Путь

Август выдался прохладным. Даже слишком.Джейн сидела в «Трёх мётлах», опершись локтями о стол, закутавшись в длинное пальто. Волосы собраны, взгляд потерян.За окном моросил лёгкий дождь.

— Прости, что заставила прийти, — тихо пробормотала она, когда Гермиона и Гарри подошли.

— Перестань, — отозвалась Гермиона мягко. — Ты выглядишь... разбитой.

— Так и есть, — Джейн слабо усмехнулась. — У вас есть пара свободных минут, чтобы выслушать, как рушится чья-то реальность?

Гарри молча кивнул.

⸻

Она рассказала всё. Не упуская деталей.Про Снейпа, Каркарова, мать.Про отца — Лазаруса.Про то, как он прятался на святочном балу.Про то, как в её жизни всё перевернулось — опять.

— И теперь я не знаю, что делать, — закончила она. —Понимаете... Я — дочь Пожирателя смерти.Он друг Тома Риддла. Он хотел убить человека, которого я...(она сглотнула)...возможно, начала чувствовать нечто к нему.

Гарри молча смотрел в окно. Потом спокойно сказал:

— У меня тоже был отец, о котором я почти ничего не знал.Но даже если бы он оказался кем-то... плохим —это не отменило бы того, кто я сейчас.

— Ты — не он, — добавила Гермиона. — И не она. Ты — ты.Ты — Джейн Валекрист. Не девочка с печатью прошлого. А та, кто может его изменить.

— Он был рядом на святочном балу, — тихо сказала Джейн. — Я чувствовала. Он наблюдал. А потом... Зеркало.

Она запнулась. Гарри напрягся.— Что с зеркалом?

Джейн медленно подняла глаза. За спиной Гермионы, в углу, стояло старое, треснутое зеркало в позолоченной раме. Её взгляд невольно упал в отражение — и сердце остановилось.

В зеркале стояла не она.

Там была она, но... с чёрными, безжизненными глазами, кроваво-красной улыбкой и дымом вместо волос. За спиной — пламя. Взгляд — не человеческий. Почти дьявольский.

Джейн резко вскочила.— Нет... нет, опять...

— Что? — Гермиона вскочила следом.— Я видела это... тогда, на балу. В отражении Дэйзи была мертва. А у Пэнси была темная метка, но не в реальности. Я думала, это просто страх. Но это было предупреждение.

— И что ты видела сейчас? — спросил Гарри.

— Себя, — прошептала Джейн. — Но не такую, как сейчас. А будто... я уже перешла черту. Я стала как он. Как Лазарус.

Молчание.

Они втроем строили план до вечера.

Гарри принёс карту мародёров, Гермиона собирала заклинания и зелья, которые можно использовать против тёмной магии. Они знали: Лазарус не обычный враг. Он не оставит Джейн в покое. И он не будет ждать.

Джейн слушала — но в глазах у неё уже был другой взгляд. Она знала, что в этом бою они не смогут быть рядом.

⸻

В последнюю ночь сентября, под холодным дождём, Гермиона протянула ей маленький кожаный мешочек.— Здесь всё. Защитные амулеты. Туманное зелье. Сфера света. И... один артефакт, который я не должна была брать из библиотеки. Но он тебе нужен.

— Спасибо, Гермиона, — Джейн слабо улыбнулась. — Если я не вернусь —— Не говори так, — перебила она. — Ты сильнее, чем ты думаешь.

Гарри молча подошёл, протянул карту.— Она приведёт тебя туда, куда приведёт зло. Но ты — не оно. Никогда не забывай.

От лица Джейн.Я ушла из Хогвартса,никому не сказав, даже профессорам. Только Гарри и Гермиона знали, куда я направилась.

Запретный лес. С картой.С зеркалом в памяти.И с лицом дьявола —которое она больше не хотела видеть в себе.

Я подошла к самой грани. Лес молчал. Только сердце грохотало в груди, как барабаны войны. Карта в руке уже бесполезна — я чувствовала, он здесь.

И он действительно был.

Он словно вышел из самой тьмы — высокий, худой, в развевающемся тёмном плаще. Лицо закрывала тень капюшона, но я знала это лицо. Я узнала бы его среди тысячи. Даже если не видела его никогда.

— Папа... — голос мой дрогнул. — Это правда? Это ты?..

Он остановился. Медленно обернулся. И тогда я увидела его глаза. Ледяные. Нечеловеческие. Там не было ни одной искры тепла. Ни капли сожаления. Только покорность чему-то страшному.

— Я тебе не отец, — сказал он. — Ты — проклятие.

Я сделала шаг назад, как будто слова его ударили физически.

— Ты... ты же знал... маму... ты любил её!

— Любовь — это слабость, — процедил он, подходя ближе. — Я служу Лорду. Я — его тень. Его раб. И ты — ошибка, которую нужно исправить.

— Нет, — я покачала головой. — Нет, ты врёшь! Ты не можешь быть таким! Каркаров... мама... ты хотел меня защитить!

— Я защищал себя, — прошипел он. — Пока ты была мне полезна. А теперь... всё.

Он поднял палочку. И в этот момент я поняла — он правда собирается меня убить.

— Avada—

— Protego!

Крик раздался справа. Всё произошло за секунду.

Фигура вбежала между нами, щит отразил смертельное заклятие, и я закричала — ТЕО!

Он обернулся ко мне, кровь уже лилась из уголка губ.

— Прости... — прошептал он. — Хотел... защитить...

И упал мне в руки.

Мир остановился.

— НЕТ! — я закричала, словно этот крик мог отмотать время назад. Я прижала его к себе, но он уже не дышал.

А Лазарус просто исчез. Словно растворился в тьме.

Я осталась одна. На коленях. В холодной, мёртвой тишине.

С мёртвым Тео в руках.

И с разбитым сердцем.

от лица Джейн

Я вышла с кладбища раньше всех.Не потому что не хотела слушать речи,а потому что не могла стоять.

Колени дрожали.Мир гудел в ушах.Я опустилась прямо на сырую землю,не замечая, как испачкалась.Просто...плакала.

— Джейн.

Я вздрогнула.Он сел рядом, небрежно.Как будто мы просто вышли прогуляться.

— Я не знал, что он был... тебе так важен, — тихо сказал Драко.

Я всхлипнула.

— Он был человеком. Этого достаточно.

— Да... — Драко кивнул, опустив глаза. — Знаешь, он был единственным, кто не смотрел на меня, как на Малфоя.

Я повернулась к нему.Он... не смотрел на меня. Смотрел вперёд.

— Мы были детьми, совсем... Я тогда сбежал из дома. Отец избил меня. Тео нашёл меня у озера. Просто сел рядом. Не спрашивал. Только дал шоколадку.Он был молчаливым, но в этом была сила. В его молчании была поддержка.

Я не могла говорить.Каждое его слово пронзало меня.

— Он всегда знал, когда стоит драться, а когда — просто быть рядом. Таких мало.

Он взглянул на меня.Честно.Без иронии.

— И он был рядом с тобой. До самого конца.Ты не виновата, Джейн.

Я опустила голову.Слёзы снова покатились по щекам.

— Ты не виновата, — повторил он и, неожиданно, положил руку на моё плечо.

Мы сидели молча.На сырой земле.Под серым небом.И только ветер шептал что-то,как голос Тео где-то далеко.

Комната Слизерина

Я никогда не говорила ему,но он был лучшим старостой Слизерина за все дни, что я училась.Не потому что был строгим — он знал, как держать порядок.Но потому что он умел быть справедливым.

Тео знал, когда промолчать,а когда встать за тех, кто не мог сам за себя.И именно поэтому его уважали даже те,кто привык никого не уважать.

Когда его не стало,вход в нашу гостиную был окутан тишиной.

Зелёное пламя камина горело как-то тускло.Никто не спорил, не громко смеялся.Даже Пэнси, даже Блейз — все сидели, как будто потеряли что-то личное.

На портрете у входастаруха в серебряной мантии,старая слизеринская ведьма,которая обычно дразнила первокурсников,впервые в истории...встала с креслаи опустила голову.

И на столе, где всегда стояли книги,кто-то — не знаю кто —оставил значок старосты.Слизеринский.Тео был им горд.Но никогда не хвастался.