Глава 10

В подвале снова пахло антисептиками и металлической прохладой. Двуногий готовился к следующему этапу. Он выбрал взрослого кота — крупного, сильного, с широкими плечами и крепким телом. Это был не испуганный котёнок, а настоящий воин, хоть и закованный в клетку. Он дрался, царапался, рвался, но наркоз оказался сильнее.

Операция была сложнее. Ткани взрослее, кости твёрже, тело упрямее. Но Двуногий был спокоен. Он знал, что делает.

Он укрепил мышцы, усилил нервные узлы. Новые крылья были больше — почти как у ястреба. Он подгонял каждую жилу, каждый шов — будто создавал искусство. И спустя два дня, когда кот очнулся, он шевельнул крылом.

— Молодец, — выдохнул Двуногий, записывая наблюдения. — Очень хорошо.

Прошло несколько дней. Кот начал вставать. Крылья расправлялись. Медленно, болезненно — но подчинялись. А потом, в тишине подвала, случилось нечто невероятное: кот прыгнул — и взмыл в воздух. Ненадолго. Всего на три сердцебиения. Но он летел.

Эксперимент прошёл удачно.

> «Этап К-8. Взрослый организм. Полноценная двигательная активность. Первый стабильный отрыв от земли. Успех. Возможна серия.»

Днём дом был тихим, наполненным шорохом страниц, звуком коготков на полу и мягким урчанием котят. Но ночью происходило другое. Когда все спали — и котята, и птицы, и даже ветер — Двуногий открывал подвалные двери.

Холодильник в дальнем углу, массивный и тихо гудящий, хранил мёртвых. Маленькие тельца, зашитые, истощённые, с крыльями или без, с глазами не своими — лежали на стальных полках. Каждый был записан, каждый имел номер и описание. Многие были неудачами. Но каждый — шаг вперёд.

Ночью он надевал перчатки, брал лопату и тихо выходил во двор. За сараем, у старой изгороди, была полянка с цветами — маргаритки, васильки, бархатцы. Он сажал туда новые каждый раз, как закапывал кого-то.

Сухарик однажды проснулся ночью. Он видел, как Двуногий несет что-то в белом полотне. Потом — звук земли. А утром на том месте уже цвёл новый цветок.

Он не понимал, что это значит. Но Тень знал. Он смотрел на эту поляну мрачно и долго.

— Не трогайте эти цветы, — шепнул он однажды. — Под ними спят те, кого ты не узнаешь.

Прошло несколько дней. Двуногий наблюдал молча, как юный кот с крыльями пытается двигаться, пытается понять, что с ним стало. Он делал пометки в блокноте, измерял силу мышцы, щёлкал камерой, снова и снова перелистывал медицинские книги.

Но однажды утром, он встал особенно рано.

Без слов, без взгляда — он уколол кота. Тот даже не успел понять. Через несколько вздохов тело обмякло. Двуногий бережно поднял его, словно он всё ещё жив, и понёс вниз, в подвал. Там уже стояла огромная стеклянная банка, наполненная мутной, жёлтоватой жидкостью.

Он аккуратно опустил тело туда. Оно медленно погрузилось, крылья разошлись в стороны, плавно качаясь. Он плотно закрыл крышку. Протёр стекло. Поставил банку на самую дальнюю полку, где уже стояли другие. В каждом сосуде — мёртвое творение: с лишними лапами, с перекошенными мордами, с глазами насекомых, с перьями на хвосте.

Он подошёл к рабочему столу и записал в журнал:

> "Объект №47. Котёнок. Присоединение крыльев и мышц: успешное. Подвижность: подтверждена. Вывод: модель нестабильна. Вскоре после активации начались судороги. Жизнеспособность — низкая. Усыпление. Сохранение в формалине."

Он закрыл книгу. Вздохнул. И достал новый шприц.