Месть и Рождество.

Кассиопея Блэк кралась по спящему Хогвартсу, ощущая на языке сладкое послевкусие шоколадных пирожных. Ее ночной визит на кухни к домовым эльфам был рискованным, но необходимым ритуалом

Она уже почти добралась до гостиной Гриффиндора, сворачивая в знакомый короткий коридор за гобеленом с танцующими троллями, как вдруг...

БАМ!

Из-за поворота на полной скорости вылетела теневая фигура и врезалась в нее так, что у них обоих вырвался синхронный, приглушенный вскрик. Кассиопея отлетела к стене, роняя остатки пирожного, завернутого в салфетку. Второй нарушитель спокойствия, более хрупкий, едва удержалась на ногах, схватившись за стену.

— Что за... — начала Кассиопея, зажимая ушибленное плечо.

Лунный свет из высокого окна упал на лицо незнакомки. Холодные серо-голубые глаза, идеально прямые черные волосы...

— Пандора? — прошептала Кассиопея в полном шоке.

Пандора выглядела не менее потрясенной. Ее обычно бесстрастное лицо исказила паника. Она была без мантии, в одной лишь школьной форме, и тяжело дышала.

— Касси? Что ты... — Пандора не договорила. Ее взгляд резко метнулся за спину Касси. Из дальнего конца коридора донесся скрипящий, неспешный шаг и бормотание, от которого кровь стыла в жилах.

— ...никому не спрятаться от меня, нарушители... пакостники... чувствую запах их страха...

Филч.

Ужас, чистый и неоспоримый, на секунду объединил кузин. Их удивление и ужас все это испарилось перед лицом общей угрозы в лице смотрителя и его кошки миссис Норрис, которая, несомненно, была где-то рядом.

— Беги! — выдохнула Пандора, отталкивая Кассиопею от стены.

Они рванули вперед, подгоняемые нарастающим скрипом шагов Филча. Их босые ноги (Касси сняла туфли, чтобы красться тише, а Пандора, видимо, по той же причине) бесшумно несли их по холодному каменному полу. Они свернули в первый же попавшийся узкий проход, затем еще раз, совершенно не ориентируясь, куда бегут. Единственная цель — спрятаться.

— Тут! — Пандора резко дернула Касси за рукав, указывая на старую, потертую дубовую дверь, почти сливавшуюся со стеной. Касси, не раздумывая, нажала на железную скобу. Дверь с тихим стоном поддалась.

Они ввалились в темноту, и Касси тут же захлопнула дверь за собой, прислонившись к ней спиной, пытаясь заглушить стук сердца. Они стояли в полной темноте, слушая, как шаги Филча приближаются. Рядом с ней слышалось частое, прерывистое дыхание Пандоры.

— Норрис... чуешь? — донесся голос Филча прямо за дверью. — Здесь что-то было... пакостничали, небось... разрисовали стены... или взрывали...

Сердце Касси упало. Он остановился прямо у их двери. Они с Пандорой замерли, не дыша. Касси почувствовала, как пальцы Пандоры вцепились ей в предплечье с такой силой, что было больно.

Заскрипела дверная ручка.

Вспомнив отчаянный жест Пандоры, Касси рванулась от двери вглубь комнаты, таща кузину за собой. Они споткнулись о что-то мягкое, чуть не упали. В свете луны, пробивавшемся сквозь пыльное окно, Касси заметила в углу высокий, массивный шкаф из темного дерева. Он выглядел старым и прочным.

Не говоря ни слова, они синхронно кинулись к нему. Касси потянула за ручку. Дверца шкафа с глухим стуком открылась, пахнув пылью, старой древесиной и чем-то еще... химическим, горьковатым. Внутри было тесно и темно.

Они втиснулись внутрь, прижавшись друг к другу в узком пространстве. Касси, будучи повыше, присела на корточки, а Пандора вжалась в угол, пригнув голову. Касси изо всех сил потянула дверцу на себя. Замок щелкнул, погрузив их в абсолютную, густую тьму.

В ту же секунду дверь в комнату с громким скрипом распахнулась. Полосу тусклого света из коридора пересекла длинная тень Филча. Они слышали его тяжелое дыхание.

— Никого... — пробормотал он разочарованно. — Но они тут были... Норрис, ищи!

Сквозь щель в дверце шкафа Касси увидела, как по комнате скользит тень кошки. Они замерли, боясь пошевелиться. Пыль щекотала нос. Касси почувствовала, как Пандора, прижатая к ней, вся напряглась, стараясь не кашлять.

Миссис Норрис обошла комнату. Ее цепкий взгляд скользнул по шкафу, на секунду задержался. Касси зажмурилась. "Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста..."

Но кошка, фыркнув, отвернулась. Видимо, запах пыли и старой химии перебил их след.

— Ничего, моя хорошая, — проворчал Филч. — Убежали, пакостники... Но мы их поймаем. Обязательно поймаем.

Он еще постоял с минуту, ворча себе под нос о веревках и кандалах, а затем шаги его удалились. Дверь в комнату с грохотом закрылась.

В шкафу воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь их собственным тяжелым дыханием. Адреналин начал отступать, и Кассиопея вдруг осознала всю абсурдность ситуации. Она, Кассиопея Блэк, прячется в темном шкафу со своей слизеринской кузиной, с которой они не разговаривали неделями, спасаясь от Филча посреди ночи. И от этой нелепости ей вдруг дико захотелось смеяться.

Она пошевелилась, пытаясь найти более удобное положение в тесном пространстве, и ее локоть задел полку. Что-то маленькое и стеклянное упало с мягким шлепком на что-то мягкое, вероятно, на старую одежду, и покатилось. Пандора вздрогнула.

— Осторожнее, — ее голос прозвучал резко, но без привычной холодности. Скорее устало. — Тут, кажется, полно склянок.

— Где мы? — тихо спросила Касси, наконец осмелившись заговорить.

— Не знаю, — так же тихо ответила Пандора. — Кабинет какого-то профессора, наверное. Старый. Заброшенный.

Они помолчали, прислушиваясь. Из-за двери доносилась только тишина. Опасность миновала.

И вот тогда, в темноте, где нельзя было видеть выражения лиц, где их разделяли лишь сантиметры и запахи пыли и старого зелья, напряжение между ними снова стало ощутимым. Но теперь оно было другого рода. Не враждебным, а... неловким. Припоминающим.

— Спасибо, — неожиданно для себя сказала Пандора. Слово вырвалось тихо, будто против ее воли. — Что не бросила меня там, в коридоре.

Касси, удивленная, промолчала секунду.

— Ну... мы же... — она запнулась, не зная, что сказать. "Мы же семья"? эти слова звучали фальшиво. — ...мы были в одной лодке, — закончила она прагматично.

— Да, — согласилась Пандора, и в ее голосе послышалась тень ее обычной сухости. — В одной, тонущей, лодке с Филчем в качестве айсберга.

Касси фыркнула, не сдержавшись. Этот смешок, тихий и нервный, разрядил обстановку.

— Что ты тут делала, вообще? — спросила Касси, чувствуя себя более смело. — Слизеринская принцесса, бродящая по ночам без мантии в разгар холода.

— Я могла бы спросить то же самое о гриффиндорской, — парировала Пандора, но без злобы. Прозвучала пауза. — Я... не могла спать. Решала одну задачку по Зельеварению. Потом пошла прогуляться, чтобы прояснить мысли.

Это была полуправда, и Касси это почувствовала, но не стала давить.

— А я... ходила за пирожными, — призналась Касси с легкой ухмылкой, которую Пандора, конечно, не видела. — К домовым эльфам. У нас... сегодня был тяжелый день.

— С Альфардом? — тут же уточнила Пандора, и ее голос снова стал осторожным.

Тень вернулась. Касси вздохнула в темноте.

— Да. С Альфардом.

Они снова замолчали. Воздух в шкафу стал густым от невысказанного.

Тишина в шкафу становилась все более тягостной. Пять минут истекли, но ни одна из них не решалась пошевелиться первой. Наконец Касси не выдержала.

— Так и будем сидеть до утра? — прошептала она, чувствуя, как затекает нога.

— Филч мог оставить Норрис на дежурство, — так же тихо ответила Пандора. Ее дыхание было ровным, но Касси чувствовала, как напряжена ее рука, все еще случайно прижатая к ее собственной. — Она может ждать часами.

— Значит, нам нужен план, — Касси почувствовала знакомый прилив гриффиндорской решимости. Страх отступал, уступая место азарту. — Мы не можем просто ждать. Давай проверим.

— Это безрассудно, — констатировала Пандора, но в ее голосе послышалась тень любопытства.

— Это практично, — парировала Касси. — Если он там, мы узнаем и спрячемся снова. Если нет — мы свободны. Сидеть тут всю ночь — значит гарантированно попасться на утреннем обходе.

Пандора молчала секунду, обдумывая. Логика была железной.

— Хорошо, — наконец сдалась она. — Но осторожно.

Касси медленно, стараясь не производить ни малейшего шума, нажала на дверцу. Замок щелкнул. Узкая полоска лунного света врезалась в темноту шкафа. Она приоткрыла дверь на сантиметр и замерла, прислушиваясь.

Тишина. Ни шагов, ни мурлыканья, ни ворчания.

— Кажется, чисто, — выдохнула она.

Они выбрались из шкафа, как призраки, распрямляя затекшие конечности. Комната, в которой они оказались, и правда была заброшенным кабинетом. Повсюду стояли запыленные столы, заставленные склянками с мутными жидкостями, а на полках лежали стопки пожелтевших пергаментов.

— Интересно, чей это кабинет, — пробормотала Касси, оглядываясь.

— Неважно, — Пандора уже была у двери, прильнув ухом к дереву. — Никого. Она медленно повернула ручку и выглянула в коридор. — Пусто.

Они выскользнули из комнаты, чувствуя себя невероятно уязвимыми после тесного укрытия. Коридор был пуст и безмолвен.

— Ну что, Касси, — Пандора повернулась к Касси, и в ее глазах снова появился тот самый холодный, оценивающий блеск. — Твой план сработал. Теперь — обратно в башни? Каждая своей дорогой?

Идея снова погрузиться в одиночество и вражду после этого странного союза внезапно показалась Касси невыносимо скучной и... неправильной. Адреналин все еще пульсировал в крови. Она посмотрела на Пандору, на ее острые черты, освещенные луной.

— А что, если... не сразу? — сказала Касси, и в ее голове родилась безумная, безрассудная идея. — Он только что чуть не поймал нас. Думаешь, он просто ушел спать?

Пандора нахмурилась.

— Что ты предлагаешь?

— Предлагаю узнать, — Касси ухмыльнулась. — Давай испытаем его. Проверим, где он дежурит. Узнаем его маршруты. Это же полезная информация!

Пандора смотрела на нее с таким выражением, будто Касси предложила станцевать джигу на столе у Дамблдора.

— Ты предлагаешь нам нарочно искать неприятности? После того, как только что чудом их избежали?

— Не искать, а... проводить разведку, — парировала Касси. — С тактической точки зрения, это блестящая возможность изучить противника. Ты же любишь тактику, да, слизеринка?

Это был низкий удар, и Касси знала это. Но он сработал. Глаза Пандоры сузились. Вызов был принят.

— Если нас поймают, я лично скажу МакГонагалл, что это была вся твоя идея, и я как раз пыталась вернуть заблудившуюся гриффиндорку в башню, — заявила Пандора, но уголки ее губ дрогнули.

— Честно, — согласилась Касси, и ее ухмылка стала шире.

Их ночная прогулка превратилась в операцию. Они двигались как тени, прижимаясь к стенам, замирая у каждого звука. Касси, с ее гриффиндорской импульсивностью, шла на полшага впереди, полагаясь на интуицию. Пандора, с холодной расчетливостью слизеринки, анализировала каждый поворот, каждый скрип половицы.

Они обнаружили, что Филч патрулирует не хаотично, а по определенному маршруту, сосредоточенному вокруг главных лестниц и коридоров, ведущих к гриффиндорской и слизеринской башням. Они видели, как он заглядывал в ниши, проверял потемневшие портреты и ворчал, поглаживая миссис Норрис, которая, казалось, спала у него на руках.

— Смотри, — Касси указала на дальний конец коридора третьего этажа. — Он проверяет ту самую дверь, где мы прятались в прошлый раз. Он запомнил.

— Он не так глуп, как кажется, — тихо констатировала Пандора, наблюдая, как Филч тщательно ощупывает дверную раму, ища следы взлома.

Они проследили за ним до Зала Трофеев, где он устроил небольшой привал, уставившись с тоской на полированные кубки.

— Все чисто, моя хорошая, — вздохнул он, обращаясь к кошке. — Пойдем, проверим восточное крыло. Эти слизеринские выродки любят там тусоваться.

Пандора нахмурилась, услышав это, а Касси едва сдержала смешок.

Они шли за ним на почтительной дистанции, используя свисающие гобелены и статуи как укрытие. Это была странная, почти сюрреалистичная погоня наоборот. Они не убегали от опасности, а преследовали ее, изучая ее повадки.

В какой-то момент, прячась за статуей одноглазой ведьмы, они оказались так близко, что слышали, как скрипят его старые ботинки.

— Чую их... пакостников... — бормотал он. — Они тут, я знаю...

Касси и Пандора переглянулись, затаив дыхание. Он был так близко, что они могли потрогать его. Сердца колотились в унисон. В этот момент не было ни гриффиндорки, ни слизеринки. Были просто две ученицы, объединенные общим врагом и острым, пьянящим страхом.

Филч постоял, понюхал воздух и, не найдя ничего, поплелся дальше, ворча о том, как бы ему хотелось применить старомодные методы наказания.

Когда его шаги окончательно затихли, они выдохнули одновременно.

— Ну что, — прошептала Касси, облокотившись на холодный камень статуи. — Довольна разведкой?

— Данные собраны, — кивнула Пандора, и в лунном свете Касси показалось, что она чуть улыбается. — Он патрулирует по часовому циклу. Полный круг занимает у него примерно сорок минут. Восточное крыло и главные лестницы — его приоритет.

— Значит, если двигаться по западному крылу и использовать малоизвестные проходы... — начала Касси.

— ...риск быть пойманным снижается на семьдесят процентов, — закончила Пандора.

Они снова переглянулись. Между ними пробежала искра взаимопонимания. Они только что провели первую успешную совместную операцию.

— Ладно, — Касси оттолкнулась от статуи. — Пора расходиться. Пока наш друг не начал новый круг.

— Согласна, — Пандора выпрямилась, снова становясь замкнутой и недосягаемой. Но что-то изменилось. Напряжение между ними не исчезло, но теперь в нем появилась новая, сложная нота — уважение.

Они молча разошлись в разные стороны, каждая к своей башне, унося с собой секрет этой странной ночи. Война не закончилась. Но теперь у них был общий враг и общая тайна. А в Хогвартсе, как знал каждый, общие секреты скрепляют прочнее любых клятв.

                               ***

Утренний свет заливал Большой зал, окрашивая золотом дымку, поднимавшуюся от сотен тарелок с овсянкой, яичницей и беконом. За слизеринским столом царила своя, особая атмосфера — сдержанный гул разговоров, взгляды, бросаемые украдкой на другие факультеты, и ощутимое чувство собственного превосходства.

Пандора Блэк сидела, отодвинув от себя тарелку с овсянкой, и с холодным интересом наблюдала, как Фред и Джордж  ведут оживленный торг с однокурсником  из Когтеврана, имя которого она не помнит,они пытались всучить ему «самочернеющие чернила для шпаргалок».

— Три сливочных пирожных, и это моя последняя цена, — заявил Фред, размахивая перед носом мальчика маленькой синей склянкой. — Представь, пишешь конспект, а через пять минут он становится невидимым! Идеально для повторения прямо на уроке!

— Он становится не просто невидимым, — добавил Джордж, подмигнув. — Он исчезает. Насовсем. Так что учителя даже не догадаются, что ты списывал.

Первокурсник колебался, сжимая в руке сверток с пирожными.

— А оно точно сработает?

— Гарантия! — хором ответили близнецы.

Пандора фыркнула, прихлебывая апельсиновый сок.

— Ваша «гарантия» обычно означает, что продукт сработает ровно противоположным образом. Эти чернила, если я не ошибаюсь, должны были стать невидимыми, но на последних испытаниях они, кажется, взрывались?

Джордж повернулся к ней, притворно оскорбленный.

— Пандора, дорогая, ты подрываешь наш бизнес! Это была не взрывчатая субстанция, а... э... эффектный способ самоуничтожения доказательств. Совершенно безопасно. Ну, почти.

— Для кого «почти»? — сухо поинтересовалась Пандора. — Для пользователя или для профессора, который будет отскребать твои останки от потолка?

Джордж рассмеялся, а Фред снова обратился к первокурснику:

— Не слушай ее. Она просто не понимает прекрасного в экспериментальной магии. Итак, три пирожных. Решайся.

Первокурсник, окончательно запутавшись, все же протянул пирожные. Фред с триумфом вручил ему склянку.

— Приятного пользования! И помни — используй только в случае крайней необходимости. И... держись подальше от открытого огня.

Мальчик испуганно кивнул и убежал. Близнецы торжествующе разломили пирожные пополам.

— Еще один довольный клиент, — провозгласил Джордж, с наслаждением откусывая.

— До тех пор, пока он не попробует эти чернила, — заметила Пандора, отодвигая свою чашку. — Вы когда-нибудь задумывались о том, чтобы продавать что-то, что не приведет к немедленной госпитализации?

— Скучно, — парировал Фред, смотря на нее с той самой ухмылкой, которая обычно сводила с ума Кассиопею. — К тому же, госпитализация — отличный способ проверить, насколько хорошо мадам Помфри справляется с ожогами от взрывающихся чернил. Это называется «вклад в медицинскую науку».

— Называется «получить по шее от МакГонагалл», — поправила его Пандора, но без обычной резкости. За все время странного товарищества она почти привыкла к их безумию.

Их беседу прервала тень, упавшая на стол. Они подняли глаза. Над ними стояла Нимфадора Тонкс. Ее волосы сегодня были цвета спелой вишни и собраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди. На ее мантии не было пуффендуйского герба — только простая черная ткань.

— Привет, малыши, — весело бросила она, усаживаясь на скамью рядом с Пандорой, не обращая внимания на удивленные взгляды слизеринцев. — Что это вы тут такое бурлящее затеяли? Не взрываете опять что-нибудь?

— Дора! — обрадовался Фред. — Как раз вовремя. Хочешь пирожное? Свежеприобретенное.

— Спасибо, но я уже завтракала, — она ухмыльнулась, затем ее взгляд упал на Пандору, и ее выражение стало немного более серьезным, хотя глаза все еще смеялись. — Дора, мне нужно с тобой поговорить. И с вами,— она кивнула близнецам.

Пандора насторожилась. Тонкс редко бывала такой серьезной.

— Что случилось?

— Ничего плохого, не хмурься так, — Тонкс потянулась и украдкой стащила с тарелки Джорджа кусок бекона. — Просто... у меня есть предложение. Насчет зимних каникул.

Фред и Джордж переглянулись с растущим интересом.

— Предложение? — переспросил Джордж. — Ты хочешь, чтобы мы помогли тебе взорвать туалет для девочек на третьем этаже? Потому что мы как раз разрабатывали...

— Нет! — Тонкс засмеялась. — Хотя идея неплохая, но приберегите ее. Нет, предложение более... домашнее.

Она обвела их взглядом, убедившись, что никто не подслушивает, и наклонилась ближе.

— Молли Уизли, — она кивнула на близнецов, — ваша мама, поговорила с моей. И они... ну, они решили, что вы трое не должны оставаться в Хогвартсе на каникулах.

Трое? Пандора почувствовала, как у нее похолодело внутри. Она смотрела на Тонкс, не веря ушам.

— Что? — выдохнула она. — Но... я планировала остаться. У меня... учеба.

—Учеба? — Фред поднял бровь. — Испытания новых зелий на первокурсниках?

— Что-то вроде того, — буркнула Пандора, не отрывая взгляда от Тонкс. — Я не могу поехать туда. Ты знаешь, почему.

Взгляд Тонкс смягчился.

— Ты не останешься, Дора, — тихо сказала Тонкс. — Ты поедешь со мной. И с ними, — она снова кивнула на близнецов. — В Нору.

В Большом зале на секунду воцарилась тишина. Даже Фред и Джордж, обычно такие болтливые, онемели, переваривая услышанное.

— В... в Нору? — наконец прошептал Джордж. — К нам?

— Да, — Тонкс улыбнулась, видя их потрясение. — Молли считает, что Фред и Джордж... нуждаются в «правильном семейном влиянии» после всего этого с Слизерином. А с твоей бабушкой,Дора,мы что нибудь решим,можешь сказать ей что остаешься но поехать в нору,ты же любишь нарушать запреты. Так что да. Мы все едем в Нору на каникулы.

Пандора сидела, не двигаясь, пытаясь осознать это. Нора Уизли. Место, которое она знала лишь по восторженным рассказам Фреда и Джорджа и по насмешкам своих родственников. Дом, полный жизни, хаоса и... семьи. Настоящей семьи. Не той, что связана гобеленом с вышитыми выжженными лицами.

— Но... — она попыталась найти возражение, но слова застряли в горле. Страх смешивался с чем-то другим... с робкой, почти пугающей надеждой.

— Но ничего, — перебила ее Тонкс, и ее голос снова стал беззаботным. — Берите свои вещи, готовьтесь к хаосу, домашним пирогам и, возможно, парочке взрывов, потому что с этими двумя, — она ткнула пальцем в Фреда и Джорджа, — тишины не будет ни на секунду. Что скажете?

Фред и Джордж уже сияли. Поехать домой, да еще и с таким интересным пополнением? Это была мечта!

— Я в деле! — воскликнул Фред.

— Я тоже! — подхватил Джордж. — Мама, наверное, с ума сойдет, когда увидит Пандору. «Еще один Слизеринец в моем доме!» — он голосом сымитировал Молли Уизли.

Пандора смотрела на их сияющие лица, на теплую, ободряющую улыбку Тонкс. И медленно, очень медленно, ледяная скорлупа вокруг ее сердца дала крошечную трещину. Уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Я поеду.

Это было больше, чем просто согласие на поездку. Это было согласие на что-то новое. На что-то неизвестное. И впервые за долгое время Пандора Блэк почувствовала не страх, а предвкушение. Зимние каникулы в Норе Уизли. Это обещало быть... интересным.

Завтрак в последний учебный день был особенно оживленным. Снег за окнами, обещание скорых каникул и всеобщее возбуждение создавали в Большом зале атмосферу праздничного безумия. Но самый настоящий цирк происходил за слизеринским столом, а точнее — на том его участке, который оккупировали Пандора Блэк, Фред и Джордж Уизли.

Они сидели втроем, отгороженные от остальных слизеринцев невидимой, но ощутимой стеной общего веселья и легкого страха. Фред и Джордж, казалось, решили, что если уж они оказались в Слизерине, то будут вести себя как его самые неподобающие представители.

— Смотри-ка, Пандора, — Фред с важным видом поднес к ее лицу свою ложку, на которой болтался кусок жареного гриба. — Видишь эти прожилки? Это явный признак того, что гриб был собран при полной луне и обладает свойством... временной невидимости!

Пандора, сохраняя невозмутимое выражение лица, отодвинула ложку.

— Это признак того, что повара-домовики пережарили его. И если ты его съешь, единственное, что станет невидимым, — это твое чувство собственного достоинства.

— Ничего подобного, — Фред не сдавался. Он отложил ложку и взял свой кувшин с тыквенным соком. — Хорошо. Давай проверим теорию о том, что если смешать сок с солью из солонки Тревора, он начнет менять цвет в зависимости от настроения пьющего.

— Тревор — это жаба, — сухо заметила Пандора, наблюдая, как он тянется к солонке в форме жабы, стоявшей на столе. — И она не одобрит твои эксперименты с ее солью.

— Тревор — мистическое существо, — парировал Фред, щедро посыпая свой сок солью. Сок немедленно позеленел и начал слегка пузыриться. — Ого! Смотри! Он зеленый! Это значит... что я... чрезвычайно остроумен!

— Это значит, что ты только что испортил прекрасно хороший сок, — сказала Пандора, но ее губы дрогнули. Она не могла оставаться полностью бесстрастной перед лицом такого идиотизма. — И теперь тебе придется его выпить.

— Выпить? — Фред притворно ужаснулся. — Дора, это же научный образец! Его нужно изучить! Джордж, принеси-ка мои записи...

Джордж, играя свою роль верного ассистента, начал рыться в несуществующих карманах.

— Кажется, я оставил их в общежитии. Вместе с твоим здравым смыслом.

Пока близнецы дурачились, Пандора заметила, что некоторые слизеринцы, в частности, сидевшие неподалеку Флинт и Эйвери, смотрят на них с нескрываемым презрением. Она встретилась с их взглядом и медленно, не мигая, подняла свою вилку, нацелив ее острие в их сторону. Она не сделала ни одного угрожающего жеста, но ее холодный, безразличный взгляд заставил обоих тут же отвернуться и углубиться в свои тарелки.

Фред, заметивший этот безмолвный обмен, ухмыльнулся.

— Наша маленькая слизеринка защищает свою стаю, — прошептал он Джорджу.

— Я защищаю свой завтрак от постороннего вмешательства, — поправила его Пандора, откладывая вилку. — И ваши дурацкие эксперименты — это уже достаточно серьезное вмешательство.

— О, это не дурацкие эксперименты! — воскликнул Джордж. — Это... предварительные испытания для наших будущих шедевров! Мы же не можем привезти в Нору непроверенную продукцию. Представь, если «Снежки-вспышкодымы» вдруг начнут не чихать вызывать, а, скажем, петь рождественские гимны? Мама сойдет с ума.

— Ваша мама сойдет с ума в любом случае, как только мы переступим порог, — заметила Пандора. — Особенно когда увидит меня.

— Не волнуйся, — Фред положил руку на сердце с театральным видом. — Мы ее подготовили. Сказали, что везем с собой тихую, скромную, хорошо воспитанную слизеринку, которая любит порядок и тишину.

Пандора подняла одну бровь.

— И она вам поверила?

— Конечно, нет! — рассмеялся Джордж. — Она сразу поняла, что мы что-то затеяли. Но она всегда рада новым лицам. Даже если эти лица... ну, знаешь. — Он указал пальцем на ее невозмутимое лицо.

— Особенно если эти лица могут помочь ей уследить за вами двоими, — догадалась Пандора.

— Вот именно! — Фред щелкнул пальцами. — Ты будешь нашим тайным агентом. Нашим слизеринским голосом разума посреди безумия.

— Голосом разума? — Пандора налила себе чаю, ее движения были плавными и точными. — Я думала, я буду тем, кто передаст ей веревки, чтобы она могла вас связать.

— Это тоже вариант! — засмеялся Фред. — Главное — участие!

Их веселье привлекло внимание профессора Снейпа, который, как тень, скользил между столами. Его черные, как смоль, глаза остановились на троице. Он медленно приблизился.

— Мистеры Уизли, — его голос был тихим и шипящим. — Мисс Блэк. Кажется, вы находите свой завтрак необычайно веселым.

Фред и Джордж мгновенно приняли невинные выражения лиц. Пандора же просто подняла на него свой холодный, спокойный взгляд.

— Мы просто делимся предвкушением предстоящих каникул, профессор, — сказала она безупречно вежливым тоном.

Снейп посмотрел на ее невозмутимое лицо, затем на едва сдерживающих ухмылки близнецов.

— Постарайтесь, чтобы ваше «предвкушение» не привело к очередному визиту в госпитальное крыло. Или в мой кабинет для отработки. Он медленно обвел их взглядом.

Он удалился, его мантия развевалась за ним как черные крылья. Когда он отошел достаточно далеко, Фред выдохнул.

— Фух. Настоящий вампир настроения.

— Он просто ревнует, — с полным ртом сказал Джордж. — Ему тоже хочется на каникулы.

Пандора молча допила свой чай. Уголки ее губ снова дрогнули. Этот завтрак был полным абсурдом, хаосом в ее обычно упорядоченном мире. Но, к ее собственному удивлению, она не хотела, чтобы он заканчивался. Потому что за ним следовала Нора. И новые, еще более безумные приключения.

Завтрак подошел к концу, и студенты потоками хлынули из Большого зала. Пандора, Фред и Джордж оказались в общей массе, но их маленькая группа выделялась, как яркое пятно на строгом слизеринском фоне. Вернее, два ярких пятна — рыжие головы близнецов — и одно темное, но не менее заметное — Пандора, шедшая между ними с таким видом, будто сопровождала двух непослушных, но любопытных животных в музее.

— Итак, — сказал Фред, засовывая руки в карманы и расталкивая локтями толпу, — первым уроком у нас... Трансфигурация с МакГонагалл. Идеально. Мы как раз хотели протестировать новые Самопереворачивающиеся Пергаменты.

— Они не самопереворачивающиеся, — поправила его Пандора, ловко увернувшись от первокурсника, который нес стопку книг выше собственного роста. — Ты вшил в корешок миниатюрного Домашнего Эльфа-непоседу. И он сбежит при первой же возможности.

— Детали, детали, — отмахнулся Джордж. — Главное — эффект. Представь, пишешь конспект, а он внезапно сам переворачивает страницу! Это сэкономит драгоценные секунды для... э... размышлений.

— Для того, чтобы броить снежок в затылок соседу, — уточнил Фред. — Мы думаем о продуктивности.

Они поднялись по мраморной лестнице, где их чуть не снес встречный поток когтевранцев, спешивших на Прорицания.

— МакГонагалл нас убьет, если эти пергаменты начнут прыгать по классу, — заметила Пандора, но в ее голосе не было осуждения, скорее — холодная констатация факта. — Особенно в последний день.

— О, она нас не убьет, — Фред ухмыльнулся. — Она просто добавит нам отработок на следующие сто лет. А поскольку мы и так уже отбываем наказание до нашего собственного выпуска, то бояться нечего. Это называется «стратегический запас нарушений».

— Это называется «идиотизм», — парировала Пандора, но позволила себе легкую усмешку.

Они свернули в коридор, ведущий к кабинету трансфигурации. Здесь было немного просторнее. На стене висел большой гобелен с изображением Бранда-Короля-Варвара, пытающегося научить тролля балету.

— Смотри-ка, — Джордж ткнул пальцем в гобелен. — Вылитый Снейп на уроке Зельеварения.

Пандора бросила взгляд на гобелен. Уголок ее рта дрогнул.

— Снейп, пожалуй, был бы более успешен. По крайней мере, тролль бы его боялся.

Пандора ничего не сказала. Она просто поправила ремень своей сумки и двинулась дальше.

— Если мы опоздаем, МакГонагалл превратит вас в книжные закладки. И я не стану вас останавливать.

Они дошли до двери класса трансфигурации как раз в тот момент, когда прозвенел звонок. Профессор МакГонагалл стояла у своего стола с таким видом, будто она не учитель, а полководец перед решающей битвой.

— Входите и занимайте места, — сказала она, и ее взгляд, словно радар, выхватил из толпы входящих Близнецов и Пандору. — И постарайтесь, чтобы сегодняшний урок прошел без... инцидентов.

Близнецы синхронно кивнули с преувеличенной невинностью. Пандора прошла к своему обычному месту у окна, чувствуя, как на нее смотрят другие слизеринцы. Сидеть с Уизли на уроках было одно дело. Открыто приходить с ними на урок — совсем другое. Но ее лицо оставалось бесстрастной маской. Она была Блэк. И она давно научилась не обращать внимания на чужие мнения.

Фред и Джордж устроились неподалеку. Фред вытащил тот самый злополучный пергамент и с невинным видом положил его на парту.

Пандора поймала его взгляд и медленно, почти незаметно, покачала головой. Не стоит.

Фред на секунду задумался, затем вздохнул и сунул пергамент обратно в сумку. Иногда даже у Уизли срабатывал инстинкт самосохранения. Особенно когда на него смотрела Пандора Блэк.

Урок начался. МакГонагалл объясняла сложные аспекты трансфигурации неживых предметов в живых существ. Пандора внимательно слушала, делая точные заметки. Фред и Джордж сначала ерзали, но постепенно тоже увлеклись, тихо перешептываясь и, вероятно, придумывая, как применить эти знания в своих целях.

.За окном сиял снег,за окном гостиной в озере плавали кальмары, а в воздухе витало обещание хаоса, который ждал их всего через несколько часов. И для Пандоры это обещание было куда интереснее, чем любая трансфигурация.

Следующим уроком у первокурсников была Травология. После строгости кабинета трансфигурации теплицы профессора Стебль казались уголком дикого, дышащего лета посреди заснеженного декабря. Влажный, густой воздух был напоен ароматами земли, цветов и чего-то острого, пряного — запахом самой жизни, не подчиняющейся зимнему сну.

Пандора, Фред и Джордж вошли в теплицу номер три, отведенную для начинающих. Здесь царил приятный хаос: на длинных деревянных столах в горшках и кадках росли самые разные магические растения, от безобидной Плющевой Мяули, которая мурлыкала, когда ее гладили, до более опасных экземпляров, помеченных предупреждающими табличками.

— О, смотрите, Мимбулусы! — восторженно прошептала Пандора, указывая на горшок с вьющимся растением, чьи стебли медленно и лениво шевелились. — Помнишь, Фред? Мы хотели подложить один Снейпу в кабинет.

— Помню, — Фред мечтательно вздохнул. — Но Спраут сказала, что они еще слишком малы, чтобы вызывать настоящие галлюцинации. Придется подождать.

Джордж, уже надевший толстые перчатки, подошел к своему рабочему месту с видом эксперта.

— Мимбулус мимзеттония, — произнес он, осматривая растение. — Для сильного эффекта ему требуется не менее пяти лет роста и постоянный контакт с лунным светом. Ваш план был обречен с самого начала.

— Опять ты со своими фактами, — вздохнул Фред, но в его глазах сверкнул интерес. — Ладно, тогда что мы сегодня будем делать?

К ним подошла профессор Стебль, добрая, пухленькая волшебница в заплатанной шляпе.

— А сегодня, дорогие мои первокурсники, — объявила она, и ее глаза лучились добротой, — мы будем учиться пересаживать Молчаливый Подснежник! Очень нежное растение, чей сок используется в успокоительных зельях. Помните — резкие движения и громкие звуки могут заставить его свернуться и увянуть.

По теплице прошел одобрительный гул. Подснежники считались одними из самых приятных и простых в обращении растений на первом курсе.

Фред и Джордж переглянулись. «Успокоительные зелья» — это звучало как вызов.

— Профессор, — поднял руку Фред с невиннейшим выражением лица. — А если, чисто гипотетически, добавить в почву не лунные камни, а, скажем, щепотку порошка Бьющего Сердца?

Профессор Стебль замерла, ее доброе лицо на мгновение стало строгим.

— Мистер Уизли, в этом случае ваш «Молчаливый Подснежник», скорее всего, превратится в «Кричащий Лютик» и взорвется, забрызгав всех в радиусе десяти футов липким, оглушающим нектаром. Так что давайте придерживаться инструкции, ладно?

— Конечно, профессор, — хором ответили близнецы, но Пандора видела, как в их глазах зажглись огоньки, и мысленно отметила: «Порошок Бьющего Сердца — потенциально. Нужна защита от липкого нектара».

Они получили по маленькому горшочку с хрупким белым цветком, который словно светился изнутри. Пандора принялась за работу с привычной для нее точностью и аккуратностью. Она измеряла количество удобрений, осторожно рыхлила почву, ее пальцы в перчатках двигались уверенно и бережно.

Фред и Джордж, напротив, подошли к процессу с энтузиазмом, но без грации. Они то и дело чуть не роняли горшки, спорили о том, с какой стороны подойти к растению, и один раз Джордж чуть не чихнул прямо на свой Подснежник, но Фред успел заткнуть ему рот рукавом мантии.

— Ты чуть не убил его! — прошипел Фред, указывая на слегка дрогнувший цветок.

— Это был рефлекс! — оправдывался Джордж. — От запаха этой земли!

Пандора, закончив со своим растением,наблюдала за ними с легкой скукой

— Если вы будете трясти его так, у него не разовьется корневая система. Он будет чахлым и бесполезным для зелий.

— А нам не нужен он для зелий! — сказал Фред, старательно засыпая землей корни своего Подснежника. — Мы его... э... адаптируем.

— Адаптируете? — Пандора подняла бровь.

— Да! Представь: идешь по коридору, а на тебя с полки смотрит безобидный цветочек. Ты ему улыбаешься, а он... БАЦ! — Фред сделал выразительный жест руками. — И выпускает струю того самого липкого нектара! Профессор Стебль сама дала нам идею!

— Это была не идея, а предупреждение, — сухо заметила Пандора, но в ее голове уже крутились мысли о вязкости нектара и возможных механизмах запуска.

Внезапно с другого конца стола раздался испуганный взвизг. Одна из пуффендуек, слишком резко потянувшись за лейкой, задела локтем свой горшок. «Молчаливый Подснежник» полетел на каменный пол.

Пандора, не раздумывая, резко взмахнула палочкой.

— Винггардиум Левиоса!

Горшок замер в сантиметре от пола, медленно повинуясь ее чарам, и плавно опустился на стол. Цветок был спасен. Пуффендуйка, вся красная от смущения, бросилась благодарить Пандору.

Фред и Джордж смотрели на нее с новым уважением.

— Ничего себе, — протянул Джордж. — Ты не только зелья варить умеешь.

— Левитационное заклинание — базовая магия, — отозвалась Пандора, опуская палочку, но в ее глазах читалось легкое удовлетворение.

— Базовая, но сделанная вовремя, — парировал Фред. — Если бы не ты, у бедной девочки сейчас бы был повод для истерики до конца дня.

Профессор Стебль, наблюдавшая за происходящим, одобрительно кивнула Пандоре.

— Отлично сработано, мисс Блэк. Двадцать очков Слизерину за быстроту реакции и сохранение школьного имущества.

Это было неожиданно. Очки Слизерину на Травологии за спасение Подснежника? Пандора кивнула, стараясь не показывать своего удивления.

Оставшуюся часть урока они провели в относительном спокойствии. Фред и Джордж, впечатленные ее действиями, вели себя почти прилично, сосредоточившись на своих растениях. Пандора же время от времени бросала взгляд на свой спасенный Подснежник и на двух рыжих сорванцов рядом. Мир магических растений был полон правил и последствий, как и мир зелий. Но здесь, в теплице, среди влажной земли и хрупких жизней, эти последствия казались... проще. Понятнее.

Когда звонок возвестил об окончании урока, они вышли из теплицы, неся свои горшочки с белыми цветами. Фред и Джордж уже строили планы, куда бы подложить свои «адаптированные» Подснежники, а Пандора слушала их, изредка вставляя замечания о практической реализации их безумных идей.

Она была Блэк. Слизеринка. Но в тот момент, выходя из теплицы на холодный зимний воздух, она чувствовала себя частью чего-то большего. Частью странной, шумной, непредсказуемой команды. И, к своему удивлению, ей это нравилось.

После Травологии у первокурсников был последний урок — История Магии. Профессор Бинс, как всегда, парил у доски, монотонно бубня о Гоблинских восстаниях, совершенно не замечая, что три четверти класса либо дремлют, либо тихо занимаются своими делами, уставившись в окна на заснеженные поля.

Фред, Джордж и Пандора сидели рядом. Близнецы изображали на пергаменте какие-то чертежи, явно связанные с их «Снежками-вспышкодымами», а Пандора, сделав несколько вежливых, но бессмысленных заметок о налоговой политике XII века, уставилась на снег за окном. Ее мысли были далеко. До конца декабря и поездки в Нору оставалось еще несколько недель, но предвкушение — странная смесь трепета и легкой паники — уже поселилось где-то глубоко внутри.

— ...и таким образом, — голос профессора Бинса тек, как медленная река, — введение налога на медные котлы в 1324 году напрямую способствовало...

— ...нашему желанию взорвать что-нибудь, — тихо закончил фразу Фред, с отчаянием глядя на свои часы. — Сколько еще?

— Десять минут, — так же тихо ответил Джордж, дорисовывая на своем чертеже что-то, отдаленно напоминающее систему доставки с помощью пружины. — Десять вечных минут.

Пандора перевела взгляд с окна на их чертежи.

— Ваша система воспламенения неэффективна, — прошептала она, указывая пером на схему. — Трение здесь будет недостаточным, особенно на морозе. Вам нужен крошечный рунический триггер, активируемый от удара.

Близнецы удивленно переглянулись. Фред пододвинул свой пергамент ближе.

— Продолжай.

— Простейшая руна Кеназ, — она быстрым движением набросала символ на полях его чертежа. — Но ее нужно нанести раствором фосфоресцирующего гриба. При резком сжатии она даст короткую, но горячую вспышку. Достаточную, чтобы воспламенить порошок Слезоточивой Акации.

Джордж смотрел на нее с восхищением.

— Ты когда-нибудь задумывалась о карьере инженера-подрывника?

— Я задумывалась о карьере выжившей, — парировала Пандора, но в ее глазах мелькнула искорка. — А для этого нужно предвидеть последствия. Ваши снежки не должны сработать у вас в руках.

— Мудро, — кивнул Фред, уже внося поправки в схему. — Очень мудро. Наша маленькая слизеринка становится опасной.

— Я всегда была опасной, — поправила она его, возвращаясь к своим заметкам. — Просто мои интересы теперь... сместились.

Наконец прозвенел долгожданный звонок. Профессор Бинс, не прерывая своей лекции, поплыл сквозь закрытую дверь, оставив студентов в изумлении, как обычно.

— Свобода! — воскликнул Джордж, сгребая свои вещи.

— Временная, — напомнил Фред. — До следующего урока. Но да, приятно.

Они вышли в коридор, заполненный шумными студентами, спешащими разойтись по своим общим комнатам. Предрождественское настроение витало в воздухе, смешанное с запахом мокрой шерсти и снега.

— Итак, — Джордж повернулся к Пандоре, когда они оказались в относительно тихом углу. — Планы на вечер, мисс Блэк? Грандиозные зельеварения? Тайные чтения в библиотеке?

Пандора поправила ремень своей сумки.

— Я подумывала провести ряд экспериментов над вашими «Снежками-вспышкодымами». Без вашего участия, разумеется. Для их же безопасности.

— О! — Фред приложил руку к сердцу. — Забота! Я тронут.

— Это научный интерес, — холодно парировала она, но не смогла скрыть легкую улыбку. — И если вы хотите, чтобы они сработали в «Контролируемой снежной битве» в конце месяца, нам нужна стабильность.

— «Нам», — переглянулся Фред с братом. — Мне нравится это слово. Значит, ты с нами? До самого конца?

Пандора посмотрела на их оживленные, полные азарта лица. На этих двух безумцев, которые ворвались в ее упорядоченную слизеринскую жизнь и перевернули ее с ног на голову. На предстоящую поездку в Нору, которая пугала и манила одновременно.

— До конца, — подтвердила она, и в ее голосе прозвучала редкая для нее твердость. — Но если вы хоть один из этих снежков бросите в меня, я использую ваши же наработки, чтобы превратить ваши носки в камень на неделю.

Фред и Джордж синхронно подняли руки в знак сдачи.

— Никаких снежков в Пандору! — пообещал Джордж.

— Если только она сама не попросит, — добавил Фред с хитрой ухмылкой.

Они разошлись — близнецы в свою спальную,Пандора — в свою

Но по дороге она уже обдумывала, какой именно раствор лучше всего подойдет для нанесения руны Кеназ. Впереди был декабрь, полный учебы, снега и подготовки к хаосу. И впервые за долгое время Пандора Блэк с нетерпением ждала каждого его дня.

Декабрь в Хогвартсе наступил по-настоящему. Снег шел почти не переставая, превращая замок и его окрестности в застывшую сказку. В воздухе витал запах хвои, имбирного печенья и волшебства — школьные гобелины и эльфы украшали залы и коридоры к предстоящим праздникам. Но для студентов это означало и другое: приближающуюся серию контрольных работ перед каникулами.

Слизеринская гостиная в эти дни напоминала скорее библиотечный филиал. Даже обычно невозмутимая Пандора Блэк проводила вечера, углубившись в книги. Правда, ее чтение было своеобразным: «Продвинутая теория рунических триггеров» лежала у нее на коленях, в то время как на низком столике перед камином были разложены чертежи и компоненты для «Снежков-вспышкодымов».

Фред и Джордж, сидевшие напротив, выглядели особенно страдальчески. Им предстояла контрольная по Зельеварению, а Снейп, как все знали, был беспощаден перед каникулами.

— Я не понимаю, — стонал Джордж, уткнувшись лицом в страницы «Тысячи магических свойств растений и грибов». — Зачем нам знать разницу между корнем мандрагоры и корнем плакучей ивы, если мы не собираемся становиться целителями?

— Чтобы не перепутать их и не превратить себя в плаксивую репу, — не отрываясь от своей книги, ответила Пандора. — Или, что более вероятно в вашем случае, не подложить плакучую иву Снейпу в чай, ожидая крика, а получить лишь приступ меланхолии.

Фред фыркнул.

— Меланхоличный Снейп... Звучит даже страшнее, чем злой Снейп.

— Сконцентрируйтесь, — Пандора перевернула страницу. — Разница в прожилках. У мандрагоры они радиальные, расходящиеся от центра. У ивы — параллельные, вдоль корня. И запах. Мандрагора пахнет землей и... э... легкой испариной. Ива — горьким миндалем.

Близнецы удивленно переглянулись.

— Ты это наизусть знаешь? — спросил Фред.

— Это базовые знания, — пожала плечами Пандора, но в ее тоне прозвучала легкая гордость. — Если вы хотите когда-нибудь варить что-то сложнее, чем Отвар для простуды, вам это пригодится. Даже для ваших... экспериментов.

— Она права, — вздохнул Джордж, снова склоняясь над книгой. — Помнишь, как мы пытались сделать «Зелье бесконечной энергии» и у нас вместо этого волосы синие стали?

— Это было весело, — усмехнулся Фред.

— До тех пор, пока мама не увидела, — мрачно напомнил Джордж.

Пандора наблюдала за ними, пряча улыбку. Их безумие было заразительным, но и их упорство, когда они действительно чем-то увлекались, вызывало уважение. Они могли часами сидеть над чертежами, спорить о деталях, терпеть неудачи — и снова начинать все сначала.

Вечер тянулся медленно. Близнецы, хоть и с трудом, но зубрили материал, время от времени задавая Пандоре вопросы. Та отвечала кратко и по делу, иногда вставляя язвительное замечание об их невежестве, но без настоящей злобы.

В какой-то момент Фред отложил книгу и потянулся.

— Ладно, с меня хватит. Мой мозг отказывается воспринимать еще одну грибную спору. Давайте лучше проверим триггеры.

Оживился и Джордж. Пандора, видя их искренний энтузиазм, кивнула и отложила свою книгу.

Они устроили небольшую «лабораторию» на полу у камина. Пандора демонстрировала им тонкости нанесения рунического состава на небольшие деревянные болванки, имитировавшие снежки. Фред и Джордж слушали с необычайной для них серьезностью, их рыжие головы были склонены над ее работой.

— Держи кисть под углом, — инструктировала она, ее пальцы были точны и уверенны. — И не экономь раствор. Руна должна быть цельной.

— Понял, — Фред старательно повторял ее движения, и его болванка вскоре украсилась чуть кривоватым, но узнаваемым символом Кеназ.

— Неплохо, — оценила Пандора. — Для первого раза.

— Высшая похвала! — прошептал Джордж Фреду. — Она сказала «неплохо»!

Пандора проигнорировала его ремарку, но чувствовала странное удовлетворение. Обучать кого-то, делиться знаниями... это было ново. В Слизерине царила атмосфера конкуренции, а не сотрудничества.

Когда часы пробили десять, они навели порядок. Чертежи и компоненты были аккуратно убраны в ящик, который они в шутку назвали «Лабораторией Уизли-Блэк».

— Ну что, — Джордж зевнул во всю свою гриффиндорскую глотку. — Пора валить. Завтра Зельеварение, а я все еще путаю живокость и лютик.

— Лютик — более ядовит, у него глянцевые лепестки, — машинально подсказала Пандора. — И запах... напоминает старую бумагу.

— Спасибо, — ухмыльнулся Джордж. — Надеюсь, Снейп не заставит нас их нюхать.

Они разошлись по своим спальням. Пандора осталась у камина, глядя на танцующие языки пламени.Глядя на огонь, она поняла, что не хочет, возвращаться в прежнее состояние одиночества. Быть частью этой странной, хаотичной команды было... интересно. Сложно. Иногда невыносимо. Но никогда не скучно.

И мысль о том, что впереди еще целый месяц такого безумия, а потом и поездка в Нору, заставляла ее сердце биться чуть чаще. Декабрьское затишье было обманчивым. Оно было лишь затишьем перед бурей. А Пандора Блэк, против всех ожиданий, с нетерпением ждала этой бури.

Декабрьские сумерки опускались над Хогвартсом, окрашивая снежные просторы в сиреневые тона. В слизеринской гостиной царила почти зловещая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине и скрипом пера Пандоры о пергамент.

Она сидела за своим излюбленным столом у окна, перед ней лежал лист дорогого, плотного пергамента с фамильной печатью Блэков в углу. Рядом стояла чернильница с черными как смоль чернилами — теми самыми, что делали написанное неизгладимым. Пандора выводила аккуратные, безупречные буквы, но каждая из них давалась ей с внутренним усилием.

«Дорогая бабушка Вальбурга,

Надеюсь, это письмо застанет Вас в добром здравии и бодрости духа. Учеба в Хогвартсе продолжается, и я прилагаю все усилия, чтобы оправдать доверие, которое Вы оказали мне. Профессор Снейп в своей последней работе отметил мой „проницательный ум и похвальную дотошность" в вопросах зельеварения, что, я надеюсь, Вас порадует.»

Она на секунду остановилась, ее перо замерло над строкой. Она почти физически чувствовала на себе ледяной, оценивающий взгляд бабушки, будто та стояла за ее спиной. Вальбурга Блэк гордилась ею. Гордилась ее успехами, ее принадлежностью к Слизерину. И мысль о том, что внучка, носительница чистой крови и надежда на возрождение «правильных» традиций семьи, проведет Рождество в доме Уизли — среди «предателей крови» — была немыслима. Это было бы расценено не просто как непослушание, а как личное оскорбление, предательство.

Пандора глубоко вздохнула и продолжила писать, ее почерк оставался таким же безупречным, но пальцы сжимали перо чуть сильнее.

«Что касается зимних каникул, то после долгих раздумий я приняла решение остаться в Хогвартсе. Замок предоставляет мне уникальную возможность для углубленных занятий в библиотеке, а также для оттачивания практических навыков в области зельеварения и защиты от Темных искусств в относительной тишине, без отвлекающих факторов. Профессор Снейп любезно разрешил мне доступ в один из вспомогательных кабинетов для самостоятельной работы.»

Ложь ложилась на пергамент такими же гладкими, уверенными буквами, как и правда. Она была тщательно продумана, эта ложь. Она играла на ценностях Вальбурги: стремлении к знанию, силе, самодисциплине. Все, что было противоположно хаотичной, шумной, полной жизни Норе.

«Я понимаю, что это решение может разочаровать Вас, так как лишает нас возможности провести праздники вместе. Но я уверена, что Вы оцените мои стремления к самосовершенствованию. Я буду писать Вам о своих успехах.

С глубочайшим уважением и почтением,

Ваша внучка,

Пандора Блэк.»

Она отложила перо и откинулась на спинку стула, чувствуя странную пустоту. Письмо было идеальным. Оно должно было сработать. Но на душе было скребко. Она никогда не лгала бабушке напрямую. Умалчивала — да. Но не лгала так осознанно и обдуманно.

Из глубины гостиной донеслись приглушенные голоса и смех. Фред и Джордж, должно быть, обсуждали какой-то свой новый проект. Мысль о них, об их предстоящем доме, о Молли Уизли, которая, по рассказам, была живым воплощением всего, что Вальбурга презирала — тепла, суеты, безусловной любви — вызывала в Пандоре целую бурю противоречивых чувств. Тревогу. Любопытство. И чувство вины. Глубокой, разъедающей вины.

Она аккуратно сложила письмо, запечатала его черным сургучом с оттиском фамильного герба и позвала свою сову, величественную птицу с черными как смоль перьями, так похожую на почтовых сов самого дома Блэков.

— Отнеси бабушке, — тихо сказала она, привязывая письмо к лапке птицы. Сова укоризненно щелкнула клювом, будто чувствуя обман, затем расправила крылья и бесшумно выпорхнула в темноту ночи через открытое окно в стене гостиной.

Пандора долго стояла у окна, глядя, как черная точка растворяется в зимнем небе. Она только что совершила первое в своей жизни настоящее предательство семейных устоев. Ради чего? Ради двух рыжих безумцев и обещания хаоса?

Она повернулась и посмотрела на огонь в камине. Пламя отражалось в ее холодных глазах. Она была Пандорой Блэк. Слизеринкой. И она только что сделала свой выбор. Пусть он был труден. Пусть он несет за собой последствия. Но это был ее выбор.

И в глубине души, под тяжестью вины и страха, теплился крошечный, но упрямый огонек предвкушения. Она ехала в Нору. И никакие семейные правила не могли остановить ее теперь.

                                ***

Прошло три дня. Три дня, в течение которых Пандора ловила себя на том, что при каждом шелесте крыльев или появлении почтовой совы в Большом зале ее сердце замирало. Пандора боялась не того что Вальбурга ее накажет или поругает,чего она никогда не делала,Пандора боялась что разочарует её.

Она сидела за слизеринским столом за завтраком, механически помешивая овсянку, когда в поле ее зрения вплыла знакомая тень. Та самая черная сова, что унесла ее письмо, бесшумно приземлилась перед ней, протягивая лапку с небольшим, плотно свернутым свитком. Печать Блэков — та же, что она использовала сама.

Пальцы Пандоры чуть дрогнули, когда она снимала письмо. Она боялась что Вальбурга раскроет её ложь.

— Важные новости из дома? — Фред, сидевший напротив, с набитым ртом, поднял бровь, заметив ее напряжение.

— Ничего существенного, — отрезала Пандора, быстро сунув свиток в складки своей мантии. Ее голос прозвучал чуть более резко, чем она планировала.

Она не стала разворачивать письмо в зале. Ей требовалось уединение. Сделав вид, что закончила с завтраком, она встала и вышла из зала, чувствуя, как взгляд Фреда и Джорджа провожает ее. Она знала, что они чувствуют ее беспокойство, но не могла сейчас этого объяснить.

Пандора направилась в самый безлюдный угол библиотеки, в секцию, посвященную древним руническим языкам, где редко ступала нога студента. Устроившись в глубоком кресле за высоким стеллажом, она наконец развернула пергамент.

Почерк Вальбурги был таким же безупречным, острым и лишенным каких-либо излишеств, как и ее собственный.

«Дорогая Антара,

Я Твое письмо получила. Рада, что ты не пренебрегаешь своими обязанностями и стремишься к знаниям. Это достойно похвалы. Остаться в замке на каникулы — решение, безусловно, разумное, особенно учитывая ту... компанию, которую ты, по слухам, стала составлять в последнее время.»

Пандора почувствовала, как по спине пробежал холодок. «По слухам». Значит, бабушка знала. Или догадывалась. В Хогвартсе, особенно в Слизерине, всегда находились те, кто был готов донести Вальбурге Блэк о поведении ее внучки.

«Одиночество и сосредоточенность — лучшие учителя. Надеюсь, ты используешь это время с умом и не поддаешься недостойным влияниям. Я уверена что они не оказывают на тебя никакого влияния,ты умная девочка Антара,я знаю что никто на тебя не повлияет,если ты сама этого не захочешь»

Что касается моего разрешения — ты уже приняла решение. Я лишь напомню, что за каждым решением следуют последствия. Я расстроена что ты не приедешь домой,но это твое решение.

Вальбурга Блэк.»

Письмо было коротким. Сдержанным. И от этого — бесконечно пугающим. Не было прямого запрета. Не было крика. Было лишь ледяное, всепонимающее молчание и предупреждение, скрытое между строк.

Она сидела неподвижно, сжимая в руках пергамент. Бабушка не запретила ей остаться. Она дала свое молчаливое, условное согласие на ложь. Но это согласие было обременено огромной ценой. Теперь Пандора была в долгу. Теперь от нее ждали «отчета». И этот отчет должен был быть безупречным.

Она медленно поднялась и пошла обратно, ее мысли метались. Она получила то, что хотела — свободу на каникулы. Но эта свобода оказалась на поводке, невидимом и холодном, как сталь.

Спустившись в слизеринскую гостиную, она сразу же наткнулась на Фреда и Джорджа. Они явно ждали ее.

— Ну что, все в порядке? — спросил Джордж, изучая ее лицо. — Выглядишь так, будто только что проиграла в шахматы Дамблдору.

Пандора посмотрела на них — на их открытые, беспокойные лица. Они были частью тех самых «недостойных влияний». И именно ради них она только что вступила в опасную игру с самой главной Блэк в ее жизни.

— Все в порядке, — сказала она, и на этот раз ее голос звучал ровно и холодно, как поверхность черного озера. — Просто семейные дела. Ничего, что касалось бы вас.

Она прошла мимо них к своему креслу у камина, оставив их в недоумении. Она получила свое разрешение. Но победа не принесла радости. Она принесла лишь тяжелое предчувствие и понимание, что Рождество в Норе будет для нее не только праздником, но и испытанием. Испытанием ее лояльности. И ее выбора.

Декабрь неумолимо приближался к концу. В Хогвартсе царила предпраздничная суета, смешанная с легкой паникой перед итоговыми контрольными. Однако для Пандоры, Фреда и Джорджа эти контрольные были лишь досадной помехой на пути к главному событию — каникулам в Норе.

Они сидели в укромном уголке слизеринской гостиной, окруженные книгами, пергаментами и ящиком с готовыми «Снежками-вспышкодымами». Пандора проверяла стабильность рунических триггеров на последней партии, в то время как близнецы пытались у cramить в свои головы даты Гоблинских восстаний.

— ...и в 1612 году, — монотонно бубнил Джордж, уставившись в учебник, — восстание происходило в моей спальне... то есть, в трактире «Кабанья Голова» в Хогсмиде. Почему они не могли восставать где-нибудь попроще? Например, в библиотеке? Там хоть тихо.

— Потому что гоблины ценят хороший эль, — не отрываясь от снежка, заметил Фред. — А в библиотеке его нет. Проверь этот, Пандора, у него что-то подозрительно потрескивает.

Пандора взяла указанный снежок. Он был идеально круглым и на ощупь казался обычным, если не считать едва заметного рунического символа, нанесенного фосфоресцирующей краской. Она аккуратно сжала его в перчатке.

— Треск — это нормально, — заключила она, положив снежок обратно в ящик. — Это работает порошок Слезоточивой Акации. Он должен активироваться при более сильном ударе. Ваши триггеры, в целом, стабильны. Для любительской работы.

— Опять «для любительской»! — фыркнул Фред, но был явно доволен. — Скажи честно, ты когда-нибудь видела более гениальное сочетание магии и зимних развлечений?

— Видела, — Пандора сняла перчатки. — В третьем томе «Запрещенных искусств развлечений» описывается заклятье, превращающее снег в стаю миниатюрных ледяных дракончиков. Но ваше изобретение... имеет свой шарм. И его проще скрыть от преподавателей.

Джордж закрыл учебник с решительным видом.

— С меня хватит истории. Я лучше проверю наш список.

Он достал измятый листок пергамента.

— Итак, что везем в Нору: 1) Ящик со «Снежками-вспышкодымами» — проверено. 2) Партия «Самозавязывающихся галстуков» для Перси — готово. 3) Новые образцы «Ушей-шептунов» — в процессе. 4) Пандора Блэк — одна штука, в комплекте с ее мозгом и язвительными комментариями.

Пандора подняла бровь.

— Я не значилась в ваших первоначальных планах по экспорту.

— Планы меняются! — весело сказал Фред. — Ты теперь наш главный стратег и консультант по взрывчатым веществам. Без тебя наше возвращение домой будет неполноценным.

В его тоне сквозила неподдельная теплота, и Пандора почувствовала, как на ее щеках выступает легкий румянец. Она быстро отвернулась, делая вид, что проверяет застежку на ящике.

— Мне нужно упаковать вещи, — сказала она, вставая. — И... кое-что дописать.

Она имела в виду не вещи, а то самое письмо для Вальбурги, которое она должна была отправить прямо из Хогвартса, чтобы поддержать легенду о своем пребывании в замке. Мысль об этом снова навела на нее тень.

— Уже готовишься к нашему хаосу? — подмигнул Джордж.

— Готовлюсь к тому, чтобы минимизировать ущерб от вашего хаоса, — поправила она его, но без привычной колкости.

Поднявшись в свою спальню, Пандора действительно начала упаковывать неброский, но качественный дорожный сундук. Она аккуратно складывала простую, но элегантную одежду, несколько книг, свою аптечку с зельями и компонентами. Затем она села за свой письменный стол и написала короткое, деловое письмо Вальбурге, в котором сообщала, что «приступает к углубленным исследованиям» и будет недоступна для переписки какое-то время. Ложь снова легла на пергамент гладкими, бездушными буквами.

Совершив этот ритуал, она почувствовала себя одновременно легче и тяжелее. Путь назад был отрезан. Теперь — только вперед. В Нору.

Вечером, стоя у окна в гостиной и глядя на огни замка, отражавшиеся в черной воде озера, она думала о предстоящем путешествии. О доме, полном жизни, о Молли Уизли, о которой она слышала столько противоречивых историй, о других детях Уизли, о том, как она, Пандора Блэк, впишется в эту картину.

За ее спиной послышались шаги.

— Готова? — спросил Джордж, останавливаясь рядом.

Она кивнула, не поворачиваясь.

— Да. Готова.

— Не бойся, — сказал он неожиданно мягко. — Они все... они свои. Даже если будут смотреть на тебя немного косо поначалу. Они свои.

Пандора посмотрела на его отражение в стекле. Он улыбался своей обычной, бесшабашной улыбкой, но в его глазах была неподдельная поддержка.

— Я не боюсь, — сказала она, и на этот раз это была почти правда.

Она боялась не их. Она боялась последствий. Боялась того, что ждало ее по возвращении. Но сам дом Уизли... да, возможно, он и был полон «недостойных влияний». Но эти влияния казались ей сейчас куда более живыми и настоящими.

                              ***

Фред и Джордж, проходившие мимо  скамейки гриффиндора с какими-то дымящимися склянками, заинтересованно остановились.

— О чем шепчетесь, заговорщики? — спросил Фред.

— О справедливости, — многозначительно ответила Кассиопея. — И о слабых местах.

Идея родилась стремительно, обрастая деталями, как снежный ком. Они не могли навредить Снейпу напрямую — это было бы самоубийственно. Но они могли ударить по тому, что он, как ни странно, ценил — по своей репутации безупречного и устрашающего преподавателя. Они собирались публично его... ославить.

План был гениален в своей простоте. Кассиопея, пользуясь своими познаниями в зельях, вызвалась создать особый, нетоксичный состав на основе масла скользкого вяза и пыльцы Смеющегося Лютика. Этот состав, невидимый в жидком состоянии, при высыхании и малейшем трении становился невероятно скользким. Они собирались нанести его на дверную ручку кабинета Снейпа и на его любимое кресло за учительским столом.

— Но как мы это сделаем? — спросил Филипп. — Он же постоянно в своем кабинете. Или патрулирует коридоры.

— Диверсия, — сказал Альфард, и его глаза загорелись. — Мы устроим небольшой взрыв в другом конце коридора. Снейп ринется на шум. А ты, — он посмотрел на Кассиопею, — в этот момент сделаешь свое дело.

— Взрыв? — Фред Уизли, до этого молча слушавший, не мог больше сдерживаться. — Парни, вы пришли по адресу! У нас как раз есть парочка «Гремлинов тишины», которые издают оглушительный хлопок, но не наносят ущерба. Идеально для ваших целей!

— За определенную плату, конечно, — добавил Джордж, деловито потирая руки.

— Плата — ваше молчание и невмешательство, — парировала Кассиопея. — Это наша операция.

Близнецы, немного разочарованные, но все же польщенные участием в заговоре, согласились.

Операция «Скользкий Слизнюк» была назначена на ближайшую ночь.

...

В эту ночь операция «Скользкий Слизнюк» прошла безупречно. «Гремлин тишины», подложенный Фредом и Джорджем у выхода из подземелья, сработал с оглушительным треском. Снейп, чернее тучи, вылетел из своего кабинета и помчался на звук. Кассиопея, воспользовавшись моментом, словно тень, скользнула в кабинет и быстрыми, точными движениями нанесла свой состав на ручку двери и на массивную спинку его кресла.

На следующее утро, когда Снейп, величественный и грозный, вошел в класс на первое занятие, взялся за ручку, чтобы с грохотом закрыть дверь, его рука соскользнула с неожиданной легкости, и он едва удержал равновесие. А когда он попытался опуститься в свое кресло, чтобы начать урок с привычной язвительной лекции, кресло с громким скрипом отъехало от стола, заставив Снейпа плюхнуться на пол с глухим стуком, который услышал, наверное, весь замок.

В классе на секунду воцарилась мертвая тишина, а затем его пронзил сдержанный, но отчетливый смешок. Снейп поднялся, его лицо было бледным от бешенства, а черные глаза горели, как угли. Он не сказал ни слова. Просто окинул класс убийственным взглядом, заставив всех замолчать, и провел оставшийся урок стоя, его мантия развевалась вокруг него, как крылья разгневанной вороны.

Он так и не узнал, кто это сделал. Подозрения пали на близнецов Уизли и Пандору, но доказательств не было. Для Альфарда, Кассиопеи и Филиппа этого было достаточно. Они отомстили. Немного. Ненадолго. Но сладкий вкус этой маленькой победы согревал их всю оставшуюся неделю. Они доказали самим себе, что даже против Снейпа можно найти управу. Нужно лишь быть умнее и хитрее.

Эйфория от удачно проведенной операции «Скользкий Слизнюк» длилась недолго. Уже на следующее утро, во время завтрака, профессор МакГонагалл с каменным лицом подошла к слизеринскому столу.

— Мисс Блэк, мистеры Уизли, — ее голос был холоден и резок, как удар хлыста. — Прошу проследовать со мной.

Три пары глаз — две пары рыжих и одна пара ледяных серо-голубых — встретились в мгновенном, полном паники понимании. Их поймали.

Кабинет директора Гриффиндора казался ледяным, несмотря на пылающий в камине огонь. МакГонагалл стояла перед ними, скрестив руки.

— Вам есть что сказать по поводу вчерашнего... инцидента с профессором Снейпом? — начала она без предисловий.

— Мы не знаем, о чем вы, профессор, — бойко начал Фред, но его голос дрогнул.

— Не надо, мистер Уизли, — МакГонагалл остановила его жестом. Ее взгляд был тяжелым и разочарованным. — «Гремлины тишины» — ваш почерк. А состав, сделанный с использованием пыльцы Смеющегося Лютика и масла скользкого вяза... Она перевела взгляд на Пандору. — ...это уже почерк мисс Блэк. Вы хотите сказать, что это совпадение?

Пандора стояла, выпрямившись во весь свой небольшой рост, ее лицо было маской холодного презрения, но внутри все горело. Их подставили. Кто-то видел их, кто-то донес.

— У нас нет доказательств, — сказала она, и ее голос прозвучал удивительно ровно. — Состав мог приготовить любой, у кого есть доступ к компонентам. А «Гремлины»... могли быть подброшены.

— Возможно, — согласилась МакГонагалл, но в ее тоне не было веры. — Но улики указывают на вас. И учитывая вашу... репутацию... у меня нет причин сомневаться. Профессор Снейп настаивает на самом суровом наказании. Я же ограничусь тем, что вы будете отрабатывать наказание каждый день до самого отъезда на каникулы. Уборка классов, помощь в библиотеке, полировка серебра в Большом зале. Без магии. Она посмотрела на них поверх очков. — И если я услышу хоть слово возражения, отработки продлятся и после каникул. Вам понятно?

— Да, профессор, — хором, без энтузиазма, пробормотали близнецы.

Пандора лишь молча кивнула, чувствуя, как ярость пульсирует у нее в висках.

Когда они вышли из кабинета, в коридоре их ждало ледяное молчание. Первым не выдержал Фред.

— Кто это сделал? — прошипел он, сжимая кулаки. — Кто нас сдал?

— Кто-то, кто нас видел, — мрачно сказал Джордж. — Или подслушал.

Пандора шла, глядя прямо перед собой, ее мысли работали с бешеной скоростью. Она перебирала в памяти каждый шаг их операции. Они были осторожны. Очень осторожны. Значит... утечка информации была изнутри. Кто-то из тех, кто знал.

— Блэки, — вдруг выдохнул Фред, останавливаясь. Его взгляд стал подозрительным и тяжелым. — Твои кузены. Они что, подставили нас?

Пандора резко обернулась к нему, и в ее глазах вспыхнул настоящий огонь.

— Не смей, — ее голос был тихим, но опасным, как лезвие бритвы. — Не смей даже думать об этом.

— А почему нет? — вступил Джордж, и в его тоне впервые зазвучала отчужденность. — Они были там. Они знали о плане. Им ведь тоже досталось от Снейпа на  зельеваровании. Может, они решили убить двух зайцев — отомстить Снейпу и подставить нас, своих любимых слизеринских «друзей»?

— Они не... — начала Пандора, но слова застряли у нее в горле. Мысль была чудовищной. Но... логичной. Альфард был в ярости после урока. Кассиопея... Кассиопея была хитрой. Но чтобы так? Чтобы подставить ее?

— Послушай, — Фред шагнул к ней, и его лицо было искажено обидой и гневом. — Мы всегда были для твоей семьи ублюдками. Грязнокровками. Предателями крови. Может, для тебя мы тоже? Может, это был твой способ сохранить лицо перед бабушкой? Участвовать в пранке, а потом сдать нас, чтобы выглядеть невинной жертвой?

Его слова ударили Пандору больнее, чем любое заклинание. Она отшатнулась, будто ее ударили по лицу. Предательство, в котором ее обвиняли, было настолько гнусным, настолько... слизеринским, что от него перехватило дыхание.

— Ты... ты действительно так думаешь? — прошептала она, и ее голос дрогнул.

Фред не ответил. Он просто смотрел на нее, и в его глазах читалась рана. Джордж отвернулся.

— Нам нужно идти на отработку,единственный раз когда нас поймали, — пробормотал он. — Полировка серебра.

Они развернулись и пошли прочь, оставив Пандору стоять одну в пустом коридоре. Она чувствовала, как почва уходит у нее из-под ног. Все, что она строила с этими двумя безумцами — это странное, хрупкое товарищество, эта лаборатория, эти планы на каникулы — все рухнуло в одно мгновение.

Она медленно пошла в сторону своей гостиной, но каждый шаг давался ей с трудом. Мысли путались. Могли ли Альфард или Кассиопея сделать это? Чтобы отомстить Снейпу и избавиться от Уизли одним ударом? Это было бы гениально. И ужасно.

А может... может, это был кто-то другой? Кто-то, кто видел их вместе и решил навредить им всем?

Но доверие было подорвано. Трещина прошла через самый центр их маленького союза. И Пандора не знала, можно ли ее залатать. Она шла по коридору, и впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему одинокой. Преданной со всех сторон. И самое ужасное было то, что в глубине души шевелился крошечный, ядовитый червь сомнения: а вдруг близнецы правы? Вдруг ее кузены действительно способны на такое? Ведь они были Блэками. А Блэки всегда держались друг за друга. Даже если это означало предать тех, кто им доверял.

Подземелье Слизерина, обычно полное холодного спокойствия, в этот вечер гудело, как потревоженный улей. Не в буквальном смысле, конечно — звуки были приглушенными, но напряжение витало в воздухе, густое и сладкое, как патока. Фред, Джордж и Пандора засели в самом удаленном углу гостиной, заставленном книгами, что создавало подобие импровизированного штаба. Между ними на низком столике лежал лист пергамента, испещренный злыми каракулями и пометками.

Ярость от несправедливого наказания и, что хуже всего, подозрений в предательстве, еще не утихла. Она требовала выхода. И выходом должна была стать месть. Яркая, запоминающаяся и абсолютно унизительная.

— Итак, резюмируем, — Фред тыкал пером в пергамент, на котором были нарисованы три схематических человечка с подписями «Блэк-агрессивный мудак», «Поттер-идиот» и «Блэк-львица». — Цель: нанести удар по их гриффиндорской гордости. Средство: стойкая краска для волос. Задача: сделать так, чтобы они пару недель ходили, как попугаи.

— Не просто краска, — поправила его Пандора, ее пальцы перебирали несколько маленьких пузырьков с разноцветными порошками. — А специально подобранные оттенки. Чтобы... сочетались.

Джордж, сидевший рядом, склонился над пузырьками с интересом.

— Сочетались? Ты хочешь сказать, чтобы они выглядели... стильно? В процессе публичного унижения?

— Нет, — холодно ответила Пандора. — Я хочу сказать, чтобы это выглядело как продуманное, целенаправленное оскорбление, а не как случайный детский пакости. Альфарду — алый. Яркий, кричащий, как их дурацкий гриффиндорский флаг.

Фред засвистел, впечатленно.

— Жестоко. Мне нравится. А Поттеру?

— Поттеру... — Пандора на секунду задумалась. — Темно-бордовый. Цвет спелой вишни. На его темных волосах он будет смотреться... изысканно, но неуместно. Он будет чувствовать себя глупо. Это любимый цвет Альфарда,пусть позавидует своему другу.

— Блестяще! — воскликнул Джордж. — А Кассиопее?

Тут Пандора замолчала. Ее взгляд стал отстраненным. Фред и Джордж переглянулись. Вопрос о Кассиопее был самым сложным.

— Рыжий, — наконец выдохнула она, и в ее голосе прозвучала странная смесь злорадства и чего-то еще. — Ярко-рыжий.

В гостиной повисло молчание. Фред сглотнул.

— Рыжий? — переспросил он. — Как... как у нас?

— Да, — Пандора посмотрела на него прямо, и в ее глазах читался вызов. — Пусть походит с цветом волос тех, кого она так презирает. Пусть каждый раз, глядя в зеркало, вспоминает, что есть вещи, которые нельзя контролировать. Даже цвет своих волос.

Идея была настолько ядовитой и психологически точной, что даже у близнецов, мастеров розыгрышей, перехватило дыхание. Это был удар ниже пояса, удар по самоидентификации.

— Ох, — прошептал Джордж. — Пандора, иногда ты меня пугаешь.

— Хорошо, — Фред откашлялся, пытаясь вернуться к практическим деталям. — Цвета определили. Состав?

— Основа — обычный шампунь, — Пандора взяла один из пузырьков. — Но с добавлением стабилизатора на основе сока крапивы двудомной и закрепителя из порошка радужного ракушечника. Краска продержится минимум две недели. Не смоется обычными средствами.

Они провели за обсуждением рецепта еще добрый час, споря о пропорциях и тестируя составы на прядях волос, которые Джордж «позаимствовал» у манекена в классе Трансфигурации. Получившаяся субстанция была идеальной — цвет ложился ровно, пах нейтрально и не смывалась водой.

Но затем встал главный вопрос: доставка.

— Как мы это подменим? — спросил Джордж, разглядывая три маленьких флакончика с готовой цветной жижей. — Гриффиндорская гостиная. Пароль меняется. Мы, — он указал пальцем на себя и Фреда, — персонажи нон-грата. А появляться там тебе, — он кивнул на Пандору, — после всего этого будет просто самоубийственно.

Пандора нахмурилась. Это был тупик. Они могли приготовить оружие, но не могли его применить.

Фред сидел, задумчиво барабаня пальцами по столу. Вдруг его лицо озарилось.

— Стойте... А если... не нам это делать?

— Кому же еще? — спросила Пандора.

— Никому, — Фред ухмыльнулся своей самой хитрой ухмылкой. — Мы не будем пробираться в гостиную. Мы попросим кого-то, кто может туда войти.

Джордж посмотрел на него с непониманием, а затем его глаза тоже расширились.

— Билл.

— Именно, — Фред потирал руки. — Билл! .У него же есть доступ в гостиную, пока он официально не закончит Хогвартс. И он... он понимает наши порывы!

— Ты хочешь сказать, он их поощряет, — уточнил Джордж.

— Да! Он даст нам пароль. А ночью, когда все уснут... — Фред сделал выразительную паузу.

Пандора обдумывала этот план. Он был рискованным. Вовлечение третьего лица, да еще и старшего брата. Но альтернатив не было.

— А он согласится?

— Он наш брат! — сказал Фред, как будто это объясняло все. — К тому же, он не в восторге от того, как Снейп и другие относятся к нам. Он назовет это «восстановлением справедливости». Ну, или «эпическим розыгрышем». Как посмотреть.

Они договорились, что Фред на следующий же день поговорит с Биллом и изложит ему их просьбу. План был в стадии разработки, но он обретал форму. Три флакончика с цветной местью стояли на столе, молчаливые и зловещие, как змеи перед броском.

И глядя на них, Пандора чувствовала, как жгучая обида и гнев внутри нее начинают кристаллизоваться во что-то твердое и холодное — в решимость. Они собирались нанести удар. И этот удар будет болезненным. Особенно для одной гриффиндорской львицы с волосами цвета воронова крыла, которые вскоре должны были стать медно-рыжими.

Пароль, полученный от Билла, оказался до смешного простым: «Золотой снитч». Билл, отнесся к их затее с одобрительным смехом и пожелал удачи, попросив лишь «не взрывать ничего, что папе потом придется оплачивать».

Наступила ночь. Замок погрузился в глубокий сон, нарушаемый лишь скрипом половиц да храпом портретов. Три темные фигуры, бесшумно скользили по коридорам, направляясь к гриффиндорской башне.Удивительно,как их не поймал Филч.

У портрета Толстой Дамы они замерли.

— «Золотой снитч», — прошептал Фред в щель между рамой и стеной.

Портрет с недовольным фырканьем, но открылся. Они втроем втиснулись в круглую, уютную гостиную Гриффиндора. Комната, обычно полная шума и смеха, сейчас была погружена в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием догорающих углей в камине. В рыжем свете огня пустые кресла и диваны отбрасывали длинные, искаженные тени.

Теперь главным препятствием были лестницы в спальни.

— Итак, по плану, — Фред вытащил из кармана небольшую, потрепанную книжицу под названием «Неочевидные применения простых заклинаний». — Я иду к Касси. Лестница в женское общежитие не пропустит меня, но... Он нашел нужную страницу. — ...здесь есть модификация заклинания «Круцио»... шучу! Шучу! — он поспешно добавил, увидев шокированные лица Пандоры и Джорджа. — Простое заклинание временного изменения восприятия. Лестница «подумает», что я — милая, безобидная девочка, по крайней мере, на минуту. Этого хватит.

— Ты сумасшедший, — констатировала Пандора, но в ее голосе звучало скорее уважение, чем осуждение.

— Это необходимость, — парировал Фред, нацеливая палочку на лестницу. Он прошептал заклинание, и кончик его палочки испустил слабый розоватый свет. — Джордж, Пандора — к Альфарду и Филу. Они спят в одной комнате с Ли Джорданом. Вторая комната справа. Будьте осторожны.

Джордж кивнул, сжимая в руке два флакончика — с алым и бордовым. Пандора взяла флакон с рыжей краской для Кассиопеи. Их взгляды встретились — последняя проверка перед бурей. Затем они разошлись.

Джордж и Пандора, крадучись, как тени, пробирались между рядами кроватей. В комнате стоял тяжелый воздух, наполненный звуками храпа и сонного бормотания. Они быстро нашли нужную кровать — Альфард спал на спине, его темные волосы растрепались по подушке.На соседней кровати свернувшись калачиком и накрывшись с головой, похрапывал Филипп.

Джордж жестом указал Пандоре на Фила, а сам направился к Альфарду. Но Пандора, движимая внезапным порывом, легким толчком локтя опередила его и уверенно направилась к кровати своего кузена. Она не хотела, чтобы Джордж возился с вещами Альфарда. Это была ее месть, ее личное дело.

Джордж, немного удивленный, лишь пожал плечами и подошел к Филиппу. Пандора присела на корточки у кровати Альфарда. Она на мгновение замерла, глядя на его спящее, безмятежное лицо. Что-то странное и неприятное кольнуло ее в груди — что-то вроде жалости. Но она быстро подавила это чувство. Он не колебался, подозревая ее в предательстве.

Она осторожно, стараясь не производить шума, открыла тумбочку. Внутри лежала расческа, несколько пергаментов и небольшой флакон с шампунем. Она быстро вытащила его и, отвинтив крышку, подлила туда несколько капель алого состава. Жидкость была бесцветной и почти без запаха. Она аккуратно взболтала флакон, закрыла его и поставила на место.

С другой кровати доносилась тихая возня Джорджа. Он проделывал то же самое с шампунем Филиппа, подливая туда бордовый эликсир. Фил во сне почесал нос и укрылся с головой еще плотнее.

Работа была сделана. Они отступили, сливаясь с тенями, и так же бесшумно вышли из спальни.

Фред, все еще под действием заклинания, чувствовал себя невероятно глупо, поднимаясь по лестнице, которая на секунду заколебалась, но все же пропустила его. Он оказался в комнате, пахнущей духами, пудрой и чем-то сладким. Кровати были завешаны балдахинами, на тумбочках стояли зеркала и расчески.

Он быстро нашел Кассиопею. Она спала на боку, ее лицо было обращено к нему. При тусклом свете, пробивавшемся сквозь окно, она выглядела... беззащитной. Все ее обычная ярость и гордость куда-то испарились. Ее черные волосы раскидались по подушке, как шелковый веер.

Фред замер с флакончиком в руке. Его собственный план вдруг показался ему удивительно жестоким и глупым. Испортить эти волосы... Сделать их такими же, как у него. Почему-то сейчас эта мысль не вызывала у него прежнего злорадства.

Он услышал сонный вздох одной из ее соседок и понял, что времени на раздумья нет. Сжав зубы, он нашел на ее тумбочке флакон с шампунем и быстрым движением влил в него почти весь рыжий состав. Он сделал это так быстро, как только мог, и отступил, чувствуя странную тяжесть на душе.

Все трое снова собрались у портрета. Операция заняла не больше десяти минут.

— Готово? — тихо спросил Джордж.

— Готово, — кивнула Пандора, ее лицо было бледным и сосредоточенным.

— Готово, — пробормотал Фред, не глядя на них.

Портрет Толстой Дамы закрылся за ними с тихим щелчком.

Рейд завершился. Семена мести были посеяны. Теперь оставалось только ждать урожая — утреннего хаоса, криков и, они надеялись, полного и безоговорочного унижения. Но почему-то, возвращаясь в свои кровати, никто из них не чувствовал ожидаемого триумфа. Лишь тяжелое, щемящее предвкушение грядущего утра.

                            ***

Библиотека Хогвартса была одним из немногих мест, где царила почти священная тишина. В этот час она была особенно безлюдна — большинство студентов предпочитали заниматься в гостиных или наслаждаться последними днями перед каникулами. В одном из дальних углов, заваленные книгами по трансфигурации, сидели Фред, Джордж и Пандора. Они спокойно обсуждали тонкости превращения совы в бинокль, когда привычную тишину нарушили гневные, шипящие голоса.

— Вот они!

Три фигуры, столь яркие, что, казалось, они нарушали сам закон сохранения цвета в природе, приближались к их столу. Алый Альфард, бордовый Филипп и... рыжая Кассиопея. Их лица были искажены яростью.

Пандора медленно подняла глаза от книги, ее лицо оставалось бесстрастным. Фред и Джордж переглянулись, ухмыляясь, но их ухмылки были напряженными.

— Ну что, нравится наш ответ? — Фред откинулся на спинку стула, с вызовом глядя на троицу. — Цвета, кстати, подбирали специально. Чтобы сочетались.

— Вы... вы сумасшедшие! — вырвалось у Фила, его бордовые волосы, казалось, трепетали от негодования. — Вы что, вообще не соображаете?

— Мы соображаем, что не собираемся спускать с рук подставы, — холодно парировала Пандора, откладывая перо. — Вы нас сдали Снейпу. Вы получили то, что заслужили.

Альфард с силой ударил ладонью по столу, заставив книги подпрыгнуть.

— Мы вас не сдавали! — его голос был громким, и мадам Пинс, сидевшая за своим столом, бросила на них убийственный взгляд. — Мы даже не знали, что вас поймали!

— О, да? — Джордж фыркнул. — А кто же тогда? Случайный портрет?

— А почему вы сразу решили, что это мы? — вступила Кассиопея. Ее голос был тихим, но в нем слышалось шипение стали. Она не сводила глаз с Пандоры. — У тебя, кузина, довольно богатое воображение. И, как я вижу, совсем нет чувства родства.

— Родства? — Пандора встала, ее глаза вспыхнули. — А какое родство было у вас, когда вы решили нас сдать?

— Мы вас не сдавали! — взорвался Альфард. — Вы тогда были в ярости! Вы хотели мести!

— А вы — нет? — парировал Фред. — После того как Снейп вас унизил? Вы тоже хотели мести. И вы ее получили. А мы — получили отработки.

— Но мы не сдавали вас! — Филипп развел руками, его лицо выражало полное отчаяние. — Мы сами не понимаем, кто это сделал! Мы думали... мы думали, это вы нас подставили, чтобы отвлечь подозрения!

В библиотеке на секунду воцарилась тишина. Даже мадам Пинс перестала шикать, наблюдая за разворачивающейся драмой.

Фред, Джордж и Пандора смотрели на разгневанную троицу, и их уверенность начала давать трещину. В голосах Альфарда, Фила и Касси не было лжи. Была лишь чистая, неподдельная ярость и... обида.

— Подождите, — Джордж нахмурился. — Вы серьезно? Вы не ходили к МакГонагалл?

— Зачем нам это? — Кассиопея скрестила руки. Ее рыжие волосы, столь нелепые на ней, вдруг сделали ее гнев еще более пронзительным. — Мы добились своего. Снейп был унижен. Нам было плевать, поймают вас или нет.

Пандора медленно опустилась на стул. Она смотрела на Кассиопею, на ее новые волосы, на лицо, полное искреннего возмущения. И кусочки пазла начали складываться в другую картину.

— Если не вы... — она начала медленно. — ...то кто?

— А кто знает? — Филипп с раздражением провел рукой по своим бордовым прядям. — Кто-то, кто видел нас вместе. Кто-то, кто хотел навредить нам всем. Слизеринец, который ненавидит нас.

Осознание начало медленно и неумолимо просачиваться в сознание всех шестерых. Они стояли друг напротив друга — три пары, каждая в своем гневе, каждая уверенная в своей правоте. И все они были одурачены. Кем-то третьим.

Фред первым сломал напряженное молчание. Он тяжело вздохнул и провел рукой по лицу.

— Черт. — Это было не проклятие, а констатация факта. — Значит... мы... мы обвинили вас зря.

— А мы вас, — тихо сказала Кассиопея, и ее взгляд наконец оторвался от Пандоры и уставился в пол.

Ярость, которая кипела в воздухе, начала рассеиваться, уступая место неловкому, гнетущему недоумению. Они все были жертвами. Жертвами чьего-то хитрого, коварного плана.

— И что теперь? — спросил Альфард, его голос потерял свою громовую мощь и стал просто усталым.

— Теперь, — Пандора подняла голову, и в ее глазах снова зажегся холодный, аналитический блеск, но на этот раз он был направлен не на них. — Теперь у нас появился общий враг. Тот, кто стравил нас друг с другом. И нам нужно его найти.

Она посмотрела на Кассиопею, на Альфарда, на Филиппа, а затем на Фреда и Джорджа.

Шесть пар глаз, полных решимости, встретились. Война между ними закончилась, так и не успев по-настоящему начаться. Но теперь начиналась другая война. Война против невидимого противника, который посмел поиграть с ними. И все они, несмотря на разницу в факультетах, цветах волос и личных амбициях, были согласны в одном: этому невидимке не поздоровится.

Тяжелое молчание повисло в библиотеке после слов Пандоры. Осознание того, что их всех ловко подставили, было горьким. Ярость никуда не делась, но теперь она сменилась холодным, сосредоточенным желанием найти настоящего виновника.

— Найти его... — Филипп с сомнением посмотрел на свои бордовые ногти (оказывается, шампунь с краской попал и туда). — С чего мы начнем? Опрашивать пол-Хогвартса?

— Это потребует времени, — сказала Пандора, ее взгляд был устремлен в пространство, мозг уже работал над планом. — Нужно проанализировать, кто мог нас видеть, кто имеет доступ к слухам, кто выиграет от нашей ссоры...

— А завтра поезд, — мрачно напомнил Альфард. Он с отвращением дернул свою алую прядь. — Каникулы. Мы все разъезжаемся.

Этот факт, такой очевидный и неизбежный, остудил пыл всех шестерых. Они стояли здесь, с яркими волосами и общим врагом, но завтра их пути должны были разойтись. Пандора — в Нору, Альфард и Касси — к Люпину, Фил — к Дурслям, а близнецы... тоже в Нору, что делало ситуацию еще более абсурдной.

— Значит... — Джордж неуверенно посмотрел на Кассиопею, чьи рыжие волосы все еще казались кощунством. — Мы откладываем расследование?

— Выбора нет, — Фред вздохнул, разглядывая потолок. — Не будем же мы слать друг другу совиные послания с подозрениями. «Дорогой враг, проверь, не чихал ли в твою сторону Заблудший?»

Слабый, нервный смешок сорвался с губ Фила. Ситуация была настолько сюрреалистичной, что уже становилось смешно.

— Ладно, — Кассиопея скрестила руки. Ее тон был все еще резким, но в нем появились нотки прагматизма. — Значит, так. Перемирие. До января. Она перевела взгляд на Пандору, затем на близнецов. — Никаких диверсий. Никаких подстав. Мы концентрируемся на поиске того, кто это сделал. Все согласны?

— Перемирие, — кивнула Пандора. Ее взгляд скользнул по волосам Касси, и в ее глазах мелькнуло что-то, почти похожее на сожаление. Почти.

— Перемирие, — хором сказали Фред и Джордж.

— Я тоже за, — добавил Филипп. — Только... что нам делать с этим? Он снова указал на свои волосы.

— Ничего, — Альфард с горькой усмешкой потрогал свою алую шевелюру. — Две недели. Так сказала Пандора. Две недели позора. Будем считать это... напоминанием.

— Напоминанием о том, что мы все идиоты, — мрачно констатировал Фред.

— Ну что ж, — Филипп первым нарушил неловкую паузу. — Тогда... увидимся в январе. Он кивнул им и, развернувшись, пошел прочь, его бордовые волосы ярко выделялись на фоне темных книжных полок.

Альфард, бросив последний колкий взгляд на близнецов и Пандору, последовал за ним.

Кассиопея задержалась на секунду. Ее взгляд встретился с взглядом Фреда. Никаких слов не прозвучало. Лишь молчаливое, полное невысказанных эмоций напряжение, и затем она резко развернулась и ушла.

Фред, Джордж и Пандора остались одни в тишине библиотеки.

— Ну, — Джордж выдохнул. — Это было... интересно.

— Интересно — не то слово, — пробормотал Фред, глядя на дверь, в которую скрылась Кассиопея.

Пандора медленно собирала свои вещи.

— Нам нужно упаковываться. Поезд завтра утром.

Они вышли из библиотеки, каждый погруженный в свои мысли. Война была отложена. Но она не была отменена. Где-то в стенах Хогвартса прятался тот, кто сумел стравить их друг с другом. И в январе, когда каникулы закончатся, они вернутся. И тогда начнется настоящая охота. А пока... пока им предстояло провести две недели с волосами, которые будут постоянно напоминать им об этой ошибке и о хрупком перемирии, заключенном в тишине библиотеки.

                             ***

Поезд «Хогвартс-экспресс» доставил их на вокзал Кингс-Кросс, где уже царила предрождественская суета. Фред, Джордж и Пандора, закутанные в мантии,пробились через толпу к заколдованному выходу между платформами девять и десять.

С другой стороны их ждал Артур Уизли, сияющий и немного растерянный, как всегда.

— Мальчики! — он обнял Фреда и Джорджа, затем его взгляд упал на Пандору. — И ты, должно быть, Пандора! Добро пожаловать! Молли уже не может дождаться, чтобы встретить тебя.

Они сели в заколдованный синий форд «Англия», который, казалось, состоял из одних лишь заклепок и надежды. Пандора молча смотрела в окно, пока машина с грохотом поднималась в воздух над Лондоном. Вид был захватывающим, но ее мысли были далеко. Она думала о бабушке, о письме-лжи, о том, что ждет ее в этом странном месте — Норе.

Когда они наконец приземлились (с легким толчком) и подошли к дому, Пандора на мгновение застыла. Она ожидала чего угодно — мрачного особняка, ветхого лачуги, — но только не этого. Дом выглядел так, будто его строили пьяные великаны, достраивали феи и украшали сумасшедшие. Он был кривым, многоуровневым и явно держался на честном слове и магии. Из трубы валил дым, пахло свежей выпечкой и... жизнью.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Молли Уизли. Она была невысокой, дородной женщиной в цветастом переднике, с добрыми, но пронзительными глазами.

— Ну, наконец-то! — воскликнула она, хватая Фреда и Джорджа в объятия, а затем обратилась к Пандоре. Ее взгляд был теплым, но изучающим. — Пандора, дорогая! Проходи, проходи! Не стой на холоде.

Пандора переступила порог — и ее поразил хаос. Где-то наверху кто-то кричал, из кухни доносился звон посуды, по лестнице с грохотом пробежал маленький рыжий мальчик,а из гостиной доносились голоса.

— Не обращай внимания на беспорядок, — сказала Молли, ведя ее вглубь дома. — У нас тут всегда так.

Именно в этот момент с лестницы спустилась нимфадора Тонкс, ее волосы сегодня были цвета морской волны и собраны в небрежный пучок.

— Дора! — она бросилась обнимать кузину, чуть не сбив ее с ног. — Ты здесь! Я не верила, что получится!

Затем появились и другие. Чарли, коренастый и загорелый, с руками, покрытыми шрамами от драконов. Билл, с длинными волосами и серьгой, который подмигнул им, явно зная об их ночном рейде. Перси, с важным видом поправляющий очки. И Рон, с любопытством разглядывающий Пандору, и маленькая Джинни, прячущаяся за юбкой матери.

Вечер прошел в оглушительном, но каком-то по-домашнему уютном хаосе. За ужином на кухне, заставленной горшками и сковородками, все говорили одновременно. Спрашивали Фреда и Джорджа о Хогвартсе, расспрашивали Пандору о Слизерине (стараясь избегать язвительных комментариев), делились новостями.

Пандора сидела, чувствуя себя чужеземцем на другой планете. Все было так громко, так открыто, так... неупорядоченно. Не было никакого церемониала, никаких правил этикета за столом, кроме одного — есть, пока не лопнешь. Молли Уизли постоянно подкладывала ей еды, Артур задавал вопросы о магловских вещах, а близнецы вовсю дурачились.

После ужина они поднялись наверх. Фред и Джордж показали Пандоре ее комнату — маленькую, но уютную, с наклонным потолком и видом на заснеженный огород.

— Ну, как тебе наше скромное жилище? — спросил Фред, развалившись на единственном стуле.

Пандора огляделась. Комната была чистой, на кровати лежало стеганое одеяло ручной работы. На тумбочке стояла свеча.

— Оно... живое, — наконец сказала она, не находя другого слова.

Джордж рассмеялся.

— Это точно. Иногда кажется, что дом сам по себе дышит.

Спустившись в гостиную, они устроились у камина. Тонкс что-то оживленно рассказывала Биллу, Молли вязала, а Артур пытался разобрать какую-то магловскую электропроводку, периодически получая легкие удары током.

Пандора сидела в кресле, наблюдая за этой картиной. Она чувствовала себя незваным гостем, странным, чужим существом в этом теплом, кипящем жизнью муравейнике. Но, как ни странно, это ощущение было не таким уж неприятным. Это было... ново.

Фред, заметив ее задумчивость, подошел и сел на подлокотник ее кресла.

— Не переживай, — тихо сказал он. — Они все свои. Привыкнешь.

Пандора посмотрела на него, затем на танцующие языки пламени в камине. Сейчас, в этот момент, слушая смех и голоса, чувствуя исходящее от этого дома тепло, она понимала, что, несмотря на все странности и хаос, здесь, возможно, есть что-то, чего ей всегда не хватало. Что-то, ради чего стоило солгать бабушке Вальбурге.———————————————

следующая глава будет про фила альыаод и касс,все будет происходит в то же время и почти те же события что и в этой главе только от лица альфарда касс и филанапоминаю про тгк мысли рии