XXXIII. ПОСЛЕДНЯЯ КАПЛЯ

Как только Рошфор вышел, г-жа Бонасье вернулась в комнату и увидела,что миледи радостно улыбается. - Ну вот, то, чего вы опасались, случилось, - заговорила молодаяженщина, - сегодня вечером или завтра кардинал пришлет за вами. - Кто вам это сказал, дитя мое? - спросила миледи. - Я об этом слышала из уст самого гонца. - Подойдите и сядьте тут возле меня, - предложила миледи. - Извольте. - Подождите, я посмотрю, не подслушивает ли нас кто-нибудь. - К чему все эти предосторожности? - Вы сейчас узнаете. Миледи встала, подошла к двери, открыла ее, выглянула в коридор, потомопять уселась рядом с г-жой Бонасье и спросила: - Значит, он хорошо сыграл свою роль? - Кто это? - Тот, кто представился настоятельнице как посланный кардинала. - Так он только играл роль? - Да, дитя мое. - Так, значит, этот человек не... - Этот человек, - сказала миледи, понизив голос, - мой брат. - Ваш брат? - вскричала г-жа Бонасье. - Вы одна знаете эту тайну, дитя мое. Если вы ее доверите кому бы то нибыло, я погибла, а возможно, и вы тоже. - Ах, боже мой! - Слушайте, вот что произошло. Мой брат, который спешил сюда ко мне напомощь, с тем чтобы, если понадобится, силой освободить меня, встретилгонца, посланного за мной кардиналом, и поехал за ним следом. Добравшись допустынного и уединенного места, он выхватил шпагу и, угрожая гонцу,потребовал, чтобы тот отдал ему бумаги, которые он вез. Гонец вздумалобороняться, и брат убил его. - Ах!.. - содрогнулась г-жа Бонасье. - Это было единственное средство, поймите! Дальше брат решилдействовать не силой, а хитростью: он взял бумаги, явился сюда под видомпосланца самого кардинала, и через час или два, по приказанию еговысокопреосвященства, за мной должна приехать карета. - Я понимаю: эту карету вам пришлет ваш брат. - Совершенно верно. Но это еще не все: письмо, которое вы получили, каквы полагаете, от госпожи де Шеврез... - Ну? - ...подложное письмо. - Как так? - Да, подложное: это западня, устроенная для того, чтобы вы несопротивлялись, когда за вами приедут. - Но ведь приедет д'Артаньян! - Перестаньте заблуждаться: д'Артаньян и его друзья на осаде Ла-Рошели. - Откуда вы это знаете? - Мой брат встретил посланцев кардинала, переодетых мушкетерами. Васвызвали бы к воротам, вы подумали бы, что имеете дело с друзьями, васпохитили бы и отвезли обратно в Париж. - О, боже, я теряю голову в этом хаосе преступлений! Я чувствую, что,если так будет продолжаться, - промолвила г-жа Бонасье, поднося ладони колбу, - я сойду с ума! - Постойте! - Что такое? - Я слышу лошадиный топот... Это уезжает мой брат. Я хочу с ним еще разпроститься, пойдемте. Миледи открыла окно и движением руки подозвала к себе г-жу Бонасье.Молодая женщина подошла. Рошфор галопом мчался под окном. - До свидания, брат! - крикнула миледи. Всадник поднял голову, увидел обеих молодых женщин и на всем скакудружески махнул миледи рукой. - Славный Жорж! - сказала она, придавая своему лицу нежное и грустноевыражение, и закрыла окно. Она уселась на прежнее место и сделала вид, что погрузилась в глубокиеразмышления. - Простите, сударыня, разрешите прервать ваши мысли! - обратилась к нейг-жа Бонасье. - Что вы мне посоветуете делать? Боже мой! Вы опытнее меня вжитейских делах и научите меня, как мне быть. - Прежде всего, - ответила миледи, - возможно, что я ошибаюсь ид'Артаньян и его друзья в самом деле приедут к вам на помощь. - Ах, это было бы так хорошо, что даже и не верится! - воскликнула г-жаБонасье. - Такое счастье не для меня! - В таком случае, вы понимаете, это только вопрос времени, своего родасостязание - кто приедет первый. Если ваши друзья - вы спасены, а еслиприспешники кардинала - вы погибли. - О, да-да, погибла безвозвратно! Что же делать? - Есть, пожалуй, одно средство, очень простое и вполне естественное... - Какое, скажите? - Ждать, укрывшись где-нибудь в окрестностях, и сначала удостовериться,кто эти люди, которые приедут за вами. - Но где ждать? - Ну, это легко придумать. Я сама остановлюсь в нескольких лье отсюда ибуду скрываться там, пока ко мне не приедет брат. Сделаем так: я увезу вас ссобой, мы спрячемся и будем ждать вместе. - Но меня не выпустят отсюда, я здесь на положении пленницы. - Здесь думают, что я уезжаю по приказанию кардинала, и уверены, что вывовсе не склонны сопровождать меня. - Ну? - Ну вот, карета подана, вы прощаетесь со мной, вы становитесь наподножку, желая в последний раз обнять меня. Слуга моего брата, которого онпришлет за мной, будет обо всем предупрежден - он подаст знак почтарю, и мыумчимся вскачь. - Но д'Артаньян? Что, если приедет д'Артаньян? - Мы это узнаем. - Каким образом? - Да ничего не может быть легче! Мы пошлем обратно в Бетюн слугу моегобрата, на которого, повторяю, мы вполне можем положиться. Он переоденется ипоселится против монастыря. Если приедут посланцы кардинала, он не двинетсяс места, а если д'Артаньян и его друзья - он проводит их к нам. - А разве он их знает? - Конечно, знает! Ведь он не раз видел д'Артаньяна у меня в доме. - Да-да, вы правы... Итак, все улаживается, все складывается как нельзялучше... Но не будем уезжать далеко отсюда. - Самое большее за семь-восемь лье. Мы остановимся в укромном месте усамой границы и при первой тревоге уедем из Франции. - А до тех пор что делать? - Ждать. - А если они приедут? - Карета моего брата приедет раньше. - Но что, если меня не будет с вами, когда за вами явятся, - например,если в это время я буду обедать или ужинать? - Сделайте одну вещь. - Какую? - Скажите добрейшей настоятельнице, что вы просите у нее позволенияобедать и ужинать вместе со мной, чтобы нам как можно меньше расставатьсядруг с другом. - Позволит ли она? - А почему бы нет? - Отлично! Таким образом, мы ни на минуту не будем расставаться! - Ступайте же к ней и попросите ее об этом. У меня какая-то тяжесть вголове, я пойду прогуляться по саду. - Идите. А где я вас найду? - Здесь, через час. - Здесь, через час... Ах, благодарю вас, вы так добры! - Как же мне не принимать в вас участия! Если бы даже вы не были самипо себе такой красивой и очаровательной, вы ведь подруга одного из моихлучших друзей! - Милый д'Артаньян, как он будет вам благодарен! - Надеюсь. Ну вот, мы обо всем условились. Пойдемте вниз. - Вы идете в сад? - Да. - Пройдите по этому коридору и спуститесь по маленькой лестнице - онавыведет вас прямо в сад. - Отлично! Благодарю вас. Молодые женщины обменялись приветливой улыбкой и разошлись. Миледи сказала правду - она действительно ощущала какую-то тяжесть вголове: неясные еще замыслы хаотично теснились в ее уме. Ей надо былоуединиться, чтобы разобраться в своих мыслях. Она смутно представляла себедальнейшие события, и ей нужны были тишина и покой, чтобы придать своимнеясным намерениям определенную форму, чтобы составить план действий. Прежде всего нужно было как можно скорее похитить г-жу Бонасье, укрытьее в надежном месте и, если понадобится, держать там заложницей. Милединачинала страшиться исхода этой отчаянной борьбы, в которую ее врагивкладывали столько же упорства, сколько она вкладывала ожесточения. К тому же она чувствовала, как иные люди чувствуют надвигающуюся грозу,что исход этот близок и неминуемо будет ужасен. Итак, главное для нее, как мы уже сказали, было захватить г-жу Бонасьев свои руки. Г-жа Бонасье была для д'Артаньяна все; ее жизнь, жизнь любимойженщины, была для него дороже собственной. Если бы счастье изменило миледи иее постигла неудача, она могла бы, имея г-жу Бонасье заложницей, вступить впереговоры и, несомненно, добилась бы выгодных условий. Эту задачу она ужеразрешила: г-жа Бонасье готова была доверчиво сопровождать ее; а если ониобе укроются в Армантьере, миледи легко будет убедить г-жу Бонасье, чтод'Артаньян не приезжал в Бетюн. Самое большее через полмесяца вернетсяРошфор, а за эти полмесяца миледи придумает, как ей отомстить четыремдрузьям. Скучать ей, благодарение богу, не придется - ей предстоит самоеприятное времяпрепровождение, какое только могут доставить обстоятельстваженщине с ее характером: довести до совершенства замысел своей мести. Размышляя, миледи в то же время окидывала взглядом сад и стараласьзапомнить его расположение. Она действовала, как искусный полководец,который предусматривает сразу и победу и поражение и готовится - смотря потому, как будет протекать битва, - либо идти вперед, либо отступать. Через час она услышала, что кто-то зовет ее ласковым голосом. Это былаг-жа Бонасье. Добрая настоятельница, конечно, изъявила полное согласие, идля начала молодые женщины отправились вместе ужинать. Когда они вошли во двор, до них донесся стук подъезжавшей кареты. Миледи прислушалась. - Вы слышите? - спросила она. - Да, у ворот остановилась карета. - Это та самая, которую прислал нам мой брат. - О, боже! - Ну полно, мужайтесь! Миледи не ошиблась: у ворот монастыря раздался звонок. - Подите в свою комнату, - сказала она г-же Бонасье, - у вас, наверное,есть кое-какие драгоценности, которые вам хотелось бы захватить с собою. - У меня есть его письма, - ответила г-жа Бонасье. - Так заберите их и приходите ко мне, мы наскоро поужинаем. Нам,возможно, придется ехать всю ночь - надо запастись силами. - Боже мой! - проговорила г-жа Бонасье, хватаясь за грудь. - У меня такбьется сердце, я не могу идти... - Мужайтесь! Говорю вам, мужайтесь! Подумайте, через четверть часа выспасены. И помните: все, что вы собираетесь делать, вы делаете для него. - О да, все для него! Вы одним словом вернули мне бодрость. Ступайте, яприду к вам. Миледи поспешно поднялась к себе в комнату, застала там слугу Рошфора иотдала ему необходимые приказания. Он должен был ждать у ворот; если бы вдруг появились мушкетеры, каретадолжна была умчаться прочь, обогнуть монастырь, направиться в небольшуюдеревню, расположенную по ту сторону леса, и поджидать там миледи. В такомслучае она прошла бы через сад и пешком добралась бы до деревни, - мы ужеговорили, что миледи отлично знала эти края. Если же мушкетеры не появятся, все должно произойти так, как условлено:г-жа Бонасье станет на подножку под тем предлогом, что хочет еще разпроститься с миледи, и та увезет ее. Госпожа Бонасье вошла. Желая развеять все подозрения, какие могли бы унее возникнуть, миледи в ее присутствии повторила слуге вторую половинусвоих приказаний. Миледи задала слуге несколько вопросов относительно кареты. Выяснилось,что она запряжена тройкой лошадей, которыми правит почтарь; слуга Рошфорадолжен был сопровождать карету в качестве форейтора. Напрасно миледи опасалась, что у г-жи Бонасье могут зародитьсяподозрения: бедняжка была слишком чиста душой, чтобы заподозрить в другойженщине такое коварство; к тому же имя графини Винтер, которое она слышалаот настоятельницы, было ей совершенно незнакомо, и она даже не знала, чтокакая-то женщина принимала столь деятельное и роковое участие в постигших еебедствиях. - Как видите, все готово, - сказала миледи, когда слуга вышел. -Настоятельница ни о чем не догадывается и думает, что за мной приехали поприказанию кардинала. Этот человек пошел отдать последние распоряжения.Покушайте немножко, выпейте глоток вина, и поедем. - Да, - безвольно повторяла г-жа Бонасье, - поедем. Миледи знаком пригласила ее сесть за стол, налила ей рюмку испанскоговина и положила на тарелку грудку цыпленка. - Смотрите, как все нам благоприятствует! - заметила она. - Вот ужетемнеет; на рассвете мы приедем в наше убежище, и никто не догадается, гдемы... Ну полно, не теряйте бодрости, скушайте что-нибудь... Госпожа Бонасье машинально проглотила два-три кусочка и пригубила вино. - Да выпейте же, выпейте! Берите пример с меня, - уговаривала миледи,поднося ко рту свою рюмку. Но в ту самую минуту, когда она готовилась прикоснуться к ней губами,рука ее застыла в воздуха: она услышала отдаленный топот скачущих коней;топот все приближался, и почти тотчас ей послышалось ржание лошади. Этот шум сразу вывел ее из состояния радости, подобно тому как шумгрозы будит нас и прерывает пригрезившийся нам чудесный сон. Она побледнелаи кинулась к окну, а г-жа Бонасье, дрожа всем телом, встала и оперлась остул, чтобы не упасть. Ничего еще не было видно, слышался только быстрый, неуклонноприближающийся топот. - Ах, боже мой, что это за шум? - спросила г-жа Бонасье. - Это едут или наши друзья, или наши враги, - осветила миледи сосвойственным ей ужасающим хладнокровием. - Стойте там. Сейчас я вам скажу,кто это. Госпожа Бонасье замерла на месте, безмолвная и бледная, как мраморноеизваяние. Топот все усиливался, лошади были уже, вероятно, не дальше как заполтораста шагов от монастыря; если их еще не было видно, то лишь потому,что в этом месте дорога делала изгиб. Однако топот слышался уже такявственно, что можно было бы сосчитать число лошадей по отрывистому цокотуподков. Миледи напряженно всматривалась в даль: было еще достаточно светло,чтобы разглядеть едущих. Вдруг она увидела, как на повороте дороги заблестели обшитые галунамишляпы и заколыхались на ветру перья. Она насчитала сначала двух, потом пятьи, наконец, восемь всадников; один из них вырвался на два корпуса вперед. Миледи издала глухой стон: в скачущем впереди всаднике она узналад'Артаньяна. - Ах, боже мой, боже мой? - воскликнула г-жа Бонасье. - Что там такое? - Это мундиры гвардейцев кардинала, нельзя терять ни минуты! - крикнуламиледи. - Бежим, бежим! - Да-да, бежим! - повторила г-жа Бонасье, но, пригвожденная страхом, немогла сойти с места. Слышно было, как всадники проскакали под окном. - Идем! Да идем же! - восклицала миледи, схватив молодую женщину заруку и силясь увлечь ее за собой. - Через сад мы еще успеем убежать, у меняесть ключ... Поспешим! Еще пять минут - и будет поздно. Госпожа Бонасье попыталась идти, сделала два шага - у нее подогнулиськолени, и она упала. Миледи попробовала поднять ее и унести, но у нее не хватило сил. В эту минуту послышался стук отъезжающей кареты: увидев мушкетеров,почтарь погнал лошадь галопом. Потом раздались три-четыре выстрела. - В последний раз спрашиваю: намерены вы идти? - крикнула миледи. - О, боже, боже! Вы видите, мне изменяют силы, вы сами видите, что ясовсем не могу идти... Бегите одна! - Бежать одной? Оставить вас здесь? Нет-нет, ни за что! - вскричаламиледи. Вдруг она остановилась, глаза ее сверкнули недобрым огнем; онаподбежала к столу и высыпала в рюмку г-жи Бонасье содержимое оправы перстня,которую она открыла с удивительной быстротой. Это было красноватое зернышко, которое сразу же растворилось в вине. Потом она твердой рукой взяла рюмку и сказала: - Пейте, это вино придаст вам силы! Пейте! И она поднесла рюмку к губам молодой женщины, которая машинальновыпила. "Ах, не так мне хотелось отомстить! - сказала про себя миледи, сдьявольской улыбкой ставя рюмку на стол. - Но приходится делать то, чтовозможно". И она ринулась из комнаты. Госпожа Бонасье проводила ее взглядом, но не могла последовать за нею:она впала в то состояние, какое испытывают люди, которые видят во сне, каккто-то гонится за ними, и тщетно пытаются бежать. Прошло несколько минут - раздался отчаянный стук в ворота; г-жа Бонасьекаждую минуту ждала возвращения миледи, но миледи не появлялась. Пылающий лоб молодой женщины - должно быть, от страха - то и делопокрывался холодным потом. Наконец она услышала лязг отпираемых решеток, налестницах загремели сапоги и зазвенели шпоры, поднялся гул голосов,звучавших все ближе и ближе, и ей показалось, что она слышит свое имя,произнесенное среди этого гула. Вдруг она радостно вскрикнула и бросилась к двери: она узнала голосд'Артаньяна. - Д'Артаньян! Д'Артаньян! - закричала она. - Это вы? Сюда, сюда! - Констанция! Констанция, где вы? - отвечал юноша. - Боже мой! В тот же миг дверь кельи отворилась, вернее - поддалась под напоромизвне, и несколько человек вбежали в комнату. Г-жа Бонасье опустилась вкресло, не в силах больше шевельнуться. Д'Артаньян бросил еще дымившийся пистолет, который он держал в руке, иупал на колени перед своей возлюбленной. Атос заткнул свой пистолет за пояс,а Портос и Арамис, державшие шпаги наголо, вложили их в ножны. - О Д'Артаньян, любимый мой! Наконец ты приехал, ты не обманул меня!..Да, это ты... - Да-да, Констанция, мы опять вместе! - Как она ни уверяла, что ты не приедешь, я все-таки втайне надеялась ине захотела бежать. Ах, как я хорошо сделала, как я счастлива! При слове "она" Атос, спокойно усевшийся в кресло, внезапно встал. - Она? Кто "она"? - спросил Д'Артаньян. - Да моя приятельница, та самая, которая из дружбы ко мне хотела укрытьменя от моих гонителей, та, которая приняла вас за гвардейцев кардинала итолько что убежала отсюда. - Ваша приятельница? - вскричал Д'Артаньян, и лицо его стало бледнеебелого покрывала его возлюбленной. - О какой приятельнице вы говорите? - О той, чья карета стояла у ворот, о женщине, которая называет себявашим другом, Д'Артаньян, и которой вы все рассказали. - Ее имя, имя? - допытывался Д'Артаньян. - Боже мой, неужели вы незнаете ее имени? - Да как же, его называли при мне... Погодите... вот странно... Ах,боже мой, у меня мутится в голове... темнеет в глазах... - Ко мне, друзья мои, помогите! - закричал д'Артаньян. - У нее холодеютруки, ей дурно... Боже мой, она лишается чувств! Пока Портос во весь голос звал на помощь, Арамис кинулся к столу ихотел налить стакан воды, но остановился, увидев, как жутко изменился в лицеАтос: он стоял перед столом, уставив застывшие от ужаса глаза на одну изрюмок, и, казалось, терзался страшным подозрением. - О нет, нет, это невозможно! - повторял он. - Бог не допустит такогопреступления! - Воды, воды! - кричал Д'Артаньян. - Воды! - Бедняжка! Бедняжка! - хриплым голосом шептал Атос. Оживленная поцелуями д'Артаньяна, г-жа Бонасье открыла глаза. - Она приходит в себя! - воскликнул юноша. - Слава богу! - Сударыня... - заговорил Атос, - сударыня, скажите, ради бога, чья этопустая рюмка? - Моя, сударь... - ответила молодая женщина умирающим голосом. - А кто вам налил вино, которое было в рюмке? - Она. - Да кто же это "она"? - А, вспомнила! - сказала г-жа Бонасье. - Графиня Винтер. Четыре друга все разом вскрикнули, но крик Атоса был громче остальных. Лицо г-жи Бонасье покрылось мертвенной бледностью, острая больподкосила ее, и она, задыхаясь, упала на руки Портоса и Арамиса. Д'Артаньян с неописуемой тревогой схватил Атоса за руку. - Неужели ты допускаешь?.. - Голос его перешел в рыдание. - Я допускаю все, - ответил Атос и до крови закусил губы, стараясьподавить невольный вздох. - Д'Артаньян, Д'Артаньян, - крикнула г-жа Бонасье, - где ты? Неоставляй меня, видишь - я умираю! Д'Артаньян, все еще трепетно сжимавший руку Атоса, выпустил ее икинулся к г-же Бонасье. Ее прекрасное лицо исказилось, остекленевшие глаза уже утратили всякоевыражение, судорожная дрожь сотрясала плечо, по лбу катился пот... - Ради бога, бегите, позовите кого-нибудь... Портос, Арамис, проситепомощи! - Бесполезно, - сказал Атос. - Бесполезно: от яда, который подмешиваетона, нет противоядия. - Да-да, помогите! - прошептала г-жа Бонасье. - Помогите! Потом, собрав последние силы, она взяла обеими руками голову юноши,посмотрела на него так, словно изливала в этом взгляде всю душу, и сгорестным возгласом прижалась губами к его губам. - Констанция! Констанция! - крикнул д'Артаньян. Вздох вылетел из уст г-жи Бонасье и коснулся уст д'Артаньяна - тоотлетела на небо ее чистая и любящая душа. Д'Артаньян сжимал в объятиях труп. Юноша вскрикнул и упал подле своей возлюбленной такой же бледный ипохолодевший, как она. Портос заплакал, Атос погрозил кулаком небу, Арамис перекрестился. В эту минуту в дверях показался незнакомый человек, почти такой жебледный, как все бывшие в комнате; осмотревшись вокруг себя, он увиделмертвую г-жу Бонасье и лежавшего без чувств д'Артаньяна. Он явился в тот миг оцепенения, который обычно следует за большимикатастрофами. - Я не ошибся, - сказал он. - Вот господин д'Артаньян, а вы - трое егодрузей: господа Атос, Портос и Арамис. Все трое с удивлением смотрели на незнакомца, назвавшего их по именам;всем им казалось, что когда-то они уже видели его. - Господа, - продолжал вновь пришедший, - вы, так же как и я,разыскиваете женщину, которая, - прибавил он с ужасной улыбкой, - наверное,побывала здесь, ибо я вижу труп! Три друга по-прежнему безмолвствовали; голос этого человека тожеказался им знакомым, но они не могли припомнить, при каких обстоятельствахони его слышали. - Господа, - снова заговорил незнакомец, - так как вы не хотите узнатьчеловека, который, вероятно, дважды обязан вам жизнью, мне приходитсяназвать себя. Я лорд Винтер, деверь той женщины. Трое друзей вскрикнули от изумления. Атос встал и подал лорду Винтеру руку. - Добро пожаловать, милорд, - сказал он. - Будем действовать сообща. - Я уехал пятью часами позже нее из Портсмута, - стал рассказывать лордВинтер, - тремя часами позже нее прибыл в Булонь, всего на двадцать минутразминулся с ней в Сент-Омере и, наконец, в Лилье потерял ее след. Я ехалнаудачу, всех расспрашивая, как вдруг вы галопом проскакали мимо меня. Яузнал д'Артаньяна. Я окликнул вас, но вы не ответили; я хотел пуститься завами следом, но моя лошадь выбилась из сил и не могла идти вскачь, как ваши.Однако, несмотря на всю вашу поспешность, вы, кажется, явились слишкомпоздно! - Вы видите, - ответил Атос, показывая лорду Винтеру на бездыханнуюг-жу Бонасье и на д'Артаньяна, которого Портос и Арамис пытались привести вчувство. - Они оба умерли? - невозмутимо спросил лорд Винтер. - К счастью, нет, - ответил Атос. - Господин д'Артаньян только вобмороке. - А, тем лучше! - сказал лорд Винтер. Действительно, Д'Артаньян в эту минуту открыл глаза. Он вырвался из рук Портоса и Арамиса и как безумный бросился на трупсвоей возлюбленной. Атос встал, медленно и торжественно подошел к своему другу, нежно обнялего и, когда д'Артаньян разрыдался, сказал ему своим проникновенным голосом: - Друг, будь мужчиной: женщины оплакивают мертвых, мужчины мстят заних! - Да! - произнес д'Артаньян. - Да! Чтобы отомстить за нее, я готовпоследовать за тобой куда угодно! Атос воспользовался минутным приливом сил, который надежда на мщениевызвала в его несчастном друге, и сделал знак Портосу и Арамису сходить занастоятельницей. Оба встретили ее в коридоре, взволнованную и растерявшуюся от такогомножества событий. Настоятельница позвала нескольких монахинь, и они,вопреки всем монастырским обычаям, очутились в присутствии пяти мужчин. - Сударыня, - обратился Атос к настоятельнице, беря д'Артаньяна подруку, - мы поручаем вашим благочестивым заботам тело этой несчастнойженщины. До того, как она стала ангелом на небе, она была ангелом на земле.Похороните ее как монахиню вашего монастыря. Со временем мы приедемпомолиться на ее могиле. Д'Артаньян спрятал лицо на груди Атоса и зарыдал. - Плачь, - сказал Атос, - плачь, сердце твое полно любви, молодости ижизни! Ах, если б я еще мог плакать, как ты! И он увел своего друга, любовно опекая его, как отец, утешая, какдуховный пастырь, и проявляя величие человека, который сам много выстрадал. Все пятеро в сопровождении своих слуг, которые вели в поводьях лошадей,направились к городу Бетюн, предместье которого виднелось вдали, иостановились перед первой же встретившейся им по дороге гостиницей. - А почему мы не гонимся за этой женщиной? - спросил д'Артаньян. - Отложим погоню, - ответил Атос. - Сначала нужно принять кое-какиемеры. - Она ускользнет от нас! - встревожился юноша. - Она ускользнет, Атос,и ты будешь в этом виноват! - Я отвечаю за нее, - ответил Атос. Д'Артаньян питал такое доверие к своему другу, что опустил голову и, невозражая больше, вошел в гостиницу. Портос и Арамис переглянулись, не понимая, откуда у Атоса такаяуверенность. Лорд Винтер подумал, что Атос говорит это, желая смягчить скорбьд'Артаньяна. - Теперь, господа, удалимся каждый к себе, - предложил Атос, после тогокак удостоверился, что в гостинице есть пять свободных комнат. - Д'Артаньянунеобходимо побыть одному, чтобы выплакаться и заснуть. Я все беру на себя,будьте спокойны. - Мне думается, однако, - заметил лорд Винтер, - что если нужно принятькакие-нибудь меры против графини, то это мое дело: она моя невестка. - И мое, - сказал Атос, - она моя жена. Д'Артаньян улыбнулся: он понял, что Атос уверен в своем мщении, раз оноткрыл такую тайну. Портос и Арамис побледнели и переглянулись. Лорд Винтеррешил, что Атос сошел с ума. - Итак, ступайте каждый в свою комнату, - повторил Атос, - ипредоставьте мне действовать. Вы сами видите, что это мое дело, так как я еемуж. Только отдайте мне, д'Артаньян, если вы его не потеряли, листок бумаги,который выпал из шляпы того человека и на котором написано название деревни. - А, понимаю! - воскликнул д'Артаньян. - Это название написано еерукой. - Ты видишь сам, - сказал Атос, - есть бог на небесах!