Глава 10

За день до этого Эрик Торренс лежал на кровати без сна. Часы в другой части палаты, ночью больше похожие на два светящихся глаза, показывали двадцать пять минут второго. Паренёк в который раз перевернулся на бок, подложил под щеку ладонь, как делал это в детстве, и попытался заснуть. На столе стояла баночка с вкусными таблетками от папы, но мальчик съел от силы штуки три, хотя в прежние времена мог сжевать за это время хоть десяток.

Где-то за дверью послышались шаги и голоса. Ребёнок привстал и повернулся головой к двери.

– Я устала, Мег, серьёзно тебе говорю, – доносился женский голос. – Уже идут вторые сутки. Неужели некем меня заменить, а?

– Барбара заболела, у неё пневмония, – отвечал другой голос, тоже женский.

– Боже мой. И сколько мне тут ещё тогда сидеть? Я ещё, чего доброго, засну прямо во время операции, если так будет продолжаться.

– Ладно, успокойся. Я вызову Венди с отпуска. Думаю, лишние деньги ей не помешают. К тому же она решила провести этот отпуск дома с дочкой.

– Уже что-то.

– Хорошо. С этим решили. Обойди палаты, посмотри, всё ли в порядке и иди дремать в мой кабинет. Мне нужно, чтобы утром ты выглядела нормально.

Послышались шаги, затем недовольное ворчание. Спустя несколько секунд дверь приоткрылась, и в палату вошла медсестра. Эрик не стал притворяться, что спит. Он выпрямил ноги и сидел, немного нагнув голову.

Девушка что-то напевала себе под нос и даже не заметила его из-за темноты. Она была молода, с хорошей фигурой и особенно красива с распущенными чёрными волосами, как это позже заметил Эрик.

– Господи боже! – громко сказала медсестра, прикладывая руку к груди. – Почему ты не спишь? Ты меня напугал.

– Вы сами себя напугали.

Мальчишка откинулся на подушку. В этот момент он был очень похож на своего отца. Девушка присела на стул рядом с кроватью.

– Ты ведь Эрик, да?

Он кивнул.

– А я Джил. Хочешь, включу свет? У тебя ведь есть лампа.

– Нет, – сказал он, – в темноте лучше думается.

Воцарилось молчание. Медсестра перебирала пальцами, не зная, о чём спросить.

– Ты боишься докторов, да?

Эрик поднял голову.

– Почему вы так решили?

– Ну, – она улыбнулась, – сейчас полвторого ночи, а ты не спишь. Стало быть, волнуешься. А кого ещё можно бояться в клинике, как не врачей? Этих жутких, кровожадных убийц, к которым, увы, отношусь и я.

Ребёнок улыбнулся. Эта тётенька часто улыбалась, и поэтому очень ему нравилась. Люди должны часто улыбаться, считал он, и тогда проблем у них будет меньше.

– Нет, я не боюсь врачей. Особенно, таких, как вы. Вы добрая. Да и все другие, они ведь помогают людям, правда?

– Конечно, – Джил кивнула. – Что же тогда тебя тревожит?

– Ничего, – Эрик повернулся на бок, но глаза не закрывал.

– Ладно, я тогда пойду, – сказала девушка с лукавством, – у меня ещё много дел.

Она встала, ещё раз оглядела кровать и пошла к выходу, твёрдо ступая тапочками по полу. Мальчик нехотя повернулся и сказал:

– Ладно, я вам скажу. Только не уходите. Окей?

Медсестра была тронута.

– Хорошо. Раз ты просишь, я не уйду, – она вновь присела на стул. – Так что ты мне хотел рассказать?

– Я волнуюсь за своих родителей, – сказал он шёпотом. – Вы ведь наверняка знаете мою маму.

– Я видела её. Она сидела здесь всю неделю, пока ты был без сознания, верно?

– Угу. Так вот. Сегодня... – он посмотрел на часы, – вернее, вчера я случайно подслушал разговор мамы с папой. Мне часто говорили, что подслушивать нехорошо. Но я не нарочно. Через эту дверь всё прекрасно слышно. Например, только что я слышал, как вы были довольны тем, что какая-то Венди выйдет на время из отпуска, потому что какая-то Барбара заболела пневмонией.

Девичье лицо покраснело.

– Да, – сказала она, – и вправду хорошо слышно.

– Перед тем как рассказать, я хочу вас спросить, – мальчик немного помедлил, – вы умеете хранить секреты?

– Да.

– Клянётесь?

– Клянусь, – медсестра улыбнулась, поднимая ладонь вверх, как на присяге.

– Ладно, – Эрик смерил её взглядом, а затем продолжил, – я случайно подслушал, как мои родители вчера ругались. Они кричали друг на друга, говорили, как я понял, обо мне, но не только. Потому что у них в разговоре звучало ещё и много слов, значения которых я не знаю, вроде «адвокат» и «родительские права» или как-то так. Так вот, я не понимаю, почему они ругаются из-за меня. Неужели я в чём-то виноват?

Ребёнок опустил глаза, а лицо Джил стало мрачным и тёмным. Она никак не ожидала услышать такое.

– В чём же я виноват? – повторил он, едва не плача.

– Ни в чём, Эрик, – успела заверить его девушка, – они взрослые, дружок. А у взрослых много проблем. И они от них сильно устают. И поэтому ругаются. Знаешь, когда я была маленькой, то тоже этого не понимала, но потом... Волей-неволей мне приходится решать некоторые проблемы с мужем с помощью крепкого слова, но это ведь не значит, что я его не люблю.

Парнишка призадумался.

– Может быть, вы и правы, – сказал он, заложив руки за голову, – но только от этого не легче.

Последовало молчание. Медсестра задумчиво постукивала пальцами. Ей было жаль мальчика.

– Мои родители когда-то тоже сильно ругались, – сказала она, немного наклонившись, – даже хотели развестись, жить не вместе, а порознь. Но я тогда сильно заболела, почти как ты сейчас, и могла даже умереть. Мама и папа так за меня переживали, что в какой-то момент решили помириться ради меня. Родитель всегда любит своего ребёнка.

Эрик немного привстал.

– Вам повезло, – сказал он.

– Да, я думаю, у вас всё наладится, – она посмотрела на большие наручные часы, подарок отца, – мне уже пора, Эрик. Приятно было познакомиться. Я зайду к тебе завтра.

Она протянула ему руку,и тот с радостью её пожал. Когда Джил вышла, мальчик взбил подушку и лёг. В туночь он почти не спал.