XXIX. ЧТО ПРОИСХОДИЛО В ПОРТСМУТЕ 23 АВГУСТА 1628 ГОДА

Фельтон простился с миледи, поцеловав ей руку, как прощается брат ссестрой, уходя на прогулку. С виду он казался спокойным, как всегда, только глаза его сверкалинеобыкновенным, словно лихорадочным блеском. Лицо его было бледнее, чемобычно, губы плотно сжаты, а речь звучала коротко и отрывисто, изобличаяклокотавшие в нем мрачные чувства. Пока он находился в лодке, отвозившей его с корабля на берег, он неотрываясь смотрел на миледи, которая, стоя на палубе, провожала еговзглядом. Оба они уже почти не опасались погони: в комнату миледи никогда невходили раньше девяти часов, а от замка до Портсмута было три часа езды. Фельтон сошел на берег, взобрался по гребню холма на вершину утеса, впоследний раз приветствовал миледи и повернул к городу. Дорога шла под уклон, и, когда Фельтон отошел шагов на сто, ему виднабыла уже только мачта шхуны. Он устремился по направлению к Портсмуту, башни и дома котороговставали перед ним, окутанные утренним туманом, приблизительно на расстоянииполумили. По ту сторону Портсмута море было заполнено кораблями; их мачты,похожие на лес тополей, оголенных дыханием зимы, покачивались на ветру. Быстро шагая вперед, Фельтон перебирал в уме все обвинения, истинныеили ложные, против Бекингэма, фаворита Якова I и Карла I, - обвинения,которые накопились у него в итоге двухлетних размышлений и длительногопребывания в кругу пуритан. Сравнивая публичные преступления этого министра, преступлениянашумевшие и, если можно так выразиться, европейские, с частными и никому неведомыми преступлениями, в которых обвиняла его миледи, Фельтон находил, чтоиз двух человек, которые уживались в Бекингэме, более виновным был тот, чьяжизнь оставалась неизвестной широкой публике. Дело в том, что любовьФельтона, такая странная, внезапная и пылкая, в преувеличенных размерахрисовала ему низкие и вымышленные обвинения леди Винтер, подобно тому какпылинки, в действительности едва уловимые для глаза, даже по сравнению смуравьем, представляются нам сквозь увеличительное стекло страшнымичудовищами. Быстрая ходьба еще сильнее разжигала его пыл; мысль о том, что там,позади него, оставалась, подвергаясь угрозе страшной мести, женщина, которуюон любил, вернее, боготворил, как святую, недавно пережитое волнение,испытываемая усталость - все это приводило его в состояние величайшегодушевного подъема. Он вошел в Портсмут около восьми часов утра. Все население города былона ногах; на улицах и в гавани били барабаны, отъезжавшие войсканаправлялись к морю. Фельтон подошел к адмиралтейству весь в пыли и поту; его лицо, обычнобледное, раскраснелось от жары и гнева. Часовой не хотел пропускать его, ноФельтон позвал начальника караула и, вынув из кармана приказ, который емувелено было доставить, заявил: - Спешное поручение от лорда Винтера. Услышав имя лорда Винтера, являвшегося, как было всем известно, однимиз ближайших друзей его светлости, начальник караула приказал пропуститьФельтона, который к тому же был в мундире морского офицера. Фельтон ринулся во дворец. В ту минуту, когда он входил в вестибюль, туда же вошел какой-тозапыхавшийся, весь покрытый пылью человек, оставивший у крыльца почтовуюлошадь, которая, доскакав, рухнула на колени. Фельтон и незнакомецодновременно обратились к камердинеру Патрику, который пользовался полнымдоверием герцога. Фельтон сказал, что он послан бароном Винтером; незнакомец отказалсясказать, кем он послан, и заявил, что может назвать себя одному толькогерцогу. Каждый из них настаивал на том, чтобы пройти первым. Патрик, знавший, что лорда Винтера связывают с герцогом и служебныедела, и дружеские отношения, отдал предпочтение тому, кто явился от егоимени. Другому гонцу пришлось дожидаться, и видно было, как он проклинаетэту задержку. Камердинер прошел с Фельтоном через большой зал, в котором ждала приемадепутация от жителей Ла-Рошели во главе с принцем Субизом, и подвел его кдверям комнаты, где Бекингэм, только что принявший ванну, заканчивал свойтуалет, уделяя ему, как всегда, очень большое внимание. - Лейтенант Фельтон, - доложил Патрик. - Явился по поручению лордаВинтера. - По поручению лорда Винтера? - повторил Бекингэм. - Впустите его.Фельтон вошел. Бекингэм в эту минуту швырнул на диван богатый халат,затканный золотом, и стал надевать камзол синего бархата, весь расшитыйжемчугом. - Почему барон не приехал сам? - спросил Бекингэм. - Я ждал его сегодняутром. - Он поручил мне передать вашей светлости, - ответил Фельтон, - что онвесьма сожалеет, что не может иметь этой чести, так как ему приходитсясамому быть на страже в замке. - Да-да, я знаю. У него есть узница. - Об этой узнице я и хотел поговорить с вашей светлостью. - Ну, говорите! - То, что мне нужно вам сказать, никто не должен слышать, кроме вас,милорд. - Оставьте нас, Патрик, - приказал Бекингэм, - но будьте поблизости,чтобы тотчас явиться на мой звонок. Я сейчас позову вас. Патрик вышел. - Мы одни, сударь, - сказал Бекингэм. - Говорите. - Милорд, барон Винтер писал вам несколько дней назад, прося васподписать приказ о ссылке, касающейся одной молодой женщины, именуемойШарлоттой Баксон. - Да, сударь, я ему ответил, чтобы он привез сам или прислал мне этотприказ, и я подпишу его. - Вот он, милорд. - Давайте. Герцог взял из рук Фельтона бумагу и бегло просмотрел ее. Убедившись,что это тот самый приказ, о котором ему сообщал лорд Винтер, он положил егона стол и взял перо, собираясь поставить свою подпись. - Простите, милорд... - сказал Фельтон, удерживая герцога. - Ноизвестно ли вашей светлости, что Шарлотта Баксон - не настоящее имя этоймолодой женщины? - Да, сударь, это мне известно, - ответил герцог и обмакнул перо вчернила. - Значит, ваша светлость знает ее настоящее имя? - Я его знаю. Герцог поднес перо к бумаге. Фельтон побледнел. - И, зная это настоящее имя, вы все-таки подпишете, ваша светлость? - Конечно, и нисколько не задумываясь. - Я не могу поверить, - все более резким и отрывистым голосом продолжалФельтон, - что вашей светлости известно, что дело идет о леди Винтер... - Мне это отлично известно, но меня удивляет, как вы это можете знать? - И вы без угрызения совести подпишете этот приказ, ваша светлость? Бекингэм надменно посмотрел на молодого человека: - Однако, сударь, вы предлагаете мне странные вопросы, и я поступаюочень снисходительно, отвечая вам! - Отвечайте, ваша светлость! - сказал Фельтон. - Положение гораздосерьезнее, чем вы, быть может, думаете. Бекингэм решил, что молодой человек, явившись по поручению лордаВинтера, говорит, конечно, от его имени, и смягчился. - Без всякого угрызения совести, - подтвердил он. - Барону, как и мне,известно, что леди Винтер большая преступница и что ограничить ее наказаниессылкой почти равносильно тому, что помиловать ее. Герцог пером коснулся бумаги. - Вы не подпишете этого приказа, милорд! - воскликнул Фельтон, делаяшаг к герцогу. - Я не подпишу этого приказа? - удивился Бекингэм. - А почему? - Потому что вы заглянете в свою душу и воздадите миледисправедливость. - Справедливость требовала бы отправить ее в Тайберн. Миледи -бесчестная женщина. - Ваша светлость, миледи - ангел, вы хорошо это знаете, и я прошу васдать ей свободу! - Да вы с ума сошли! Как вы смеете так говорить со мной? - Извините меня, милорд, я говорю, как умею, я стараюсь сдерживаться...Однако подумайте о том, милорд, что вы намерены сделать, и опасайтесьпревысить меру! - Что?.. Да простит меня бог! - вскричал Бекингэм. - Он, кажетсяугрожает мне! - Нет, милорд, я вас еще прошу и говорю вам: одной капли довольно,чтобы чаша переполнилась, одна небольшая вина может навлечь кару на головутого, кого щадил еще всевышний, несмотря на все его преступления! - Господин Фельтон, извольте выйти отсюда и немедленно отправиться подарест! - приказал Бекингэм. - Извольте выслушать меня до конца, милорд. Вы соблазнили эту молодуюдевушку, вы ее жестоко оскорбили, запятнали ее честь... Загладьте то зло,какое вы ей причинили, дайте ей беспрепятственно уехать, и я ничего большене потребую от вас. - Ничего не потребуете? - проговорил Бекингэм, с изумлением глядя наФельтона и делая ударение на каждом слове. - Милорд... - продолжал Фельтон, все больше воодушевляясь по мере того,как он говорил. - Берегитесь, милорд, вся Англия устала от ваших беззаконий!Милорд, вы злоупотребили королевской властью, которую вы почти узурпировали.Милорд, вы внушаете отвращение и людям и богу! Бог накажет вас впоследствии,я же накажу вас сегодня! - Это уж слишком! - крикнул Бекингэм и сделал шаг к двери. Фельтон преградил ему дорогу. - Смиренно прошу вас, - сказал он, - подпишите приказ об освобожденииледи Винтер. Вспомните, это женщина, которую вы обесчестили! - Ступайте вон, сударь! Или я позову стражу и велю заковать вас вкандалы! - Вы никого не позовете, - заявил Фельтон, встав между герцогом иколокольчиком, стоявшим на столике с серебряными инкрустациями. -Берегитесь, милорд, вы теперь в руках божьих! - В руках дьявола, хотите вы сказать! - вскричал Бекингэм, повышаяголос, чтобы привлечь внимание людей в соседней комнате, но еще прямо невзывая о помощи. - Подпишите, милорд, подпишите приказ об освобождении леди Винтер! -настаивал Фельтон, протягивая герцогу бумагу. - Вы хотите меня принудить? Да вы смеетесь надо мной!.. Эй, Патрик! - Подпишите, милорд! - Ни за что! - Ни за что? - Ко мне! - крикнул герцог и схватился за шпагу. Но Фельтон не дал ему времени обнажить ее: на груди он держал наготовенож, которым ранила себя миледи, и одним прыжком бросился на герцога. В эту минуту в кабинет вошел Патрик и крикнул: - Милорд, письмо из Франции! - Из Франции? - воскликнул Бекингэм, забывая все на свете и думаятолько о том, от кого это письмо. Фельтон воспользовался этим мгновением и всадил ему в бок нож по самуюрукоятку. - А, предатель! - крикнул Бекингэм. - Ты убил меня... - Убийство!.. - завопил Патрик. Фельтон, пытаясь скрыться, оглянулся по сторонам и, увидев, что дверьоткрыта, ринулся в соседний зал, где, как мы уже говорили, ждала приемадепутация Ла-Рошели, бегом промчался по нему и устремился к лестнице, но напервой ступеньке столкнулся с лордом Винтером. Увидев мертвенную бледностьФельтона, его блуждающий взгляд и пятна крови на руках и лице, лорд Винтерсхватил его за горло и закричал: - Я это знал! Я догадался, но, увы, минутой позже, чем следовало! О, янесчастный! Несчастный!.. Фельтон не оказал ни малейшего сопротивления. Лорд Винтер передал его вруки стражи, которая, в ожидании дальнейших распоряжений, отвела его нанебольшую террасу, выходившую на море, а сам поспешил в кабинет Бекингэма. На крик герцога, на зов Патрика человек, с которым Фельтон встретился ввестибюле, вбежал в кабинет. Герцог лежал на диване и рукой судорожно зажимал рану. - Ла Порт... - произнес герцог угасающим голосом, - Ла Порт, ты от нее? - Да, ваша светлость, - ответил верный слуга Анны Австрийской, - но,кажется, я опоздал... - Тише, Ла Порт, вас могут услышать... Патрик, не впускайте никого...Ах, я так и не узнаю, что она велела мне передать! Боже мой, я умираю! И герцог лишился чувств. Между тем лорд Винтер, посланцы Ла-Рошели, начальники экспедиционныхвойск и офицеры свиты Бекингэма толпой вошли в комнату; повсюду раздавалиськрики отчаяния. Печальная новость, наполнившая дворец стенаниями игорестными воплями, вскоре перекинулась за его пределы и разнеслась погороду. Пушечный выстрел возвестил, что произошло нечто важное и неожиданное. Лорд Винтер рвал на себе волосы. - Минутой позже! - восклицал он. - Одной минутой! О, боже, боже, какоенесчастье! Действительно, в семь часов утра ему доложили, что у одного из оконзамка висит веревочная лестница. Оп тотчас бросился в комнату миледи иувидел, что комната пуста, окно открыто, прутья решетки перепилены; онвспомнил словесное предостережение д'Артаньяна, переданное через его гонца,затрепетал от страха за герцога, бегом кинулся в конюшню и, не дожидаясь,пока ему оседлают коня, вскочил на первого попавшегося, во весь опорпримчался в адмиралтейство, спрыгнул во дворе наземь, взбежал по лестнице и,как мы уже говорили, столкнулся на верхней ступеньке с Фельтоном. Однако герцог был еще жив: он пришел в чувство, открыл глаза, и всердца всех окружающих вселилась надежда. - Господа, - сказал он, - оставьте меня одного с Ла Портом иПатриком... А, это вы, Винтер! Вы сегодня утром прислали ко мне какого-тостранного безумца. Посмотрите, что он со мной сделал! - О милорд, - вскричал барон, - я навсегда останусь неутешным! - И будешь неправ, милый Винтер, - возразил Бекингэм, протягивая емуруку. - Я не знаю ни одного человека, который заслуживал бы того, чтобыдругой человек оплакивал его всю свою жизнь... Но оставь нас, прошу тебя. Барон, рыдая, вышел. В комнате остались только раненый герцог, Ла Порт и Патрик. Приближенные герцога искали врача и не могли найти его. - Вы будете жить, милорд, вы будете жить! - твердил, стоя на коленяхперед диваном, верный слуга Анны Австрийской. - Что она мне пишет? - слабым голосом спросил Бекингэм; истекая кровью,он пересиливал жестокую боль, чтобы говорить о той, кого любил. - Что она мне пишет? Прочитай мне ее письмо. - Как можно, милорд! - испугался Ла Порт. - Повинуйся, Ла Порт. Разве ты не видишь, что мне нельзя терять время? Ла Порт сломал печать и поднес пергамент к глазам герцога, но Бекингэмтщетно пытался разобрать написанное. - Читай же... - приказал он, - читай, я уже не вижу. Читай! Ведь скороя, быть может, перестану слышать и умру, так и не узнав, что она мненаписала... Ла Порт не стал больше возражать и прочитал: "Милорд! Заклинаю вас всем, что я выстрадала из-за вас и ради вас с тех пор, какя вас знаю, - если вам дорог мой покой, прекратите ваши обширные вооруженияпротив Франции и положите конец войне. Ведь даже вслух все говорят о том,что религия - только видимая ее причина, а втихомолку утверждают, чтоистинная причина - ваша любовь ко мне. Эта война может принести не тольковеликие бедствия Франции и Англии, но и несчастья вам, милорд, что сделаетменя неутешной. Берегите свою жизнь, которой угрожает опасность и которая станет дляменя драгоценной с той минуты, когда я не буду вынуждена видеть в вас врага. Благосклонная к вам Анна". Бекингэм собрал остаток сил, чтобы выслушать все до конца. Затем, когдаписьмо было прочитано, он спросил с оттенком горького разочарования вголосе: - Неужели вам нечего передать мне на словах, Ла Порт? - Да, как же, ваша светлость! Королева поручила мне сказать вам, чтобывы были осторожны: ее предупредили, что вас хотят убить. - И это все? Все? - нетерпеливо спрашивал Бекингэм. - Она еще поручила мне сказать вам, что по-прежнему вас любит. - Ах!.. Слава богу! - воскликнул Бекингэм. - Значит, моя смерть небудет для нее безразлична! Ла Порт залился слезами. - Патрик, - сказал герцог, - принесите мне ларец, в котором лежалиалмазные подвески. Патрик принес его, и Ла Порт узнал ларец, принадлежавший королеве. - А теперь белый атласный мешочек, на котором вышит жемчугом еевензель. Патрик исполнил и это приказание. - Возьмите, Ла Порт, - сказал Бекингэм. - Вот единственные знаки еерасположения, которые я получил от нее: этот ларец и эти два письма. Отдайтеих ее величеству и как последнюю память обо мне... - он взглядом поискалвокруг себя какую-нибудь драгоценность, - присоедините к ним... Он снова стал искать что-то взглядом, по его затуманенные близкойсмертью глаза различили только нож, который выпал из рук Фельтона и ещедымился алой кровью, расплывшейся по лезвию. - ...присоедините этот нож, - договорил герцог, сжимая руку Ла Порта. Он смог еще положить мешочек на дно ларца и опустить туда нож, знакомпоказывая Ла Порту, что не может больше говорить. Потом, забившись в предсмертной судороге, которую на этот раз он былуже не в силах побороть, скатился с дивана на паркет. Патрик громко закричал. Бекингэм хотел в последний раз улыбнуться, но смерть остановила егомысль, и она запечатлелась на его челе как последний поцелуй любви. В эту минуту явился взволнованный врач герцога; он был уже на бортуадмиральского судна, и пришлось послать за ним туда. Врач подошел к герцогу, взял его руку, подержал ее в своей и опустил. - Все бесполезно, - сказал он, - герцог умер. - Умер, умер! - закричал Патрик. На его крик вся толпа хлынула в комнату, и повсюду воцарилось отчаяние,горестное изумление и растерянность. Как только лорд Винтер увидел, что Бекингэм испустил дух, он кинулся кФельтону, которого солдаты по-прежнему стерегли на террасе дворца. - Негодяй! - сказал он молодому человеку, к которому после смертиБекингэма вернулось спокойствие и хладнокровие, по-видимому не оставившиеего до конца. - Негодяй! Что ты сделал! - Я отомстил за себя, - ответил Фельтон. - За себя! - повторил барон. - Скажи лучше, что ты послужил орудиемэтой проклятой женщины! Но, клянусь тебе, это будет ее последним злодеянием! - Я не понимаю, что вы хотите сказать, - спокойно ответил Фельтон, - ия не знаю, о ком вы говорите, милорд. Я убил герцога Бекингэма за то, что ондважды отклонил вашу просьбу произвести меня в чин капитана. Я наказал егоза несправедливость, вот и все. Винтер, ошеломленный, смотрел на солдат, вязавших Фельтона, и поражалсяподобной бесчувственности. Одна только мысль омрачала спокойное лицо Фельтона: когда до негодоносился какой-нибудь шум, наивному пуританину казалось, что он слышит шагии голос миледи, которая явилась кинуться в его объятия, признать себявиновной и погибнуть вместе с ним. Вдруг он вздрогнул и устремил взор на какую-то точку в море, которое вовсю ширь открывалось перед ним с террасы, где он находился. Орлиным взором моряка он разглядел то, что другой человек принял бы натаком расстоянии за покачивающуюся на волнах чайку, - парус шхуны,отплывавшей к берегам Франции. Он побледнел, схватился рукой за сердце, которое готово былоразорваться, и понял все предательство миледи. - Прошу вас о последней милости, милорд! - обратился он к барону. - О какой? - спросил лорд Винтер. - Скажите, который час? Барон вынул часы. - Без десяти минут девять, - ответил он. Миледи на полтора часа ускорила свой отъезд: как только она услышалапушечный выстрел, возвестивший роковое событие, она приказала сняться сякоря. Судно плыло под ясным небом, на большом расстоянии от берега. - Так угодно было богу, - сказал Фельтон с покорностью фанатика, не всилах, однако, отвести глаза от крохотного суденышка, на палубе которого емучудился белый призрак той, для кого ему предстояло пожертвовать жизнью. Лорд Винтер проследил за взглядом Фельтона, перевел вопрошающий взор наего страдальческое лицо и все отгадал. - Сначала ты один понесешь наказание, негодяй, - сказал он Фельтону,который, неотступно глядя на море, покорно подчинялся уводившим егосолдатам, - но, клянусь памятью моего брата, которого я горячо любил, твоейсообщнице не удастся спастись! Фельтон опустил голову и не проронил ни слова. А лорд Винтер сбежал с лестницы и поспешил в гавань.