Спешл 1. Кант/Байсон

Байсон закончил работу в бургерной вечером и направился прямо в дом Канта. В это время Кант жил один в двухэтажном доме. Его младший брат, Бейб, уехал в прошлом году учиться в Англию чтобы следовать за своей мечтой.

Байсон часто приходил ночевать к Канту, потому что его дом стал домом молодожёнов для Фаделя и Стайла. Эти двое его совсем не беспокоили, но видя, как Фадель обнимается со своим парнем каждый день, он немного ревновал и думал:

«Почему я не могу обниматься со своим парнем?»

Он был почти готов собрать вещи и переехать к Канту, ну, а Фадель не вмешивался и ничего не говорил. Иногда он думал, что Фадель, возможно, посчитал, что было бы хорошо, если бы Байсон съехал, поэтому он не говорил ни слова.

Время закрытий бургерной и тату-салона было примерно в одно время. Поэтому, когда Байсон прибыл в дом Канта, который тоже должен был уже закончить, он обнаружил, что свет в рабочей зоне всё ещё включен. Кант был в тату-комнате, но клиентов у него не было.

Байсон смело зашёл к нему.

Увидев своего возлюбленного, Кант улыбнулся, держа в руках эскиз татуировки, над которым он работал.

– Я вернулся, - сказал он.

– Ты уже здесь?

– Да, ты уже что-нибудь ел? - спросил Байсон.

– Я уже заказал еду. А ты? Ты уже поел?

– Я уже поел. Что ты там делаешь?

– Я работаю над дизайном для завтрашнего клиента. Не знаю, куда делась Лав.

Лав или Любовь – это тот самый чёрный кот, которого Байсон раньше кормил в бургерной. Кант взял его к себе и назвал Лав. Теперь пухлый кот стал салонным котом. Он очень привязан к Канту и в последнее время он также часто следовал за Байсоном. Они планировали завести ещё одного кота, возможно, рыжего.

– Он только что вышел поприветствовать меня, а потом убежал, чтобы посидеть и насладиться видом на крыше. У тебя в последнее время было много клиентов, да?

– Да, это хорошо! Так я смогу заработать денег и купить тебе вкусностей.

– Хорошо, хорошо. Продолжай в том же духе.

Кант широко улыбнулся, пожав плечами. По правде говоря, ему вообще не нужно было заботиться о Байсоне. Богатый наследник из семьи Касемсарн был очень хорошо обеспечен, ведь у любимого упрямого кота было много имущества.

Кант продолжал смотреть на Байсона, когда тот сел на кушетку для татуировки.

– Ты закончил? - спросил Байсон.

– Я закончу это завтра. Я работал только в ожидании твоего возвращения домой.

– Мне тоже есть что тебе сказать.

– Ага?

– Я тайно сделал татуировку.

– У тебя есть татуировка?

– Да, хочешь посмотреть?

– Конечно, я хочу это увидеть. Мне интересно, почему ты не разрешил мне сделать тебе татуировку. Твой парень – татуировщик, если ты забыл.

Байсон игриво улыбнулся, расстёгивая штаны. Кант нахмурился ещё больше, его прекрасные глаза расширились от удивления.

– Зачем ты снимаешь штаны?

– Татуировка на бедре.

– Где на бедре?

– На внутренней стороне бедра. - Байсон снял штаны и лёг на кушетку, чтобы показать Канту татуировку на внутренней стороне бедра.

Татуировщик ничего не сказал. Он посмотрел на татуировку в этой довольно интимной области, быстро моргнув. Его лицо стало пунцовым, без улыбки на его красивых чертах.

– Татуировщик – мужчина или женщина?

– Мужчина. Красиво?

– Байсон! - Кант стиснул зубы, пытаясь подавить ревность. В секунду iPad, который он использовал для дизайна, уже лежал там, где он обычно его держал. Он встал, положив руки на бедра, возвышаясь над Байсоном, его глаза сузились и сосредоточились на милом лице его возлюбленного.

– Почему ты ругаешься? Тебе не нравится?

– Ты меня разозлил.

– И?

– Твой парень – татуировщик, но ты позволил другому мужчине сделать тебе татуировку?

– И что в этом плохого?

– Просто место, где тебе сделали татуировку... это...

– Ты ревнуешь? - напрямую спросил Байсон, изо всех сил стараясь не улыбаться, в то время как Кант поднял глаза к потолку и стиснул зубы в ответ.

– Нет.

– Тогда что не так?

Кант замолчал, его лицо стало багровым. Затем его красивое лицо потемнело. Он громко вздохнул.

– Не хочу показаться ребёнком, но да, я завидую татуировщику, который сделал тебе татуировку, хотя я даже не знаю, кто он.

– Ах...

– И я очень зол на тебя за то, что... за то, что ты позволил кому-то другому трогать это место... в этой позе... это просто... чёрт.

– Ха-ха, подожди, ты что, собираешься заплакать от злости?

– Почему ты смеешься? - глаза Канта покраснели.

Байсон был прав: он чувствовал злость и ему хотелось плакать. Потому что...

Чёрт, когда Байсон так смеялся, всегда оказывалось, что он его дразнит.

– Что ты за татуировщик? Посмотри хорошенько, это наклейка-татуировка. Я сам себе её сделал.

– Где? Это не настоящая татуировка?

– Ха-ха, ты завёлся из-за этого. - Байсон громко рассмеялся. Кант, надувшись, подошёл и крепко схватил его за ногу. Колено Байсона было схвачено тёплой рукой Канта, когда он широко раздвинул ноги и прижал колено к кушетке.

Поза Байсона была довольно провокационной. Иногда Кант намеренно заставлял Байсона принять эту позу. Его прекрасные глаза сосредоточились на внутренней стороне бедра Байсона, когда он обнаружил, что...

Рисунок татуировки-наклейки заставил Канта решительно взглянуть на симпатичного парня.

– Ты издеваешься надо мной?

– Да, как я мог позволить кому-то, кроме тебя, сделать мне татуировку? Это было бы катастрофой.

– Ты ведёшь себя непослушно. Я сейчас очень зол.

– Хочешь меня немного наказать?

Кант открыл рот в недоумении. А после рассмеялся и бросил сердитый взгляд на Байсона.

– Ты морочишь мне голову, сводишь меня с ума, а теперь ещё и дразнишь?

– Ты возбудился?

Байсон мило улыбнулся лёжа с широко расставленными ногами, потому что Кант держал там свое колено. Он добавил больше соблазнительности, посасывая подушечку своего пальца. У Канта ещё оставалось немного злости, но Байсон ясно видел, как он снова сглотнул.

Не нуждаясь в ответе на свой вопрос, Байсон знал, что его поддразнивания заводят Канта.

– Давай посмотрим, смогу ли я заставить тебя раздвинуть ноги шире.

– Кант.

Кант ухмыльнулся, а затем сдёрнул нижнее бельё, которое ему помог снять Байсон. Байсон не сопротивлялся, дразня его он прекрасно знал, чем всё закончится.

Губы бывшего наёмника задрожали. Кант, должно быть, был очень зол на него и возможно, поэтому он был таким грубым сегодня. Он грубо засунул в него пальцы, затем тут же протолкнулся внутрь и согнул их.

Как только он применил силу к своему возлюбленному казалось, что гнев от насмешек... полностью исчез. Кант раздвинул ноги Байсона, прижимая его бледные бедра к татуировочной кушетке.

Звук толчков разнёсся громким эхом... Тук... Тук. Байсон издал приглушённый звук через горло.

Байсон схватил Канта за запястья, удерживающие его ноги, и, не отводя взгляда, устремил глубоко посаженные глаза на красивое лицо Канта.

Ему нравилось смотреть на Канта в такие моменты. Другой был так сосредоточен, что его брови были сильно нахмурены. Кант продолжал входить и выходить, медленно, но глубоко.

Байсон поднял руку, чтобы ударить Канта по лицу с такой силой, что это заставило его повернуть голову. Кант облизнул губы, прижимая кончик языка к уголку рта. Он повернулся, чтобы посмотреть на Байсона, приподняв бровь, как будто спрашивая, почему они бьют друг друга.

– Возьми меня грубее.

– Ты правда... нечто особенное, Байсон.

Боль была для него лакомством. Обычно они причиняли друг другу боль в постели. За пределами этих ритмичных занятий Кант заботился о том, чтобы обращаться с Байсоном как с маленькой принцессой.

"Обращались со мной как с принцессой, но 18+ как с рабыней."

Интенсивность толчков значительно возросла. Байсон, который дразнил с улыбкой, начал терять всю спесь.

Он был удовлетворён каждым направленным в его сторону решительным действием.

Находясь над этим человеком, Кант больше не сдерживал себя и слушал стоны Байсона, свидетельствующие о том, что ему это тоже нравилось.

– Если хочешь, чтобы было жёстко, просто скажи мне, тебе не нужно меня злить.

– Ты прекрасно играешь роль злого, ревнивого парня.

Кант увеличил интенсивность своих толчков, двигаясь так быстро, что было трудно удержать ритм. Он вбивался так глубоко, что Байсон не мог больше говорить или дразнить его. Он лежал и стонал.

Достаточно ли хорошо он играл роль ревнивого парня? Он спросит об этом у Байсона, как только придёт в себя.

Сейчас Байсон был занят наслаждением их единения.

Если он хотел, чтобы Кант был грубым, то Кант определённо даст ему это!

Редактор:

LB карта сбер 2202205094106850