Глава 18.

                  - Ты меня слышишь? Открой глаза.    Я слово выбиралась из черной дыры. Усилий прикладывать не хотелось. Было легче остаться внизу и спать. Но у меня чесалось лицо, и желание, чтобы это прекратилось, взяло верх. Я попыталась дотронуться до лица, но мою руку откинули.                 - Можешь назвать свое имя? Какой сегодня день?   Я открыла глаза и сразу же их закрыла из - за яркого света, затем проморгалась, смягчая жжение. Я лежала в машине "Скорой помощи". Надо мной, улыбаясь, стояла чернокожая женщина с гладко причесанными волосами.                  - Привет. Добро пожаловать обратно, - улыбнулась она.                 - Отем! - пробормотала я.                 - Вообще - то, сейчас зима.    Я сдвинула кислородную маску и попыталась сесть.     Женщина аккуратно опустила меня назад, надавив на плечи:              - Полежи спокойно, пока не доедем до больницы, а там доктор тебя осмотрит.     Живот скрутило. Я поискала взглядом Дэкса, но увидела только свисающие со стен трубки и пластиковые коробочки, очевидно с препаратами для оказания первой помощи. По другую сторону от меня сидел рыжеволосый парень с планшетом. Похоже, Дэкс успел сбежать до того, как приехала "скорая". Эта мысль помогла мне расслабиться. Я не хотела, чтобы парень попал в неприятности, а он был уверен, что так и произойдет, если он попадет в руки властей.     Я осталась лежать, но убрала с лица маску:                     - Нет. Меня зовут Отем. Сейчас январь. День Мартина Лютера Кинга. Точную дату не помню. Я застряла в библиотеке. У вас есть телефон? Хочу позвонить родителям.                  - Какой номер? Мы попросим их встретить нас в больнице.                  - Спасибо.     Мама обычно не плакала, так что меня удивили слезы в ее глазах. И тогда я тоже пустилась в рыдания. Мы плакали по разным причинам. Она от радости: ее дочь жива. Я из - за того, что чувствовала себя ужасно, дав повод думать обратное. Мама прижимала меня к себе так долго, что доктору в конце концов пришлось сказать ей, что мне нужно поставить капельницу, чтобы предотвратить обезвоживание организма.                   - Мам, я в порядке.    Глубоко вдохнув, мама заставила себя успокоиться, промокнула глаза и выпрямилась:                 - Я знаю, что ты будешь в порядке. - Она повернулась к доктору, пока медсестра возле меня подготавливала иглу: - Когда она сможет вернуться домой?               - Как только мы прокапаем литр физраствора и снова проведем необходимые анализы.   Мама кивнула.   Медсестра показала на мою толстовку:            - Сними, пожалуйста, чтобы я могла поставить тебе капельницу.    Я забыла, что была в толстовке Дэкса. Подумав о нем, я посмотрела на ноги, на которых его носки все еще были натянуты на джинсы. В тот момент, когда мама повернулась ко мне спиной, я выправила джинсы. И вместо того, чтобы снять толстовку, как попросила медсестра, я закатала рукав. Мне до сих пор было холодно.                  - Так пойдет?    Кивнув, женщина рассмотрела мою левую руку в поисках идеальной вены, затем поднесла иголку. Я тут же отвернулась и отвлеклась на разговор с мамой:                 - Где папа?                 - Едет сюда.     Я втянула воздух сквозь зубы, когда игла вошла в кожу. Медсестра прикрепила иголку пластырем.                - У кого - нибудь есть мои ботинки? - спросила я.    Медсестра и доктор обменялись взглядами и оба покачали головами.               - Мы посмотрим у входа, сказала медсестра, и они с доктором оставили нас одних.               - Они, наверное, до сих пор в библиотеке, - улыбнулась мама. - Сомневаюсь, что кто - нибудь догадался забрать.    Я даже прекрасно помнила, где ботинки стояли - под стулом, рядом с рюкзаком Дэкса. Возможно, он забрал их, когда убегал. Надо будет спросить его в школе.               - Ты больше беспокоишься за ботинки, чем за телефон? - спросила мама. - Впечатляет.               - Точно. Мой телефон.   Я не хотела думать о своем рюкзаке в багажнике Джеффа и о том, что с ним случилось. Но знала, что должна. Теперь, когда я все объяснила и мама вроде начала успокаиваться, настало время узнать о Джеффе.    Но не успела я и рта раскрыть, как вошел мой старший брат Оуэн, а за ним папа, пересекающий тот пугающий вопрос. О Джеффе.                 - Что ты здесь делаешь? - спросила я Оуэна. - А как же учеба?                 - Сейчас праздник. К счастью, тебя объявили мертвой в праздник, не то бы я пропустил лабораторку по химии.   Точно, сейчас праздник, и конечно же брат добирался бы шесть часов из Университета Невады до дому.    Мама хлопнула его по руке:                   - Не паясничай, все серьезно.                   - Теперь уже нет, - ответил брат, обнимая меня. - Рад, что ты жива.                   - Да, я тоже.    Оуэн крепко взял меня за руку и не отпускал, пока я со смехом его не оттолкнула.   Папа присел на край кушетки:                 - Что случилось?    Пришлось снова описывать всю ситуацию. Только я умолчала о Дэксе. Я обещала ему, что никому о нем не расскажу, и планировала сдержать свое слово.                - Как ты сейчас себя чувствуешь, детка? - спросил папа.                - Проголодалась. Молочный коктейль и картошка фри наверняка меня вылечат, - хлопая ресничками, ответила я.    Папа взъерошил мои волосы:                  - Похоже, ты в порядке.                  - Я тоже почувствую себя лучше с молочным коктейлем, влез Оуэн. - Знаете ли, еще утром моя сестра была мертва.    Папа призадумался.                 - Как вам такой слоган? - спросил он. - Молочные коктейли: лечение шока от мысли, что ваш любимый мертв.   Мама закатила глаза:                - Вэнс, ты ничем не лучше детей.                - Пойдем, Оуэн, - улыбнулся папа. - Возьмем коктейли на всех.     И они ушли, но перед этим Оэун показал мне большой палец. Мама так сильно сжала мою руку, что пальцы побелели. Но у меня не хватило духу попросить ее ослабить хватку. Я заерзала на кушетке: жесткие больничные простыни вызывали зуд. Доктор сказал, я могу уйти, когда весь физраствор из висящего рядом пакета вольется в мою руку, но, очевидно, это надолго, потому что пакет по - прежнему оставался почти полным.                - Мам, - произнесла я, не желая задавать вопрос, который нужно было задать. Я не хотела слышать ответ. Хотела притвориться, что теперь все нормально, раз я выбралась из библиотеки. - Как Джефф? Ты что - нибудь слышала?               - Он все еще в критической состоянии - это последнее что я слышала. Но я не узнавала со вчерашнего дня. Была занята поисками.              - Поисками? - Потребовалось много времени, что бы понять: мама говорила обо мне. - Ах да! - Ее глаза блестели от сдерживаемых слез. - Прости, мам.             - Ты не виновата. Я так рада, что ты в порядке.             - Но Джефф...    Теперь слезы жгли мои глаза.             - Извини, дорогая.             - С ним все будет в порядке?    Мама погладила меня по руке, наконец ослабив хватку, но не ответила на мой вопрос.            - Мне можно его увидеть? Он здесь?           - Он в Солт - Лейк, в отделение интенсивной терапии. Посещения разрешены только членам семьи.    Я кивнула. Может, отправить ему цветы или что - нибудь еще. Может, позвонить в больницу, и они расскажут мне, как он. Скажут, что он в порядке. Потому что с ним все будет хорошо.    Я пялилась на прозрачный пакет физраствора, пока не приоткрылась дверь и не появился белый стакан.   Я улыбнулась:             - Посмотрите - ка, кто пришел навестить меня. Молочный коктейль.   Мама повернулась на стуле:            - Заходи, Вэнс, не то доктор увидит, что ты протащил это сюда.     Папа вошел, а за ним следом брат со своим стаканом коктейля.           - Я протащу что угодно и куда угодно ради своей единственной дочери.    Я сделала большой глоток.           - И сколько дней вы будете "мы рады, что ты жива" родителями? Хочу знать, как долго я могу вами пользоваться.    Мама попыталась смерить меня серьезным взглядом, но в итоге ей пришлось снова сдержать эмоции.    Оуэн закатил глаза и за маминой спиной проговорил одними губами:                - Молодец.                - Ладно, хорошо, я не стану вами пользоваться, если ты перестанешь плакать, - улыбнулась я маме.               - Я просто так рада, - произнесла она.     Папа положил руку мне на плечо.             - Знаю, пробормотала я.    Я знала, что родители уже в порядке. Но мне казалось, что для меня настоящая трагедия только началась. И все же ради них я постаралась выглядеть счастливой.      Мои родственники были не единственными посетителями. Не успел закончиться литр физраствора, как ко мне заглянули Лиза, Эви и Морган. Девочки сказали, что по новостям объявили об окончании поисков.               - Я думала, ты поехала с Джеффом, - прошептала Лиза, пока остальные общались с моими родителями, - Была в этом уверена. Мы даже не успели развести костер, когда повалил снег. Мы только добрались до поляны и решили отправиться сразу же в коттедж, чтобы потом не пришлось буксировать машины. Джефф уехал первым.                    - Почему ты подумала, что уехала, не сказав тебе?                   - Не знаю. Это было похоже на безумие. Эви кричала, что промокнет. Все смеялись. Я давила на тебя, чтобы ты призналась в своих чувствах Джеффу на костре. Вот и решила, что ты уехала с ним. И знаешь, что я подумала? Я подумала: "Вперед, Отем". Я гордилась тобой. А потом услышала новости и ощутила такую подавленность. Моя вина, что ты была с ним.                 - Меня с ним не было.                 - Знаю, но я думала, что ты с ним и что это моя вина. Извини.    Я покачала головой:                 - Лиза, прекрати. Даже если бы я была с ним, ты ту ни при чем. Это несчастный случай. - Я глубоко вдохнула. - Слава богу, с ним никого не было.                - Да уж! В его машину по пути к костру запрыгнули только девочки, и все они отправились в коттедж.               - Но Джефф, - произнесла я.               - Знаю. Поверь мне, я знаю.               - Тебе удалось его увидеть?               - Он в палате интенсивной терапии. Никаких посетителей.    Я вздохнула. Нельзя отчаиваться, пока я ничего о нем не узнаю. Лицо Лизы отражало мое состояние - беспокойство. Похоже, это же чувство отразилось на моем лице, потому что подруга прилегла ко мне и обняла за талию:                  - Я так рада, что ты в порядке.                  - Мне и не грозила опасность. Со мной все хорошо.    Лиза положила голову мне на плечо:                 - Прости, что оставила тебя в библиотеке. Я идиотка.   Я покачала головой:                - Нет, пожалуйста. Не волнуйся об этом. Я сама виновата в том, что выпила литр лимонада.     Лиза потянула за рукав моей толстовки:               - Это чья?    Я вспомнила, как легко Дэкс распознавал мою ложь, и попыталась сохранять спокойствие.              - Нашла ее в библиотеке. Там было холодно.   Лиза понюхала меня:              - Пахнет хорошо. Как...    Дэкс! Она пахла как Дэкс.            - Мужчина, - договорила подруга, и я засмеялась. - Пахнет как парень. Приятно пахнет.             - Я тоже так подумала, когда ее надела.   Лиза села:            - Тебе было страшно?    Я покрутила ярко - розовый браслет, который все еще обвивал мое запястье:            - Да нет.            - Ты должна обо всем мне рассказать, когда отсюда выберешься.           - Обязательно.    И я расскажу. Расскажу подруге все через несколько недель, когда шумиха утихнет и люди перестанут задавать вопросы. Когда Джеффа выпишут из палаты интенсивной терапии и он пойдет на поправку. Когда пройдет достаточно времени для того, чтобы Дэкс понял, что не попадет из - за того, что случилось, в неприятности. Тогда я ей все расскажу.