1.

В первую их встречу Тэхён едва его не убил. Правда, тогда Чонгук не знал, что зовут незнакомца Тэхён. С того дня он помнит лишь, как крепко его приложили спиной к земле, придавили внушительным весом, помнит сильные руки, в которые вцеплялся непослушными пальцами, чтобы высвободиться, помнит горячую, словно раскалённую солнцем загорелую кожу в хитросплетении рисунков, а ещё хищные ярко-желтые глаза. Чонгук тогда решил, что вот так и умрёт там. По глупости забредя на чужую территорию, решив, что поплескаться на берегу реки будет хорошей идеей. Он почувствовал тогда, что задыхается. Альфа придавил его с такой мощью, что Чонгук понял: всё, что говорили про необузданную силу гибридов — правда. Он смотрел в яростное лицо альфы и мысленно прощался с жизнью. Но в какой-то момент тот будто что-то понял и растерялся в один момент, постепенно ослабил хватку, и, когда совсем отпустил, Чонгук закашлялся, глотая жадно воздух. — Я не убийца омег, — сказал незнакомец на удивительно чистом тецирийском языке. — Лети отсюда, мотылёк, пока я не передумал, — поднимаясь и отступая назад, произнёс гибрид.       В памяти Чонгука ярко высечен образ Тэхёна в одной лишь набедренной повязке, а в ушах при одном лишь этом воспоминании словно вновь загнанно бьётся испуганное сердце.       Во вторую их встречу Тэхён его спас. Он охотился в тот день, хотя ему строго-настрого запретили это делать. Чонгук никогда не отличался сговорчивым нравом, поэтому уехал рано утром, не сообщив никому. Именно в этот день лошадь взбрыкнула. Чонгук так и не понял, кто или что напугало кобылу, но он помнит, как летел из седла, а после мир потемнел. Открыл глаза он уже тогда, когда на лес опустилась ночь. Только вот лежать было на удивление мягко, а ещё рядом горел костёр. И когда Чонгук хотел подняться, его остановили.       — Лежи. Не нужно вставать, — этот голос он узнал тут же.       Он ему снился. И снился сам альфа. Но о таком было даже совестно вспоминать, щёки сразу предательски розовели.       — Мне нужно… Мне нужно домой, — сказал он тогда неуверенно, глядя в абсолютно человеческие теперь глаза незнакомца.       Правда, гибрида в том всё равно выдавал чёрный гладкий хвост, который оплетал крепкую ногу и такие же тёмные уши, напоминающие кошачьи, виднеющиеся в копне чёрных длинных волос.       — Ты упал с лошади. Разбил голову, — тот поднёс руку к Чонгуку, и он даже дёрнулся, но оказалось, что тот лишь поправил компресс на его голове.       — Ты очень хорошо говоришь на тецирийском, — чуть морщась от неприятной саднящей боли, сказал он тогда.  — А ты очень плохо ездишь на лошади, — с абсолютно непроницаемым лицом произнёс гибрид. — Тебе тут не место. Чем думает твой альфа?

      — У меня… У меня нет альфы, — Чонгук показательно оттягивает высокий ворот своей рубахи, показывая, что на нём нет метки. — Я не могу уехать, моя семья переехала в эти земли…

      — Вы уничтожаете мой народ. Вы не переехали, вы ведёте войну против нас.

      — Я не выбирал это, — злился тогда Чонгук. — Меня не спрашивали. Я не желаю никому зла…

      — Я знаю, — кивнул альфа. — Омеги всегда стремятся сохранять жизнь. Мой народ считает жизни омег священными, даже если это омеги врага. Но ваше племя не разбирается. Вы лишь портите всё.

      Чонгук вспоминает свою горечь от той беседы. Ведь он не был виновен в таком положении вещей. Он переехал с отцом в новые земли. Тецирийское государство расширялось, и вот они уже высадились на новый континент, не зная, что здесь кто-то живёт. И не просто кто-то, а гибриды.

Правящая элита Тецирии попросту называла тех дикарями. Глупыми животными, которые из страха нападают на них. И Чонгук верил в это до того момента, пока не встретил Тэхёна.

      В третью встречу он специально искал неприятностей, лишь бы альфа нашёл его. Зачем — он понимал смутно. Чонгуку следовало бы забыть обо всём. Но его будоражило странное, запретное знакомство. Не говоря уже о том, что альфа своим внешним видом совершенно не напоминал альф того общества, выходцем из которого был Чонгук. Столько обнажённой кожи Чонгук видеть не привык. И альфы, и омеги в Тецирии всегда застёгиваются наглухо, лишь бы не показать лишнего куска тела, даже несмотря на жару.

      Чонгук искал встречи с альфой. И он её получил.

      — Что ты делаешь здесь, глупый мотылёк? — послышалось позади, так близко, что мурашки пробежали по загривку.

      — Меня зовут Чонгук. Как тебя зовут? — он обернулся, встречаясь с хищным красивым лицом.

      — Тэхён, у вас меня звали бы принцем. Принцем Хинноки.

      — Хиннока? Так вы называете это место? — удивился Чонгук.

      — Я знаю, что вы, чужеземцы, дали своё название нашим землям. Но это ничего не меняет. Ты пришёл узнать моё имя?

      — Я не знаю… Зачем я пришел, — пряча взгляд, произнес тогда Чонгук.

      Но, судя по усмешке Тэхёна, тот явно всё понял. Почувствовал первым. В этот день Чонгук учуял аромат Тэхёна. Ярко. В первую встречу он был так напуган, что даже и не понял, чем альфа пахнет, во вторую ему было плохо. А в третью он узнал: принц Хинноки пахнет его альфой. Пахнет розовым перцем, горьким миндалём и апельсиновым цветом. И чем дольше он оставался с Тэхёном, тем ярче тот пахнул своим головокружительным ароматом, тем больше Чонгуку не хотелось уходить. После третьей встречи, Чонгук более не представлял, как будет жить, не видясь с Тэхёном хотя бы несколько раз в неделю.