Глава 13. Странные женщины - странные разговоры

Подобно алмазу сияет роса, Но скоро исчезнет она навсегда. Так и мы — только тени Твоего сна, От нас не останется даже следа. Все наши истории — сказки и быль —Превратятся в ничтожную серую пыль. И никак не сбежать нам от сей пустоты. Ведь, не время уходит, уходим лишь мы...

На традиционную утреннюю Колыбельную все домочадцы Элиона собрались, как всегда, в атрии возле фонтана. Обладая идеальным музыкальным слухом, Этель виртуозно не попала ни в одну ноту. При этом она всеми силами старалась переорать остальных. Слуги удивлённо косились на неё, самые чувствительные откровенно морщились. Элион же во время пения, на свою падчерицу даже не глянул. А после, подошёл, похлопал её по плечу и сказал:

— Чтоб меня кошмар забрал! Какая же ты молодец! В первый раз вижу, чтобы колыбельную пели с такой силой. Вот где истинное почтение! Вот где истинное смирение! Я тобой горжусь, дочурка! Чтоб в следующий раз все так пели! Понятно вам?

Этель ответила ему хмурым взглядом.

— Не хмурься, морщины рано появятся. — сказал Элион и ушёл.

Заметив, что с ней хочет заговорить Марта, Этель отвернулась и схватила под руку, проходящую мимо Ариадну, со словами:

— Слушай, Ари, разговор есть.

— И о чем же?

— Пойдём выйдем, а тут много лишних ушей. — сказала Этель, покосившись на мать.

Так под ручку девушки вышли в сад. Там было прохладно и безлюдно, только пение птиц и шелест листвы нарушали тишину.

— Мы тут поболтали с твоим господином. — начала Этель — Он мне рассказал кое-что интересное. Но больно уж он сложно объясняет, я не всё поняла. Может, уточнишь мне пару деталей?

— Господин сказал все, что тебе надо знать. У меня нет полномочий рассказывать тебе больше.

— Даже самую-самую малость?

Ариадна покачала головой.

— Чего же вы добиваетесь? Вы сектанты? — не унималась Этель — Хотите захватить власть? Разбудить Спящего? Вылечить его от кошмаров?

Она внимательно глядела в лицо Ариадне, чтобы понять её мысли. Но это было всё равно, что вглядываться в густой туман. Все ответы были надёжно скрыты. Этель раздражённо цокнула языком и скрестила руки на груди. Она всегда мечтала найти кого-то похожего на неё, думая, что это было бы очень весело. Но теперь, когда мечта сбылась, оказалось, что ничего весёлого тут нет.

— И как же он заставил тебя ему помогать? — недовольно буркнула Этель.

— Ему не зачем меня заставлять. Я и так сделаю всё, что нужно.

— С чего бы это?

— А ты бы как относилась к первому человеку, который проявил к тебе доброту?

— Так уж и первый? А как же мама с папой?

— Родного папу я не знала, а для мамы я была просто обузой. Лишней. Не нужной. Она меня ненавидела. И, в конце концов, когда я была чуть младше тебя, продала в публичный дом.

Голос Ариадны, всегда такой спокойный, едва заметно дрогнул.

— Вот ведь кошмар! — возмутилась Этель — Хороша мамаша! Тебя там тоже обижали?

— Да, но почти сразу я сбежала оттуда и кое-как выживала на улице. Не знаю, что было бы со мной, если б господин меня не нашёл. Он стал мне как отец. К вам с милой госпожой Мартой он тоже очень добр. Разве только за это он не заслуживает благодарности и доверия?

— Так это же не по доброте душевной. Он помогает нам, потому что мы ему нужны.

— Может и так, но я уверена, у него самые благие цели.

— Мне вот что-то не очень верится. Не понимаю, что вы все находите в этом жирном зазнавшемся алкаше.

— Поймёшь. Доверие приходит со знанием. Не переживай, время пока есть. А теперь, если ты позволишь, мне надо работать.

— А я пойду гулять. Не бойся, убегать не собираюсь.

— Знаю. — улыбнулась Ариадна.

***

Марта сидела на бортике фонтана, смотрела на купающихся и пьющих воду воробьев, и вспоминала о невероятных событиях последних дней. Собственно, заняться ей было больше нечем. Элион ушёл куда-то по своим делам, запретив ей разговаривать с Этель, пока та не перестанет обижаться. Он считал, что Марта слишком избаловала дочь, и теперь нельзя поощрять её капризы, иначе та станет совсем непослушной. Марта была не согласна с таким заявлением. Она очень жалела дочь, которой, казалось, очень трудно было привыкнуть к своей новой роли. Но спорить с мужем Марта, всё же, не посмела.

Чтоб хоть чем-то себя занять, она попыталась помочь слугам в их работе, но те только шарахались от неё. А пожилая повариха вообще упала ей в ноги, причитая, что она совсем одна, что ей некуда больше идти и чтобы госпожа не гневалась на неё. После этого, Марта решила никого больше не беспокоить. С другой стороны, всё не так уж плохо. Ведь не часто ей удавалось побыть одной. А теперь появилась возможность как следует всё обдумать.

— Госпожа Марта. К вам пожаловала Мелентия дочь Криза. Вы примете ее? — бодрым голосом отрапортовал Аристо.

Марта вздрогнула от неожиданности. Увлеченная мыслями, она даже не заметила, как подошёл молодой слуга.

— Та самая Милентия?

— Боюсь, что да. — ответил Аристо, уставившись в одну точку прямо перед собой.

Марта нахмурилась. По слухам, эта Милентия — бывшая (а бывшая ли?) любовница Элиона. О чем бы она ни хотела поговорить, разговор явно обещает быть неловким. И чего ей понадобилось? Но, с другой стороны, выгонять пришедшего гостя было очень невежливо, тем более, что Мелентия может подумать, будто Марта её боится. Да и к тому же, об этой девушке ходило столько сплетен, интересно было взглянуть на неё. Марта мечтательно улыбнулась, она ведь теперь так счастлива, и вряд ли кто-то сможет испортить ей настроение.

— Ладно, пусти её, пожалуйста.

Марта успела прокрутить в голове несколько вариантов развития событии, прежде чем пришла Мелентия в сопровождении Аристо. Гостья разглядывала юношу так недвусмысленно, что он начал смущаться.

— Будут ещё указания? - спросил Аристо, глядя на купающегося в фонтане воробья, будто это было самым интересным зрелищем в его жизни.

— Нет, всё. Спасибо тебе большое! - ответила Марта.

Аристо, с нескрываемым облегчением, поторопился покинуть атрий. Мелентия проводила юношу пристальным взглядом, облизнула губы и сказала:

— Какой красавчик! Одолжи мне его на пару деньков. Ой, да шучу я, не смотри на меня так. Ну и как ты тут? Привыкаешь к новой роли?

Марта уже начала жалеть, что сразу не выгнала наглую гостью. Она была красива, даже слишком, со своими большими чёрными глазами, пышными формами и изящными манерами. Правда, не очень молода, вряд ли ей было меньше двадцати пяти. Одета она была в простое розовое платье. Вглядевшись получше в лицо гостьи, Марта заметила ещё кое-что. На скуле девушки, под толстым слоем пудры, едва виднелся синяк.

Заметив реакцию Марты, Мелентия, как бы невзначай, повернула руку так, что стали видны синяки, оставленные на нежной коже предплечья, чьими-то большими и сильными пальцами. Девушка звонко рассмеялась:

— Заметила всё таки. А ты внимательная. Ах, это мой папочка. Он разгневался, что кое-кто женился на тебе, а не на его дочурке. Но так как, ни тебя, ни Эличку он избить не может, то отвёл душу на мне.

Фамильярное прозвище мужа, звучащее из уст его любовницы, очень больно кольнуло сердце. Но Марта не могла не посочувствовать несчастной девушке. Когда-то и она сама была в таком же положении. Марта до сих пор вздрагивала, если кто-то слишком сильно хлопал дверью. Ведь ей, такой громкий хлопок, на протяжении многих лет возвещал о том, что отец пришёл домой в дурном настроении.

Видя реакцию Марты, Мелентия отмахнулась.

— Да пустяковина. Не бери а голову. После вашей свадьбы, ничто уже не может причинить мне большей боли. Как называется, когда ты не можешь чего-то пережить, но это случается, а ты всё равно, почему-то, продолжаешь жить дальше?

— Мне очень жаль, Мелентия.

— Ой! Так не люблю это имя. Зови меня просто Милли. Знала бы ты, что тебя ждёт, жалела бы не меня, а себя. Нет, ты не подумай, я тебе не угрожаю. Просто ты понятия не имеешь, куда попала. Этот брак для тебя не благословение, а проклятие. Тебя же здесь все, все ненавидят.

— Мне всё равно. Я люблю Элиона и я счастлива.

— Очень мило! Да вот только он не будет с тобой рядом целыми днями, не защитит тебя от злых слов и козней. А вот я могу тебе помочь.

— А зачем тебе это?

— Да, ты права, это выглядит странно, на первый взгляд. Но, знаешь, мы все тут живем такой скучной и одичалой жизнью. Здесь нет ни родственных чувств, ни дружбы, ни любви, даже элементарной похоти почти не осталось. Есть только власть и деньги. Но мне власть не очень доступна, деньги имеют свойство надоедать. А ты личность интересная. Жаль было бы тебя потерять.

— Может стоит поискать себе другое развлечение?

Мелентия пожала плечами.

— Так нет ничего другого, говорю же тебе. Да ты не бойся. Хотела бы я навредить, давно бы это сделала. Но, как ни странно, у меня такого желания больше нет.

— Очень мило с твоей стороны. — недоверчиво ответила Марта, продолжая искать подвох.

— Кстати, — задумалась Милли — мне вот интересно, что же он такого в тебе нашёл? Нет, ты конечно, хорошенькая. Не спорю. Но, дело в том, что Эличке нравятся девушки, так сказать, с характером, дерзкие, смелые... Как твоя... дочка... — девушка запнулась и отвела взгляд — Оу... А это уже нтересно... Я бы на твоём месте за ними приглядывала.

Ну вот и подвох.

— Этель же всего одиннадцать! - возмутилась Марта.

—Младшей наложнице моего папаши — двенадцать. Говорят, чем старше мужчина — тем моложе любовницы.

Это было уже слишком. Марта вскочила и, указав на выход, крикнула:

— Вон из моего дома!

Она чувствовала как горели её щеки и напряглись мышцы в ожидании скандала.

Но Мелентию её поведение, кажется, нисколько не оскорбило, даже развеселило. Девушка снова рассмеялась махнула рукой и сказала:

— А у тебя, оказывается тоже есть характер! Мне нравится. Чувствую, мы подружимся.

Она встала и ласково щелкнула Марту пальчиком по носу.

— Красавица. Ладно, я пойду, пожалуй. До скорой встречи! Не скучай!

***

Этель бесцельно бродила по богатому району Фебры, который находился на вершине холма. По краю лесистого обрыва тянулся невысокий каменный заборчик. Дойдя до увитых плющом развалин, Этель уселась на этот заборчик и свесила ноги. Внизу, маленькие, словно игрушечные виднелись дома и улочки бедного района, так называемой "Нижней Фебры", по ним, как муравьи сновали туда-сюда крохотные люди. А дальше было море. Раньше Этель моря никогда не видела и знала о нем только из рассказов. Но слышать о чем-то и увидеть своими глазами — разные вещи. Оно было огромным черным, неспокойным. Ветер гнал над ним клочья седых мрачных облаков. А далеко-далеко над самым горизонтом едва виднелся серебристый туман. Говорят, что за этим туманом ничего уже нет, что за ним — горизонт Иллюзии — ничто. Несмотря на строгий запрет, во всё времена находились смельчаки, которые пытались доплыть туда. Но они либо не возвращались вовсе, либо их возвращало море, правда, не в том состоянии, в котором они могли бы что-то рассказать. Нельзя уйти за горизонт Иллюзии, всё живое и неживое — фрагменты сна великого Спящего — навсегда поймано в ловушке Иллюзорного мира. Нельзя покинуть то, частью чего ты являешься....

— Облака идут с моря — к дождю. — послышался совсем рядом хрипловатый женский голос.

Этель обернулась. Позади нее стояла пожилая женщина. Высокая, худая, в длинном закрытом платье, она была похожа на черную осу. Несмотря на возраст, выглядела она весьма величественно. Только ее пальцы, сжимающие набалдашник трости... Суставы их болезненно распухли. Этель смотрела них и в разум стала просачиваться боль, будто ее собственные пальцы наполнили битым стеклом. Этель замотала головой и потерла покрасневшее лицо приятно прохладными ладонями.

— Ох... Извините... А я вас видела. Вы были на маминой свадьбе.

— Да была. - ответила женщина — Твоя мама была ослепительна. И ты тоже.

Этель скривилась, вспомнив неприятные моменты того дня.

— Да уж. Благодарю. Вы тут живете?

— Нет, я из Нептоса. Я преподаю в школе, где учились Элион и Креонт. Точнее, я её директор.

Этель удивлённо посмотрела на женщину.

— Так это вы госпожа Эллада?

— Так точно. И откуда же у тебя такие познания?

— Шутите, да это мечта моей жизни — у вас учиться!

— Похвальное стремление. Но все же лучше слезть с холодного камня. Слишком много неприятностей можно получить. Ну и когда же мне тебя ждать?

— Да не, мне нормально. Спасибо. — ответила девочка, но с ограды все же встала. Ветер и правда был не ласковый и она закуталась в плащ — Видать, никогда. Меня не пускают в вашу школу. Отчим мой новый слишком строгий.

— Весьма печально. Давай прогуляемся, а то мне тяжеловато стоять на одном месте.

Не дожидаясь ответа, Эллада поковыляла в сторону от ограды. Этель послушно пошла за ней. У неё было столько вопросов, но видно было, что Эллада хочет что-то сказать, и было невежливо перебивать её.

— Как раз о твоём отчиме я и хотела с тобой поговорить. — наконец заговорила женщина — Тебе надо быть осторожней.

— Да ладно.

— Я знаю его уже очень давно. Он был примерно твоего возраста, когда поступил в нашу школу. Уже тогда он был крайне порочным и жестоким. Пьянствовал, бунтовал, постоянно участвовал в драках. Ради смеха, натравил собаку на одного из учителей, она сильно покусала его, на всю жизнь оставив шрамы. Конечно, с возрастном, он стал хитрее и заработал себе репутацию веселого простака, но суть его не изменилась.

— Он рассказывал, что бросил школу.

— А он не говорил почему это сделал?

— Неа.

— Дело в том, что тогда с ними училась девушка, как ты, из простой семьи, но очень одаренная. Ее изуродованный труп нашли в саду за школой. Мне до сих пор не по себе, когда я ее вспоминаю. Такая красавица была... и вот... Последним, кто ее видел был наш Элион. Он же до этого увивался за ней, а она посмела отвергнуть его ухаживания. И он явно был этим не доволен. Я нашла у него в комнате вещи, запачканные в её крови. Все говорило против него, да он и не особо отрицал. Но преступление так и осталось безнаказанным. Никто не посмел выдвинуть обвинения против сына патриция. А меня никто не слушал.

— Во дела...

— Я много лет наблюдала за ним. И боюсь, что он примкнул к отступникам. Он много ездит по городам, и неизменно, там, куда приезжает, погибают дети. Боюсь, что и для тебя уготована подобная участь. К тому же, ты девочка не обычная. У тебя есть особый дар. И судя по всему, твой отчим желает его заполучить.

— А вы-то ещё откуда про меня знаете?

— Дорогая, знаешь, сколько детей училось в нашей школе, и среди них таких, как ты было немало. Мне не надо обладать особыми способностями, чтобы вас видеть. Даже не знаю точно, что именно вас отличает. Что-то во взгляде, наверно.

— Но зачем ему убивать детей?

— Отступники верят, что убивая таких особенных детей, они получают их силу. И надеятся, что эта сила поможет им стать богами.

— Да разве у сектантов есть хоть какой-то шанс?! — повысив голос, спросила Этель.

— Тихо, не кричи. — шикнула на неё Эллада — Они верят, что есть. И ради этой веры они не пожалеют ничьей жизни.

— Вот же ж говнище!

— Не стоит ругаться.

— Да это не ругательство, а констатация факта. У меня как бы отчим детоубийца. Ниче, да? Я же в полнейшей заднице! А ведь я чувствовала, что с ним что-то не так! Я же говорила, говорила маме! Ну почему она меня не послушала?! Почему она такая дура?!

Эллада положила руку на плечо Этель, желая её успокоить.

— Весьма неразумно было с её стороны не прислушаться к твоим словам. Ты не по годам умна. Но очень сомневаюсь, что, даже если бы она тебе поверила, у вас был бы хоть какой-то шанс не попасть сюда.

— Надо остановить его! Надо... Надо пожаловаться, что-ли!

— И кому же? Его брату? Богам? Кто нас послушает? Дорогая моя, пойми, мы в этом мире никто. Богам он, при всём желании, ничего сделать не сможет. А наши жизни и жизни тех несчастных детей ничего для них не стоят. Он может делать с нами всё что угодно, и никто его за это не накажет.

— Но ведь отступничество - это преступление.

— Да, но нельзя обвинять в преступлении такого человека, как он, без доказательств, иначе тебя саму объявят преступницей.

— А где их взять-то?

— А вот это уже только ты сможешь. Ты должна обмануть и заслужить его доверие.

— Да как? Он все наперед знает, он же мысли читать умеет? Как я смогу его обмануть?

— Дорогая моя, никто, не умеет читать мысли по-настоящему. И, на самом деле, даже последнего глупца нельзя обмануть, если он сам того не позволит. Но, при этом, величайшего мудреца можно заставить поверить в любую ложь, если он захочет считать ее правдой. Люди хвалятся своим умом, но, в большей мере, движут нами чувства, а не разум.

— И что дальше?

— О, дорогая моя, ты еще так юна. Не надо быть оракулом, чтобы прочитать твои мысли. Они написаны у тебя на лице. Ты должна научиться их скрывать.

— Я не умею.

— Если хочешь выжить — научишься. Это, на самом деле, не так уж сложно. Представь, что твой разум — это дом. Твой отчим может в нём свободно разгуливать, но только ты знаешь, что и где лежит. И ты можешь спрятать то, что ему видеть не надо. Я представляла тайную комнату и прятала мысли и чувства в ней. Ты можешь представить что-то своё, главное, чтобы ему не пришло в голову искать там.

— Л-ладно. Я попробую. Вы останетесь со мной?

— Нет, к сожалению, твой отчим слишком хорошо меня знает. Боюсь, он заподозрит что-то, если я задержусь тут дольше положенного срока. Но у меня есть друг. Я позову его и он найдет тебя. Не бойся. Он не позволит причинить тебе вред.

Перед ними остановилась небольшая крытая повозка. Подбежал кучер и помог Элладе забраться в неё. Выглянув из окна, женщина помахала рукой растерянной девочке:

— Прощай, дорогая. Держись. Скоро придёт подмога.

***

Через пару часов начался дождь. Вода лилась с неба сплошным потоком. По небу метались молнии и грохотали раскаты грома. Однако, Эллада всё же решилась на поездку. Хоть, путешествие в такую погоду могло быть рискованным, но оставаться в Фебре было еще опасней. Пара коней резво несли карету по мокрой скользкой дороге. От сырости и холода боль, поселившаяся в суставах Эллады, стала ещё злее. Хотелось кричать и плакать, но нельзя было позволить боли завладеть разумом. Эллада ехала и молилась тому единственному, кто мог и хотел её услышать, и кто был для неё важнее любых богов.

А Кучер — худощавый мужчина средних лет — скороговоркой шептал молитвы и пытался спрятать лицо от холодных капель под капюшоном. Очень плохая примета ехать в ливень. Все дороги вне больших городов и в лучшие-то времена представляли собой воплощение катастрофы. А если потекут слезы Спящего? Куда тогда бежать? Где прятаться?

Тут прямо на пути показалось упавшее дерево. Кучер остановил повозку, опасливо огляделся и спрыгнул на мокрую дорогу.

Отвлекшись от своей молитвы, Эллада выглянула в окно.

— Что случилось?

— Да, дерево. Сейчас уберу, и поедем дальше.

Эллада собралась продолжить свою молитву, но, почувствовав, как повозка чуть качнулась, снова глянула в окно. И там, в ярком отблеске молнии, она на мгновение увидела симпатичную звериную мордашку с блестящими глазками и носиком-пуговкой.

***

Изгой лежал на спине, слушал дождь, будто множеством пальцев барабанящий по крыше и думал, как одолеть очередного монстра. Точнее, на этот раз, целое семейство монстров. Несколько огромных хищных птиц облюбовали себе место рядом с небольшой деревушкой и уже успели похитить нескольких домашних животных и двоих маленьких детей. Убить монстров будет сложной задачей, но не невыполнимой.

Вдруг все мысли и образы будто сдуло ураганом, и перед ним появилась Эллада. Изгой не сразу её узнал. Она очень сильно изменилась. Постарела. Жутковато было видеть её такой. Сколько лет прошло с их последней встречи? Тридцать? Сорок?

Голос её был совсем тихим, но прислушавшись, Изгой смог разобрать слова: "...бесценный мой, прости меня. Конечно, я прекрасно помню, что ты приказал мне забыть тебя. Я и правда пыталась это сделать. Хотя, разве может человек забыть потерянную часть своего тела? Даже если захочет, она будет напоминать о себе фантомными болями. А я с тобой потеряла часть своей души. И боль она доставляет неимоверную. Как мне перестать искать в чужих лицах твои черты? Как изгнать тебя из своих снов? Я так и не научилась этому. Прости. Но всё же я покорно молчала все эти годы и не напоминала о себе. Теперь же случилось кое что очень важное. И мне очень нужна твоя помощь...". Изгой протянул руку и погладил тыльной стороной ладони её призрачные белые волосы. Но, внезапно, Эллада исчезла. Изгой почувствовал, укол в щеку и его мышцы вывернул жуткий спазм. Боль, к счастью, продлилась недолго. Но тут же начали неметь руки и ноги. Изгой попытался встать с кровати, но, вместо этого, просто упал с неё.

— Феееееб! — только и смог позвать он.

Феб сидел в гостиной, общался с семьёй, приютившей их, и усиленно пытался строить глазки симпатичной хозяйской дочке. Услышав крик Изгоя, он бросился на верх, в гостевую комнату. Вся семья побежала за ним.

— Что с тобой? — летописец попытался помочь Изгою встать, но тот оттолкнул его.

— Достань лошадь... фаэтон... что угодно... Надо срочно ехать!

— Но сейчас же ночь и ливень!

— Я у тебя погоду спрашивал?!

— У вас есть лошадь? — спросил Феб хозяина дома. Тот покачал головой — Но тебе же плохо. Как я тебя бг'ошу?

— Задержишься ещё на секунду, и плохо станет тебе! — рявкнул Изгой. Он уже начал понемногу приходить в себя и у него почти получилось сесть, облокотившись спиной о кровать.

— Да, да, конечно, я мигом. — ответил Феб и вылетел из комнаты.

— А вы чего ждёте? — невежливо поинтересовался Изгой у хозяев дома, и те тоже убежали.

🎵 Роман Рябцев, Хелависа — "Последняя песня"Кипелов — "Я здесь"