Пепел внутри

...Я проснулась от тишины.

Хогвартс был другой ночью. Мягкий свет луны скользил по стенам, по полкам, по моему лицу. Я лежала в постели, но дышать было тяжело — будто кто-то сидел на груди. Внутри всё горело. Не боль... не страх... просто пепел.

Я села, ноги касаются холодного пола. Комната была пуста, только мои ботинки валялись у двери, как напоминание — я вернулась. Но я уже не была той, что уезжала.

Я встала, медленно, как будто всё тело было чужим. Прошла к зеркалу. Лицо — бледное, под глазами тени, как следы заклинаний. Но глаза... глаза были живые. Упрямые. Чужие.– Тео жив, – прошептала я себе. – Он жив.И я должна что-то сделать.

Путь к Дамблдору казался бесконечным.Камни под ногами стонали от каждого шага. Картины шептались, глядя на меня. Кто-то знал. Кто-то чувствовал. Что-то изменилось.Когда я подошла к горгулье, охранявшей его кабинет, руки дрожали.– Мятная ириска, – голос сорвался.Горгулья ожила, отступила. Лестница закрутилась вверх. Я поднялась, каждое движение давалось усилием воли. Я не знала, что скажу. Не знала, как начну. Только одно было ясно – я не могу больше молчать.

– Входи, Джейн, – раздался спокойный голос Дамблдора.

Он уже знал.

Я стояла перед Дамблдором, не чувствуя ног. Просто воздух, холод и гул в голове. Он ждал. Я должна была рассказать.

– Лилит... моя мать... она жива. Каркаров держит её в подземелье Дурмстранга. Он показал мне.

Голос дрожал, но я продолжила.

– Это не просто темница. Он наложил заклинание. Она — внутри стеклянной сферы. Заморожена... будто во сне. И он охраняет её.

Дамблдор молчал. Я не знала, как он воспримет это, но должна была сказать всё.

– Каркаров сказал: Лилит не может вернуться. Пока Тео жив. Лазарус... он завладел сознанием Тео.Теперь – они связаны. Чтобы пробудить маму — нужно... нужно жертвовать Тео.Я сжала кулаки. Боль пронзила грудь.– Я видела Тео. Он хотел меня убить в Дурмстранге. Его глаза... Они были пустыми.Я посмотрела Дамблдору в глаза.– Но я знаю, что Тео ещё можно вернуть. Может быть... можно спасти обоих. Но Каркаров сказал – это невозможно.Голос сорвался. Слёзы потекли сами.– Я не хочу выбирать. Понимаете? Я не могу. Я хочу... всё исправить.

Дамблдор встал. Его лицо было серьёзным.– В каждом из нас живёт выбор. И ни один путь не будет лёгким.Но иногда... нужно искать третий путь. Тот, который никто не видит.

Огонь в камине трещал, отбрасывая отблески на стены кабинета. За окном Хогвартс дышал ночью – такой же холодной, как и мои мысли.Я сидела напротив Дамблдора, сжав пальцы в замок.

Он подошёл к полке, достал старую книгу – с кожаной обложкой, с древним гербом.В центре – выгравированы буквы "V. H." – Valekrist Hel.

– Этот род... уходит корнями к самому Мерлину. Валекристы всегда были особенными. Чистая кровь, сильная магия, и... проклятие выбора.Он открыл книгу. Там – древнее родословное дерево. И внизу – имя: Лазарус Валекрист. От него – тонкая линия к другому имени: Джейн.

Дамблдор продолжил:

– Лазарус был лучшим учеником... и самым опасным. Даже Том Риддл в юности опасался его. Они были... союзниками. И оба искали силу, которая нарушает само время.– Я знал его. Я видел, как он падал. Он продал душу Лорду Волдеморту. Стал тем, кого боятся даже Пожиратели Смерти.

Я слушала, и каждый его слово — будто лезвие. Это была моя кровь. Моё имя. Моя тень.

– А мама... Лилит... она знала?

– Да. Лилит фон Хель. Ведьма из Дурмстранга. Она была влюблена. Слепо, до боли. Они поженились... и ты родилась. Свет среди мрака.

Я не могла дышать. Мама. Папа. И... ложь.

– Лилит сбежала, когда узнала правду. Она решила защитить тебя. И оставила тебя Каркарову.– Она погибла... так думали все. Но она жива. В подземелье. Каркаров спас её, спрятал. Он любил её... всю жизнь.Слёзы текли сами. Я не знала – от боли или от ненависти.

– Почему... вы молчали? Почему я не знала?

Дамблдор подошёл, сел рядом.

– Чтобы ты выросла не в страхе. Чтобы ты не стала пешкой в их войне.Но теперь... ты больше не можешь быть в тени. Ты Валекрист. И ты – выбор.

Тишина. Только огонь, шепот прошлого... и моё сердце. Я должна решить. Тео... или мама. Лазарус ждёт. Тьма приближается.Я молчала. Всё вокруг исчезло — остался только я и он. Старик, в глазах которого — целый мир. Он видел смерть. Видел предательство. И верил... в меня?

Дамблдор встал, подошёл к камину. Огонь отражался в его очках, как отражение моего страха.

– Знаешь, Джейн... когда ты родилась, я был там.Лилит держала тебя. Каркаров молчал... а Лазарус смотрел на тебя так, будто уже знал — ты станешь тем, что разрушит его.

Я всхлипнула. Он был рядом... всё время...

И Дамблдор сказал:

– Твоя кровь — кровь тьмы и света. Ты – между. И таких, как ты, боятся... потому что ты — свободна.Ты можешь выбрать сама. И это – великая сила, но и великая боль.

– Джейн, я не скажу тебе, что делать. Это не моя роль.Но... я скажу, что в жизни есть то, что нельзя изменить. И есть то, что можно спасти. Не всех. Не всё.Но кого-то... да.

Он повернулся ко мне, его голос стал чуть мягче:

– Когда я смотрел на Тома Риддла... я надеялся, что он выберет добро.Когда я смотрел на Лазаруса... я знал — он не выберет. А вот ты... ты ещё можешь.Возможно, ты потеряешь кого-то.Возможно, не сможешь спасти обоих.Но если ты потеряешь себя — тогда проиграешь всё.

Я замерла. Внутри... было тихо. И впервые я поняла — я должна не выбрать между Тео и мамой. Я должна выбрать... кем я буду.

Хогвартс спал. Но я — нет.

Камень под ногами был холодным. Я шла по пустым коридорам, не зная — куда. Только один голос звучал в голове: «Кого ты выберешь?»

Лестницы скрипели. Портреты перешёптывались. Они знали. Все знали.

На башне астрономии я остановилась. Ветер трепал плащ, волосы, но внутри было пусто.Я не заметила, как подошёл Гарри.

– Эй... всё нормально?

Я попыталась улыбнуться.

– Да. Просто... думаю.

Он сел рядом.

– Хогвартс меняет всех. Особенно ночью.

Он посмотрел на звёзды. Я тоже.

– Гарри... как ты решаешь? Когда всё рушится. Когда выбор... страшен.

Он долго молчал.

– Я не знаю. Просто... я думаю о людях. О тех, кто бы поверил в меня. Кто бы хотел, чтобы я не сдался.

– И ты не сдаёшься?

– Пока нет.

Он встал, похлопал по плечу. Ушёл. А я осталась. Потому что мой бой — ещё впереди.

В этот момент- сова. Письмо.Печать – черная, с серебром. Каркаров.

Я дрожащими руками открыла письмо.Там было всего три слова:

«Время вышло. Решай.» *** "Если тебе нужна помощь, я всегда буду здесь." – Я помню эти слова Профессора Снейпа. Он не раз мне спасал жизнь,говорит что он в долгу моему Отцу. Ведь Лазарус когда–то спас ему жизнь.Я не медлила и сразу отправилась в его кабинет. Я была так взволнована,что забыла даже постучаться в дверь.Подземелья были темны. Влажные стены, запах зелий, шаги гулко отдавались эхом.Снейп стоял, сложив руки за спиной, неподвижно, будто ждал меня всю жизнь. Его чёрная мантия почти сливалась с тенями.Я вошла и остановилась. Воздух был тяжёлый, почти вязкий. Моё сердце билось так сильно, что я ощущала его стук в висках.

– Я слышал, ты хочешь играть со смертью, Валекрист, — тихо сказал он, даже не поворачиваясь.

Я подошла ближе, сжала кулаки.

– Я хочу спасти Тео. Больше ничего.

Снейп молча подошёл к шкафу, открыл его и достал узкий флакон. Внутри — густая чёрно-серебристая жидкость, будто ночное небо.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

– Это зелье древнее, чем все, что ты знаешь. Один глоток — и ты войдёшь в сознание другого. Но помни... если задержишься там — обратно не выйдешь.

Я взяла флакон. Он обжигал ладонь — холодный, словно лёд. Снейп медленно кивнул.

– Найди его. И вытащи. Или погибни с ним.

Лес. Полночь. Хогвартс — далеко позади.

Я шла, не чувствуя ног. Туман стелился по земле, мокрые ветки царапали лицо. Дождь начинался — мелкий, противный. Всё вокруг — чёрное, сырое, глухое. Тишина неестественная.Где-то рядом хрустнула ветка. Я резко обернулась — никого. Только деревья, мокрые от дождя, и мои собственные шаги.Сосуд дрожал в руке. Я знала: он где-то здесь. Тео. Лазарус. Всё здесь. Тьма живая.

***Я увидела его.

Тео стоял, неподвижный, глаза стеклянные, пустые. Лицо бледное. Рядом — Лазарус, высокий, в плаще, тень вместо лица.

– Пришла, — голос Лазаруса был шелестом, как ветер в сухих листьях. — Ты опоздала.

Я смотрела на Тео. Он не моргал. Он не дышал.

– Отпусти его.

– Ты знаешь цену, Джейн. Одна душа. Один выбор.

Я подняла флакон. Один вдох — и я выпила. Жидкость обожгла изнутри. Всё исчезло.

Сознание Тео.

Темнота. Нет — не темнота. Пустота. Вязкая, давящая, как вода. Я не могла дышать. Только звуки — крики, стоны, шёпоты.

Где-то далеко — голос Тео.

– Джейн... я... здесь...

Я побежала. Сквозь тьму, холод, страх. Пол под ногами скользкий, стены из теней. И вот — он. Тео в цепях. На коленях. Измученный.

– Тео! Это я!

Я бросилась к нему, дёргала цепи — ледяные, тяжёлые, обжигали кожу. Я тянула, рыдала, била руками.

– Джейн... я... я не могу... уйти...

И вдруг — Лазарус. Тьма вокруг нас. Он смеётся.

– Ты не спасёшь его. Он мой.

Я закричала. Мощный свет вырвался из меня, жаром ударил по Лазарусу. Его тень рассыпалась. Я сорвала цепи.

Тео рухнул в мои объятия. Он жив. Он дышит.

***Лес. Рассвет.Я несла его на руках.

Он был тяжёлый, мокрый от дождя, бессознательный. Я спотыкалась, падала, снова вставала. Шаг — и дыхание сбивается. Грудь болит.

Хижина Хагрида показалась сквозь туман.Дверь... открыта. Я зашла. Внутри — тепло, огонь. Пахло травами и деревом.

Я положила Тео на кровать. Села рядом. Вся дрожала.

Он спал.А я... впервые за долгое время — заплакала.

В хижине Хагрида пахло деревом и мёдом.

Огонь в камине потрескивал, отблески плясали по стенам. За окном лес еще дышал туманом. Я сидела у кровати Тео, обхватив руками колени, и просто смотрела, как он спит.

Моё сердце било по рёбрам. Каждый его вдох — как музыка. Он жив. Он дышит.

Дверь тихо открылась. Хагрид вошёл.

Большой, как скала, с грубым лицом, но глаза... тёплые.

Он сел рядом, положил свою огромную ладонь мне на плечо.

– Ты сильная, Джейн. Я всегда знал. Даже когда ты пришла в Хогвартс в четвертом курсе — у тебя был характер.

Я посмотрела на него сквозь слёзы. Он улыбнулся.

– Молодец. Ты спасла друга. Не каждый взрослый решился бы.

Я не смогла сдержаться — встала, обняла его за шею.

– Спасибо, Хагрид... Спасибо...

Он осторожно похлопал по спине.

– Всё будет хорошо. Я горжусь тобой.

Я села на пол рядом с Тео. Взяла его за руку.

Теплая. Живая.

– Тео... пожалуйста, проснись...

Он открыл глаза.

Медленно. Веки дрожали, зрачки сфокусировались.

– Джейн?..

Моё дыхание сбилось. Я бросилась к нему, обняла его так крепко, что руки заболели.

– Тео! Ты жив! Я... я думала, ты умер из-за меня...

Я рыдала в его грудь. Слова срывались.

– Это моя вина... я тогда, в пятом курсе... я пошла искать Лазаруса... ты пошёл за мной, не сказал, и... я думала, ты умер, защищая меня...

Он дрожал. Медленно обнял меня в ответ.

– Джейн... я выбрал сам. И выбрал правильно- он слегка улыбнулся

Солнце поднялось. Хижина наполнилась светом.

Мы вышли наружу. Трава была мокрая, воздух свежий. Хогвартс стоял впереди, красивый, как никогда.

***

В Большом Зале — шум.

Все повернулись, когда мы вошли. Я держала Тео за руку.Пэнси первая вскрикнула:

– Тео!

Она подбежала, заплакала, обняла его. За ней — Дейзи, Забини.

Даже Гриффиндор встал.

Гарри кивнул мне. Гермиона улыбалась. Джинни хлопала.

В этот прекрасный миг Снейп подошёл к нам.

Суровый, строгий. Но глаза мягкие.

– Нотт. С возвращением. Я официально разрешаю вам неделю отдыха.- хоть он был всегда суровым и холодным к ученикам, но сейчас он улыбнулся с уголками губ.Он посмотрел на Тео.– Придите в себя. Потом — возвращайтесь.

Он наблюдал за ней из тени.

В Большом Зале было шумно. Все кричали, смеялись, обнимались. Тео Нотт вернулся. Валекрист сияла. А Драко молчал.Он стоял у колонны, руки в карманах, лицо — каменное.

Внутри... всё горело.– Малфой, ты чего такой? – Забини ткнул его локтем. – Радоваться надо.Драко усмехнулся. Холодно.– Радость — привилегия для тех, у кого не на руке Метка.Забини замолчал. Драко ушёл.

Он шёл по коридору быстро, почти бегом.

Здесь было тихо. Только его дыхание. Только его сердце, бьющееся, как бешеное. Стены давили. Потолок — будто опустился. В груди — пустота.

Он сел на холодную каменную лестницу, уткнулся лицом в руки.

Тихо. Только он и его дыхание.

– Почему ты сияешь, Джейн... а я — исчезаю?..

Он прошептал, так, будто это был приговор самому себе.

***Подземелье. Комната Слизеринцев.В его комнате было темно. Только луна скользила по полу, бросая серебристые блики.Дождь стучал по окну. Капли сбегали по стеклу медленно, будто время остановилось.Драко сидел у стола. Перед ним — старый блокнот. Кожаная обложка, затёртая, в углу — инициал «J».Он держал его в руках, словно боялся открыть.

Он открыл. Первая страница.

«4-й курс. Сегодня она вошла. Новая. Валекрист. Глаза — огонь, но внутри... как будто зима. Она смотрела на всех так, будто знала, кто мы есть. Я... не смог отвести взгляд.»

Дальше — строки, даты, эскизы, даже перо с её платья на балу.

Страница 7.

«Балл. Она в бордовом. Музыка гремит, а мы молчим. Она положила руку на мою. Я подумал — если время остановится, я не буду возражать. Я даже не запомнил мелодию. Только её дыхание. Она смеялась. Я не смеюсь давно. Но тогда... я забыл, кто я. Просто мальчик. Просто рядом с ней.»

Следующая запись.

«Я накричал на неё. Заклинание сорвалось —Я сильно ревновал её от Виктора. Она упавшая, взглянула на меня с болью. Я — идиот.Тео её спас. А меня ударил. Я заслужил.»

Он закрывает лицо руками. Дышит тяжело.

– Я всегда всё порчу, Джейн...

Он перевернул страницу. Малфой-мэнор. Недавняя запись.

«Её дыхание было тёплым. Я тянулся к ней — она не оттолкнула. Мы поцеловались. Я чувствовал — я жив. И она... моя. Хоть на минуту.»

Он смотрел в строчки, как в огонь. И шептал:

– Ты не знаешь, как больно, когда ты не рядом.Страница 25. Последняя.

Он пишет дрожащей рукой.

«Я устал. Я устал любить тебя в тени. Каждый твой шаг — в сторону Тео. Каждый твой взгляд — мимо меня. Но я всё ещё здесь. Я — стена, которую ты не замечаешь.»

«Если погибну — знай. Я любил. Тебя. С самого начала. Каждый день — это ты. Каждое дыхание — это мысль о тебе.»

«Прости. Я не смог быть светом для тебя. Я стал тенью. Но тень — это тоже след. Пусть он останется в тебе. Пусть ты меня вспомнишь... хотя бы во сне.»Слёзы стекали по его щекам. Он сжал блокнот к груди.

– Если бы ты знала... Джейн...

Он тихо плакал. Один. С дождём.Он пишет, потому что больше ничего не может.Он больше не надеется — он просто оставляет след. Если исчезнет завтра — хоть строчка останется.

Любовь, о которой он никогда не скажет вслух.Любовь, которая убивает его медленно.

Это не просто Драко. Это — мальчик, который живёт последним словом: «Если бы...»