Поздняя ночь.

Майк лежит на диване. Одеяло сброшено, подушка скомкана. Он не может уснуть.

Дом тихий. Джонатан храпит где-то в другой комнате. Уилл давно ушёл к себе. Оди нет.

Только он. И этот рисунок.

Он разворачивает его снова. В полумраке видно бледные, но живые краски.Паладин и маг. Сердце. Стрела. Солнце.

И лица.Такие настоящие. Такие... чувствующие.

Майк проводит пальцем по бумаге, по линии, где нарисован Уилл.Он задерживает палец на его лице.

— Почему ты это нарисовал? — шепчет он.

Но внутри он уже знает.Он чувствует, как это смотрит на него.Говорит с ним.

"Потому что я люблю тебя."

Эти слова будто звучат в комнате. Тихо. Не вслух — в голове.

И Майк, впервые за долгое время, не отмахивается от этого чувства.

Он ложится на спину.Сжимает рисунок в руках.Смотрит в потолок.

И говорит самому себе. Почти беззвучно:

— Мне страшно.— Мне так страшно.— Потому что я думаю... я тоже.

Он закрывает глаза.И откуда-то из глубины поднимается облегчение.И боль.И тёплая, пульсирующая тоска, как будто он наконец позволил себе быть честным.

"Я тоже, Уилл."

Он сжимает рисунок, как будто тот — единственное, что удерживает его от распада.

В комнате напротив Уилл не спит.

Он лежит, глядя в потолок, и чувствует, будто невидимая нить натянулась между ними.Как будто Майк тоже не спит.Как будто что-то изменилось.

И он улыбается.Грустно, но с надеждой.