3. Холодная расправа

Эмили пришла в себя от тупой, ноющей боли, пронизывавшей все ее тело. Комната оставалась погруженной в полумрак, словно тьма не хотела ее отпускать. Возле двери маячила темная фигура, и в животе у Эмили все похолодело от ужаса. Это был Том. Его черные косы были заплетены с небрежной точностью, а взгляд оставался непроницаемым, как у хищника, оценивающего свою добычу.

— Доброе утро, — произнес он, и его голос, тихий и ровный, прозвучал как холодный ветер. — Как ты себя чувствуешь?

Эмили попыталась пошевелиться, но боль пронзила все ее тело, заставив вскрикнуть. — Где я нахожусь? — прохрипела она, ее голос был полон ненависти и отчаяния. — Какого хуя ты со мной сделал?

Том медленно подошел к ней, и каждое его движение было рассчитанным, словно он был механизмом, а не человеком. Его взгляд не выражал никаких эмоций, и это было еще страшнее, чем ярость.

— Ты здесь, — ответил он, его голос оставался спокойным и невозмутимым, — потому что так нужно. Тебе здесь лучше.

—Что значит мне здесь лучше?! — взвыла Эмили, ее голос сорвался на крик. — Я хочу уйти отсюда! Ты меня похитил, гребаный ублюдок!

Том остановился, на его лице не дрогнул ни один мускул. — Ты все еще не понимаешь, — произнес он, словно с сожалением. — Ты не можешь уйти. И ты не должна.

— Да пошел ты, блять, знаешь куда?! — выкрикнула Эмили, чувствуя, как ее охватывает ярость. — Ты, гребаная псина, не можешь меня здесь держать! Я не твоя!

Том подошел ближе, но не дотрагивался до нее. — Ты ошибаешься, — сказал он, его голос оставался таким же ровным и хладнокровным. — Это место — твой дом. И я – твой единственный.

— Что за...я что тут, шлюха твоя что ли?! Черт,не надо было вообще с тобой начинать общаться, ты обманул меня!!— заорала Эмили, ощущая, как ее душит бессильная ярость. — Ты, блядь, сдохнешь, когда я выберусь отсюда!

Том снова не отреагировал на ее оскорбления. — Ты можешь кричать сколько угодно, — сказал он, словно говорил с ребенком. — Но ты не сможешь изменить правду.

Внезапно его рука взлетела и со всей силы ударила Эмили по щеке. Боль была резкой и пронзительной, и во рту снова возник вкус крови. Эмили вскрикнула, хватаясь за горящую щеку.

— Не надо кричать, — сказал Том, его голос был лишен каких-либо эмоций. — Это не поможет.

Эмили заплакала от бессильной злобы. Она попыталась подняться, но ее тело отзывалось мучительной болью.

— Ты,можешь сколько угодно меня бить, но я никогда не стану твоей!Сам не видишь что это бред?!закричала она, пытаясь выплюнуть слова вместе с кровью. — Я никогда не полюблю тебя, гребанный псих!

Том просто смотрел на нее, его глаза оставались холодными и пустыми. — Ты научишься, — сказал он, словно говорил по заученному сценарию. — У тебя нет выбора.

— Да пошел ты!— кричала Эмили, чувствуя, как слезы текут по ее щекам. — Я лучше сдохну, чем стану твоей!

Том, казалось, не слышал ее слова. Он подошел к ней и, не говоря ни слова, резко ударил ее в живот. Эмили вскрикнула от боли, согнулась пополам и попыталась вдохнуть, но воздуха не хватало. Ее глаза застилала пелена, и казалось, что сейчас она потеряет сознание.

— Не кричи, — произнес Том, его голос оставался таким же спокойным и ровным. — Это бессмысленно.

Эмили с трудом перевела дыхание, и боль постепенно отпускала ее. Она посмотрела на Тома, и в ее сердце зародился страх, смешанный с отвращением. Он был хладнокровным и невозмутимым, словно его не трогали ее крики и ее страдания.

— Зачем ты это делаешь? — прошептала она, и в ее голосе прозвучала мольба. — Что ты хочешь от меня?

Том промолчал, пристально глядя на нее. — Ты моя, — ответил он, и его голос был лишен эмоций. — И ты не покинешь меня.

Эмили отвела взгляд, чувствуя, как ее отчаяние достигает своего пика. — Нет, — прошептала она, ее голос дрожал, — Я не твоя... Я никогда не... —и тут Эмили почувствовала что горло уже на взводе,хотелось пить , боль была жгучая , в животе , щеке и в теле .

после она  поняла что много говорить бессмысленно , ведь он все равно не слушал ее.

Том снова не ответил. Он подошел к окну и несколько минут стоял молча, глядя на море. Эмили лежала на полу, в полном изнеможении, чувствуя, как боль и усталость сковывают все ее тело. Она ненавидела Тома, она ненавидела этот дом, она ненавидела все, что с ней происходило.

Он обернулся и, не говоря ни слова, подошел к ней, поднял ее и усадил на кровать. Он нежно коснулся ее щеки и бережно убрал с ее лица прядь волос. Его глаза внезапно стали полны сожаления.

— Прости, — прошептал он, его голос звучал виновато. — Я не хотел причинять тебе боль. Я просто хочу, чтобы все было хорошо.

Эмили не ответила. Она не могла понять, как он мог быть таким жестоким и сочувственным одновременно. Она чувствовала, как ее сознание начинает расщепляться на части, как ее чувства перемешиваются. Она все еще его ненавидела, но вместе с тем, она чувствовала что-то странное , будто прощает

— Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, — тихо проговорил Том, обнял ее и прижал к себе. И Эмили вдруг почувствовала, как что-то меняется. Ее боль не ушла, но она почувствовала что-то, похожее на... покой. Она не понимала, что это за чувство, но оно было теплым и успокаивающим.возможно , тогда у нее промелькнул стокгольмский синдром...

/Стокго́льмский синдро́м — термин, популярный в психологии, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь, взаимную или одностороннюю симпатию, возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения и/или применения угрозы или насилия.