, — сбросив с себя странное наваждение, я чуть качнула головой.

Когда ароматная паста с морепродуктами опустилась на стол, я собрала всю существующую во мне волю в кулак, чтобы не накинуться на нее, словно коршун. Только переступив порог этого заведения, я осознала, насколько сегодняшний день вымотал меня, насколько я проголодалась.

Словом, ближайшие несколько минут я с трудом концентрировалась на том, что говорит мне жених — лишь изредка вставляя свои замечания по поводу его рассказа о минувшем тендере. В те же частые мгновения, когда в стройном течении нашей беседы возникали бреши молчания, мои мысли уносились куда-то прочь из зала ресторана.

Куда же они уносились? О, это несложно вспомнить...

Мои мысли отматывали действительность на пару часов назад, и я вновь оказывалась в окружении серых, грязных поверхностей и затхлого запаха сырости:

Лестница, ведущая из подвала к свету, все не желала показываться на горизонте. Впрочем, в компании Иствуда эта прогулка не была столь жуткой, какой она могла бы быть.

-... Да ладно вам, абсент отвратителен! Это же чистый бензин! — наверное, слишком громко возразила я молодому человеку — голос мой многослойным эхо ударился о толстые стены цокольного этажа.

— Мой дядька бы с вами поспорил, — Иствуд, вздернув бровь, качнул головой. — С зеленой феей у него давние и крепкие отношения.

— И как ваш дядя его пьет? Неразбавленным? И без сахара? — мои брови стремительно взлетели. — У него пищевод железобетонный, что ли?

Глаза Марка метнулись куда-то поверх моей головы, и вместо ответа он легко дернул мой локоть на себя.

Секунда, и я поняла, что это не грубый и неуместный жест, а спасение моего лба от внезапно выросшей из потолка трубы — выросшей прямо на моем пути.

— Спасибо, — неловко буркнула я, оглядев железную штуку, которую не заметила ввиду пониженной освещенности и повернутой в сторону Иствуда головы. — Ко всем повреждениям моего мозга еще и ушиб был бы некстати...

Маркус усмехнулся, и его теплая рука оставила мой локоть мерзнуть дальше — в этом подземном царстве, вообще-то, было довольно прохладно. Колючие мурашки поползли по моей коже, стоило мне осознать холод вокруг себя — после яркого контраста температур горячей ладони и окружающего пространства тем паче.

— Так, дядю своего вы, значит, помните. Какой алкоголь он пьет, тоже, — не учтя ошибок двадцатисекундной давности, я вновь на ходу развернула корпус к молодому человеку. — И мне вот интересно, существует ли этот дядя на самом...

— Мы же договорились: потолкуем об этом завтра, — остановил только открывшийся поток моих вопросов идущий рядом, слегка дернув зажатым в руке конвертом.

— Загруженная ты сегодня какая-то, — бросил небрежное замечание Джеймс, накалывая на вилку очередную макаронину.

— Просто не у всех сегодня такой же продуктивный и удачный рабочий день, как у тебя, — мягко улыбнулась я и потянулась за бокалом красного полусладкого.

— Забудь, — жених качнул головой.

Забыть? Не так-то это и просто, учитывая все сегодняшние события и открывшееся мне новые факты.

— И что же все-таки в этом загадочном конверте? — все же не совладав с собственным любопытством, спросила я у Иствуда, когда нам уже пора было разводить свои пути.

Молодой человек дернул плечом, будто бы говоря «не такое уж и большое дело».

— Семейные фото и... все такое, — нехотя пояснил он спустя некоторую паузу. — Хочу восстановить события, посмотреть, что вообще из себя представляет моя жизнь.

— О, вы так и сказали сестре: «У меня парамнезия, ничего не помню, принеси мне фотографии?» — вздернула я брови.

— Я сказал, что мне не хватает знакомых визуальных образов. Ностальгия, все дела. В лучших традициях сентиментализма, — молодой человек растянул кислую улыбку.

— Так, значит, ваша сестра... — аккуратно начала я вопрос.

— Не знает. Никто не знает. Кроме вас, — обронил он странную, растерянную ухмылку, и я не поняла, какую эмоцию она может подразумевать.

— Кстати, о забывчивости, — Джеймс, нахмурившись, бесшумно щелкнул пальцами свободной руки в жесте «о, что я вспомнил!». — Совершенно забыл тебе сказать. Заказчик устраивает прием в честь удачной сделки, и мы с тобой, разумеется, приглашены.

— Да? — мои брови немедленно оказались в области лба. — Разве так делается? Строительство ведь еще даже и близко не началось.

Жених пожал плечом, мол, «не знаю, не мое дело».

— И где будет проводится? Какой дресс-код? — вполне удовлетворившись этим молчаливым ответом, спросила я.

— Приглашения должны прийти, — пояснил Джеймс. — Но навскидку, место будет не дешевым. Не похож он, заказчик, на парня с коктейльной вечеринки. Черный галстук, скорее всего.

— Ой, — только и оставалось неловко обронить мне.

Наверное, не стоит напоминать, что пафосные званые ужины — не те мероприятия, по которым я порхаю регулярно. Следовательно, объявление жениха породило в моей голове целый пучок острых вопросов от «А что мне надеть?» до «Господи, не буду ли я смотреться дешево на фоне лощеных жен банкиров?» В общем, вместо должной радости в моей груди поселилось не самое приятное волнение.

Может быть, когда-нибудь я и превращусь в истинную Нью-Йоркскую штучку, для которой перевоплощение из бизнес-леди в приталенном жакете и узкой юбке в диву ковровой дорожки происходит легко и играючи... Да, я могу чувствовать себя комфортно на шпильках опасной высоты и носить платья в пол; даже нахожу это очень красивым и приятным порой. Но в то же время — все это какое-то ненастоящее, поверхностное, противоестественное и чуждое мне.

Порой так хочется отмотать время назад и вернуть мои подростковые посиделки у костра и глупые танцы в провинциальных барах; хочется вновь лениво покачиваться в садовых качелях на заднем дворе моего дома в Кингстоне и ездить на велике по исследованным вдоль и поперек узким дорогам родного городка...

И почему мы не можем путешествовать сквозь временные грани? Кто вообще придумал это глупое положение вещей «прошлое не вернуть, а в будущее не заглянуть»? Насколько более продуктивной могла бы быть человеческая жизнь, имей мы возможность работать со всем отведенным нам временем, а не только с наикратчайшим моментом «сейчас»...

...Вот и о чем я опять думаю?

Наслаждайся вечером, Эванс, довольно метафизических размышлений!

Я даже слегка встряхнулась, чтобы сбросить с себя все странные мысли, что не дают моему сознанию расслабиться и просто получать удовольствие от вкусной еды и приятной атмосферы. Джеймс, вероятно, нашел забавными мои странные жесты и мимику: мягкая тень улыбки коснулась его губ.

— Наверное, будет несколько самонадеянным рассчитывать на безукоризненность моего вкуса, но... — он вдруг отвел взгляд и опустил руку куда-то в область своего кармана. — Возможно, у меня есть то, что подойдет к твоему платью для приема, — жених вновь поднял лучистый взгляд серых глаз на меня, и в протянутой его ладони зажглась синим бархатом маленькая коробочка.

Глупая улыбка растянулась на моем лице, когда красивая упаковка показала скрытое в ней: изящную цепочку из белого золота и небольшой кулон с аккуратным, бросающим сияющие блики камнем.

— Джеймс, это... очень красиво, — только и протянула я, опустив легкий выдох.

— Ли, в последнее время я часто вел себя, как мудак, и не уделял тебе должного внимания, — складочка легкой формы сожаления обозначилась меж бровей молодого человека. — Не могу обещать, что этого не повторится: ты знаешь, как я могу двинуться на чем-то одном. Просто хочу сказать, что люблю тебя. Даже если тебе может показаться, что это не так, — все лицо Джеймса сияло теплотой и мягкостью.

Это, конечно, все очень мило, но неприятное чувство шаблонности и...

Черт возьми, что не так со мной?!.. Неужели я не могу спокойно порадоваться тому, что мой жених пытается сделать мне приятно?

Как умеет.

Мысленно отругав себя за неуместное брюзжание, вместо ответных слов я чуть подалась вперед; теплая, сухая ладонь Джеймса коснулась моей щеки, и нежный поцелуй вспыхнул между нашими губами.

«Никто не знает.Кроме вас».