Экстра IV

Ей хотелось одновременно и плакать, и смеяться, и чуть-чуть провалиться под землю. Все ментальные силы уходили не только на сдерживание дрожи во всех конечностях, но и на банальное желание закатить грандиозную истерику с заламыванием рук, ног и барабанной дробью каблуками об лицо уже известной нам особы. Руки у Сильвии чесались неимоверно, но позориться перед "людьми" ей не хотелось, что беспрепятственно позволяло Рону таскать ее по всему залу в танце.

Мужчина же был доволен жизнью. Он получил то, что хотел и теперь имел право этим наслаждаться. Да, он знает, что его невеста позже закатит скандал, может быть поплачет, но вскоре со всем смирится и родит ему наверное ребенка... двое детей, а может и трое... Если больше, то это уже будет мини-клан с примесью дурдома. Большой такой примесью.

Наивный.

Позже.

Мимо его головы просвистел нож и воткнулся прямо рядом с ухом.

"Девушка кидается столовыми приборами довольно метко" - подумал мужчина вовремя уходя от летящей в паховую зону вилки. Этот цирк начался сразу же после окончания бала, когда благородные вампиры расползлись по своим склепам и продолжался уже полчаса. Прислуга пряталась по всем углам. Особо невезучии вжимались в стены и делали вид, что они ее часть. Гам, шум и крики с угрозами были слышны по всему замку, ведь пылкие "влюбленные" не первый раз нарезала по нему круги. Сильвия уже поняла, что больше не человек, что нисколько ее не расстроило, а даже немного обрадовало: теперь она могла с легкостью догнать вампира и накостылять ему, что собственно и пыталась сделать, но тот был гадом редкостным и так просто на пытки сдаваться не собирался. А ей так хотелось...

Под утро она устала и отправилась искать свою комнату, на все и на всех наплевав. Завалившись спать, угомонилась. По коридорам собственного замка Рон пробилался словно партизан, посылая вперед своего верного слугу - дворедского. Целый день было тихо. Прислуга с затаенным дыханием ждала вечера. И он наступил, но вопреки всеобщему страху, вечер был на редкость тихим. Новая хозяйка из своей комнаты не выходила. Рональд насторожился: такими темпами она может и умереть от жажды и ему этого, естественно, не хотелось. Собрав все мужество в кулак, он вошел в ее пенаты.

Мужчины вообще не умеют воспринимать женские слезы. Одни теряются, другие раздражаются, третии вообще паникуют, а ведь мы, бывает, плачем просто так: фильм слезливый, птичку жалко или парень, который нравиться не так посмотрел и т. д. и т. п. в том же духе.

Рон сначала растерялся, а потом запаниковал. Кинуться утешать? А вдруг разозлиться? Уйти? Авось обидется? Громкий всхлип со стороны печального свертка одеял, все решил. Он просто молча подошел, взял этот сверток и, посадив на колени, начал укачивает, как новорожденного ребенка. Всхлипы через некоторое время прекратились. Из свертка вылезла растрепанная, все еще недовольная, но уже спокойная девушка. И тут вампиру стало совестно. Немножко, но совестно. Он извинялся, попросил прощение и предложил руку, сердце и другие органы в её полное распоряжение. Сильвия покачала ножкой, понадувала губки и сказала:

— Хочу платье не белое, а черное. И кольцо что бы было с изумрудом, большим изумрудом!

Кстати, детей у них было пятеро. Отомстила так отомстила...