Саг-гиг де Баб-илю

Всю сознательную жизнь я занимался изучением планет и звёзд. Спускаясь с зиккуратов и обсерваторий я менял глиняные таблички звёздных карт на общественные и помогал людям разрешать споры. С детства меня охватывала тёплая гордость за наш богатейший город. За людей, что говорят на едином языке и славятся на весь мир потрясающими ювелирными украшениями и поэтами. Наш текстиль продавался по тысячи тонн в год и я уверен, что мы достигли благополучия благодаря разумному управлению и единой речи. Также нашим богатством мы обязаны богу покровителю города - Мардуку. Я так ценил свободу и развитие, что даже не понимал насколько больно можно падать... Больше недели назад мы устроили грандиозные праздничные гулянья, придавались любви и распивали пиво по случаю великой радости. Избранная женщина возлежит на самой верхушке прекраснейшей башни из тысяч голубых кирпичей и золотых сводов протыкающих облака! Внутренние комнаты были неописуемо красивы и подобающе роскошны. Золотые столы, шёлковое ложе для двоих и богатейшее убранство. Но неделя подходила к концу, а Мардук не спускался. Ни я, ни друзья халдеи не видели никаких дурных ознаменований. К концу седьмого дня с края гор пришла небольшая тучка с дождём. Солнце уже зашло, а я с другими мужами наблюдал за звёздами с соседнего храма. Ночью начался бурный ветер поднимающий пыль. Облачко постепенно разрасталось и искрилось огнём и маленькими молниями. Город располагался по обе стороны Ефрата и ночью ветер был настолько силён, что проплывающие по ней торговые лодки переворачивались вместе с торговцами и грузами. К утру дождь усилился. Облако превратилось в чёрную бурю закрывшую землю и облепило башню. Спустился мрак, и ветер бросал едва проснувшихся людей на стены и сносил повозки. Глиняные горшки и ритуальные фигурки были разбросаны по улицам и лишь редкие из них были относительно целыми. На самой высокой точки башни я заметил дым. Там разгорался огонь. Голубые кирпичи зиккурата начали сыпаться. Пока жрецы неслись за песком и водой, из середины облака, между молний, показалась блестящая лестница. Никогда раньше Мардук не приходил так помпезно и страшно. Но был ли это он? Там же я видел семь спускавшихся быков с белыми, неразличимыми фигурами рядом. Все граждане в любопытстве и волнении наблюдали за тем, что происходит под небом. Огонь там разгорелся сильнее и все внезапно ощутили резкий запах горящей плоти. Затем добравшиеся до вершины жрецы сорвались и превратились в отвратительную кровавую массу у подножья. Всех охватила паника и наш богатейший город превратился в город тысячи криков. В зиккурат спустились не те, кого мы ждали. Это был кто-то иной. Кто-то жестокий и гневливый. Они не хотели общения и женщин. Уже больше недели она жила на вершине башни с золотой статуей бога и ожидала прихода высшего божества, надеясь возлежать с ним. Может быть эти пришельцы поработили и уничтожили нашего бога... Впрочем, подобные мысли я никому не озвучивал. События развивались так стремительно, что буквально через несколько минут золотая статуя Мардука упала или была выброшена. Пролетев 90 метров она разбилась на тысячи кусков повредив керамическую плитку. В этот момент пропала надежда на спасение и в сердцах появился ужас. Когда он упал - время остановилось. Без Мардука невозможно вести времяисчисление, а c уничтожением статуи - уничтожено и само время. Улицы мостили разноцветным кирпичом и основную массу построек составляли дома в несколько этажей с глухими внешними стенами и плоскими крышами. Большинство людей, не понимая масштаба трагедии, верили, что солдаты справятся и это лишь очередная непогода. Они старались пересидеть и прятаться. На улицах уже лежали раненые люди. Молнии и бешеный ветер вырывали куски зданий и стен. Фигуры львов со злато-красными гривами были изуродованы. Барельефы рушились вместе со внешними стенами домов. Изображения быков, cируш и других животных плавились под десятками ударов молний. Город полыхал и стонал. Громадные золотые рога на вершине зиккурата, посвященными богу Мардуку и его супруге упали в реку расколотые на две части.

Над архитектурным чудом, окружённые огненной стражей, летали пучки молний. Они вырвались из облаков, а за ними показались четыре существа с трудом поддающиеся словесному описанию. Каждое имело по лицу с нескольких сторон, а между ними полыхал огонь синего цвета. Четыре лица и четыре крыла. Лица человека, льва, тельца, орла. Каждое крыло дотрагивалось до другого и закрывало большую часть тела. Их движения были резкими и каждый стремился в свою сторону. Внизу, под каждым ликом животного было по колесу. Казалось, что каждое колесо - это колесо в колесе. Ободья колёс их были гигантски и полны глаз. Над головами животных подобие престола, напоминающее огромный, мерцающий кристалл. Над ними, из молний и грома, появился приводящий в трепет исполин. У него было шестнадцать ликов, по четыре с каждой стороны, и по сотне крыльев. Вновь тысячи глаз покрывали тело монстра. Даже издалека я видел попеременно сверкающие молнии в каждой паре глаз. Те, кто смотрели на это существо достаточно долго вспыхивали на месте. Я видел, как сначала огонь охватывал глаза соседа, ослепляя и причиняя невыносимые страдания. Затем огонь перекинулся на голову, наполняя ноздри запахом жжёных волос и вводя жертву в болевой шок, отчего она падала и в ближайшем времени умирала. Звуки их напоминали скрежет камней, смесь урчания разных животных под раскаты грома и непрекращающийся ливень. У главных ворот, перед громадной полуаркой из кирпичей ярких цветов встали более человекоподобные существа. Однако их человечность заканчивалась лишь в быстром умерщвлении тех, кто пытался бежать за внешние ворота города. По улицам бродили белые призраки. Их глаза пылали огнём и подобно шпагоглотателям изо рта торчали острые лезвия. Я пытался спасать научные и культурные труды, когда один из астрологов показал пальцем в небо и с заиканием сказал: <<С-С-Смотри!>> 7 существ с 7 трубами горизонтально выстроились у неба. Люди тряслись и в зловещем молчании наблюдали за крылатыми пришельцами. Первая труба оглушила город и тут же ливень превратился в град и огонь, выжигавший всю растительность и посевы. За звуками второй и третьей трубы в реку упал огромный, блестящий топаз окрасив воду в красный. Стационарный и понтонный мосты соединявшие обе части города рухнули и резко поднявшийся уровень воды затопил жилые дома и храмы на побережье. На выдохе четвёртой трубы тёмные облака перекрыли любой свет, и город погрузился в ещё большую тьму, наполненную криками, огнём и грохотом. Пятая труба отправила двукрылого гонца с большим медным клюём который скрылся за стенами города. Вскоре с той стороны повалил едкий чёрный дым, а за ним послышалось приближающиеся и нарастающее цоканье и стрекотание. Из-за стены вылетели полчища насекомоподобных уродцев. В этот момент я понял, что не способен говорить. Моя речь пропала. Я впал в растерянность пытаясь докричаться до холдеев объясняя, какие таблички нужно спасать в первую очередь и как помогать раненым. Но каждый раз при открытии рта оттуда доносилось лишь животно подобное чавканье и нечленораздельные звуки. Напрягая сильнее мышцы живота я походил скорее на корчующегося больного, который сквозь набитый едой рот пытался изъясняться. Лица людей охватила ещё большая паника, cравнимая со страхом внезапной потерей конечности. Сами насекомые имели лица человеческих женщин и длинные волосы разных оттенков c маленькой короной на голове. Тело их было заковано в броню. При нападении они скалились, оголяли львиные клыки, а задняя часть тела обнимала жертву и впивалась скорпионьим хвостом. Если это были наказания богов, думал я, то что же ждет после смерти... Эти существа нападали на всех попавшихся и оставляли рваные раны и частичные параличи. Люди катались по земле с дырами в теле, захлёбывались кровью, кричали и барахтались в собственных выделениях. Я боялся попасться этим насекомым потому что я не видел чтобы от их укусов кто-то погибал. Шестая труба была самой долгой. По лестнице из облака спускались формы, которые невозможно представить в природе. По небу разлетелись крылатые мохнатые шары с огромным глазом по центру и маленькими глазами вокруг. Их мохнатые крылья размером с двух полных орланов поражали. Иные были с маленькими крыльями, но пропорционально большими телами. У других вообще отсутствовали крылья. Это скорее были сгустки света вокруг которых кружились упряжки с глазами. Это были десятки вращающихся глаз вокруг ослепительного света. Уменьшенные кольца Аншара * крест-накрест опоясывали их. Когда все трубы стихли - чудовища вдруг мерзко, скрипуче, неумело подражая человеческому голосу, запели: <<СВЯЯЯТ, СВЯЯЯТ, СВЯЯЯТ. ГОСПОДЬ ВСЕМОГУЩИЙ! ОН КТО БЫЛ И КТО ЕСТЬ И КТО ГРЯДЁТ!>> Я понимал их, но язык это был не наш. Хотя я уже и не могу вспомнить как он звучал... Их слова оглушали и причиняли боль в висках. Вместе со звоном в ушах они рождали в воображении видения, словно я вышел из тёмной пещеры на невыносимо яркий свет и резкий контраст ослепил меня.

Затем я просыпаюсь от чудовищной и резкой боли. На меня упал крупный осколок раздробивший мне ноги и заваливший нижнюю часть тела. Мрак и смрад не заканчивался. Целые секции башни уже порушены, город всё больше напоминает руины, а я едва шевелясь, лежу в груде развалин. Видимо я потерял сознание от удара. Холод и озноб пробирает моё тело. Ни существ, ни людей я не слышу. Я бессильно опрокидываюсь на спину и смотрю в небо. Моё сознание и мысли путаются. Я пытаюсь мысленно говорить с самим с собой. Всё кружится. Да. Я тут. Это я. Я ещё существую и понимаю себя. Как понимаю? Откуда язык? Я ли это? На каком языке я общаюсь с самим собой? Чем был тот язык и почему я его понял? Я пытаюсь крикнуть и позвать на помощь, но все мои попытки так и продолжают превращаться в неразборчивый бред. Ох.... Я вновь отключился. Слёзы, сопли, кровь и рвота превращают моё лицо в омерзительное подобие. А ведь сейчас я понимаю, что мы никогда и не задумывались, что язык и свобода слова могут исчезнуть. Я сомневаюсь, чтобы кто-то даже предполагал, что мы можем это потерять. Потерять жизни - да. Потерять дома, еду, одежду, но язык... А теперь я не могу произнести даже одного слова. Так ли себя чувствуют животные? Не способные изъясняться и свободно передвигаться? А для людей в целом? К чему это приведёт... Я не могу докричаться до помощи, но продолжаю мыслить картинками, ощущениями и даже понимаю себя! Хотя и не понимаю как я себя понимаю... Ох, люди конечно изобретут новые языки, но сколько горя принесут эти разделения... Многие в мире несчастны потому, что не могут правильно донести мысли до другого. Даже говоря на одном языке мы имели конфликты и не всегда понимали друг друга. Я вспоминаю, как несколько дней назад я посещал судебное разбирательство, где чтобы точнее описать визуальные детали столкновения повозок на перекрестке - судьи организовали процедуру, где при помощи глиняных моделек карет и пешеходов воспроизводили аварию. Слова позволяют создать форму картинок, которые помогают другому человеку мысленно увидеть ситуацию и понять её. Один язык создаёт максимально одинаковые картинки. Ой... Насколько же плохо будет получаться создавать верные картинки в чужом сознании, если будет десятки разных языков. Когда я говорил своей жене, что утром общался с интересным человеком на улице, то для меня это была безобидная беседа. Но жена могла увидеть в моих словах образ прекрасной девушки с которой я общался и разозлиться. А вечером из-за ревности она устроила бы скандал. Даже имея общий язык мы должны говорить более осторожно и менее импульсивно. Мне страшно думать к чему, в будущем, приведёт человечество тысячи созданных языков. Эти существа не просто уничтожили за день сотни судеб, но и положили начало медленной и мучительной смерти всему человечеству, где погрязнув в непонимании и ненависти люди так и не смогут договориться... А для нас сейчас гибель языка повлечёт и гибель нашей поэзии, знания о движениях небесных телах и их расшифровки. А что эти создания хаоса будут делать с нашими библиотеками? С людьми? Просто сожгут и уничтожат то, что мы создавали поколениями? Просто потому, что у них есть на это сила? Слёзы слишком сильны чтобы их сдерживать. Вновь моё лицо превращается в лужу. Но у меня уже нет сил двигаться и вытираться. Я не хочу. ... Хотя Возможно мне повезло больше других и скорая смерть избавит меня от мучений. Но что, если мучения моих детей будут длиться десятилетиями? В каком мире они окажутся? В мире Непрекращающихся конфликтов и непонимания? Неприязни из-за общения на разных языках? Или вечное рабство под пришельцами? Ведь эти создания могли прийти навсегда. Рабство моих детей и их внуков под спустившимися с облаков монстроподобными существами? А может быть всё вместе? Расприи между людьми, которые в свою очередь живут под небесным игом...ох...ой...заткнись...заткнись, молю...

Когда головокружение и немощь слегка отступают я медленно осматриваюсь по сторонам. На месте величественной башни осталось чуть меньше половины в высоту. Вокруг сплошные руины. Некоторые из тех, кто особенно яро трудился над постройкой башни, лишились человеческого облика и стали страшными уродами, вроде псеглавцев, толстокожих великанов с одним глазом, карликов с согнутыми носами и бородавками. Большинство недвижимо лежало у домов и улиц. Кровь и огонь заполонили всё. Я стал молиться Мардуку - богу покровителю города. Я в последний раз молюсь Иштар о спасении и победе над чудовищами, но ничего не меняется. Мардук создал мир и я верю, что он должен прийти и спасти его. Спасти любимый город. Но город лишь наполняли новые белоснежные орды. Последствия исчезновения свободы слова я вижу уже сейчас. Через улицу стоит полуразрушенный дом, чей вход завален хламом. Его крыша упала внутрь и помещение должно быть очень тесным. За верхнюю часть мусора цепляется маленький мальчик и пока он висит я успеваю рассмотреть звериную панику на его лице. Ему, очевидно, не хватает сил вскарабкаться на верх и выползти. Мокрый, как я, от пота и слёз он не перестаёт кричать, и биться, но, как и у всех - его мольбы превращаются в мычание. Он так же как и я взаперти. Я не могу помочь ему. Я не могу кричать во весь голос, оповещая живых, что нужна помощь, а затем объяснить где, кому и какая. Тем времена красная вода от которой до тошноты пахнет гнилью и помоями затапливает всё больше улиц и подбирается к дому с мальчиком... Я, вновь смахнув слёзы и сопли, отвернулся, чтобы избежать лишней жестокости, но она блуждала по улицам и проникала в каждый дом. На широкой улице процессий в этот момент шагают двадцать четыре старца. Их чистые и белоснежные одежды прикрывали большую часть тела, и только седая борода выдавала их возраст. Рядом с ними идут животные. Их речь невозмутима и спокойна, даже слегка радостная. Весь путь через город они что-то читают вслух. За ними следуют несколько человекоподобных созданий. Первый их них, в левой руке держит зелёную финиковую ветвь, а в правой руке копье, наверху коего белая хоругвь, с изображением красного креста. Его выпады протыкали броню и щиты наших солдат насквозь, что пытались сопротивляться. Я никогда не видел с какой лёгкостью можно поднять одномоментно троих и затем резко дёрнув сбросить их. Тех, кто сдаётся и падает на колени трясясь оно оставляет в живых. Словно за главным из пришельцев, за ним как за вождём идут другие. Меч идущего за ним создания с крыльями, остаётся в ножнах, а руки его заняты свечой и каменным зерцалом. После того как падшие ниц задувают свечу и смотрят в зеркало, их лик озаряется пепелящим светом и они падают замертво. Без криков и стонов, абсолютно молча. Следом шагает темноволосый мужчина с алавастром без ручки и наклоняясь к каждому недвижимому телу вливает в рот его жидкость из сосуда. После чего тела неестественно встают, cловно формочки набухают и наполняются жидкостью. Надуваются и встают на ноги. Глаза и рты их закрыты, а руки безвольно опущены. Вычурный и разодетый в белую простыню с рисунками белых роз подлетал другой. Он опускается на шаг, затем прыгает и вновь подлетает. Как прыгающий около луж ребёнок. За его маленькими крыльями я видел, как каждому ожившему трупу он дарит по розе и что-то говорит на ухо. После этого они открывают белые, как от болезней, глаза. На лицах нет никаких эмоций. Они походят на гипсовые посмертные маски с открытыми глазами. Затем я вздрагиваю как от удара. Они запели! Монотонно и мертво. Каждый новый оживший труп включается в оркестр и их натужные голоса под аккомпанемент вновь заигравших труб и душераздирающих криков летающих существ производили ужас от которого хотелось только прятаться или умереть. Но я не могу. Мои движения скованы камнем из-под которого самостоятельно мне не выбраться. Мой капкан сводит меня с ума. Я больше не могу... За поющими пришёл следующий. Голова и руки его прижаты крестом на груди. Старец рядом размахивает кадилом и как только дым попадает на безвольные куклы, те тотчас замолкают. Один за другим. Они принимают положение рук ведущего и шагают следом. А песни их сменяются неразлечимым шёпотом. Последний большекрылый монстр сжимает в правой руке против груди обнажённый меч, а в левой — огненный пламень. Он поражает безвольников огнём, и они вскрикивают: <<ДА СЛАВИТЬСЯ ГОСПОДЬ! ДА БЛАГОДАРНЫ МЫ СВЕТУ ЕГО! ДА ОЗАРИЛА НАС ИСТИНА!>>. Затем они окончательно замолкают. По городу захватчики продолжают уничтожать всех сопротивляющихся. Буря не утихает. Опустившийся смог окутывать легкие и провоцирует кашель. На центральных улицах они складывают горы трупов и поджигают их. Пламя - единственный источник света пробивающийся через густой смог и заменившее собой солнце. Крылатые подкидывают покусанных и выживших в огонь отчего костёр разгорается ещё ярче. Дорога процессий по которой они идут вымощена белыми плитами на которых ярко выделялась кровь. Вся дорога была усеяна подрастаявшими ледяными шариками, мусором, пеплом и телами. А бордюры представляли собой твёрдые подушки для тех, кто уже не проснётся. Пространство между мощёной частью дороги и стенами было залито черным асфальтом и полыхавший огонь от человеческих костров оставлял чёрный пепел на стенах и нижняя часть, украшенная ранее ярко-синими лентами керамических панно совсем поблекла и растрескалась. Словно с богохульным символизмом пришельцы возводили костры рядом с надписями:... <<О, Мардук! О, великий владыка! Даруй вечную жизнь!...>>.

Нескончаемые истошные крики. В воздухе пахнет железом, а запах гниения, гари, жжёных волос и плоти вызывают жуткое головокружение и тошноту. К ним невозможно привыкнуть. Мои глаза слипаются и тяжесть в конечностях сменяется ватностью... Приятное тепло распространяется по телу. Я больше не в силах сопротивляться сну. Веки закрываются и под непрекращающийся вой и грохот я засы...

1* Название планеты "Сатурн" на шумерском