XXIV. ТРЕТИЙ ДЕНЬ ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Фельтон явился, но предстояло сделать еще один шаг: надо было удержатьего или, верно, надо было добиться того, чтобы он сам пожелал остаться, имиледи еще неясно представляла себе, как ей этого достичь. Надо было достигнуть большего: необходимо было заставить его говорить,чтобы иметь возможность самой говорить с ним, - миледи хорошо знала, чтосамое большое ее очарование таилось в голосе, так искусно принимавшем всеоттенки, начиная от человеческой речи и кончая ангельским пением. Однако, несмотря на все эти обольщения, миледи могла потерпеть неудачу,ибо Фельтон был предупрежден против малейшей случайности. Поэтому она сталанаблюдать за всеми своими поступками, за каждым своим словом, за самымобыкновенным взглядом и жестом и даже за дыханием, которое можно былоистолковать как вздох. Короче говоря, она стала изучать все, как делаетискусный актер, которому только что дали новую, необычную для него роль. Ее поведение относительно лорда Винтера не представляло особыхтрудностей, поэтому она обдумала его еще накануне и решила в присутствиидеверя быть молчаливой и держать себя с достоинством, время от временираздражая его напускным пренебрежением, каким-нибудь презрительным словомподстрекая его к угрозам и насилиям, которые составят контраст еепокорности. Фельтон будет всему этому свидетелем; он, может быть, ничего нескажет, но все увидит. Утром Фельтон явился в обычный час, но за все время, пока онраспоряжался приготовлениями к завтраку, миледи не сказала ему ни слова.Зато в ту минуту, когда он собрался уходить, ей показалось, что он хочетзаговорить сам, и у нее мелькнула надежда. Однако губы его шевельнулись, неиздав ни звука; сделав над собой усилие, он затаил в своем сердце слова,которые чуть было не сорвались с его уст, и удалился. Около полудня пришел лорд Винтер. Был довольно хороший зимний день, и луч бледного солнца Англии, котороесветит, но не греет, проникал сквозь решетку в тюрьму миледи. Она глядела в окно и сделала вид, что не слышала, как открылась дверь. - Вот как! - усмехнулся лорд Винтер. - После того как мы разыгрывалисначала комедию, затем трагедию, мы теперь ударились в меланхолию. Пленница ничего не ответила. - Да, да, понимаю, - продолжал лорд Винтер. - Вам бы хотелось очутитьсяна свободе на этом берегу, хотелось бы рассекать на надежном кораблеизумрудные волны этого горя, хотелось бы устроить мне, на воде или на суше,одну из тех ловких засад, на которые вы такая мастерица. Потерпите!Потерпите немного! Через четыре дня берег станет для вас доступным, моребудет для вас открыто, даже более открыто, чем вы того желаете, ибо черезчетыре дня Англия от вас избавится. Миледи сложила руки и, подняв красивые глаза к небу, проговорила сангельской кротостью в голосе и в движениях: - Боже, боже! Прости этому человеку, как я ему прощаю! - Да, молись, проклятая! - закричал барон. - Твоя молитва тем болеевеликодушна, что ты, клянусь в этом, находишься в руках человека, которыйникогда не простит тебя! Он вышел. В тот миг, когда он выходил из комнаты, чей-то пристальный взглядскользнул в полуотворенную дверь, и миледи заметила Фельтона, который быстроотошел в сторону, не желая, чтобы она его видела. Тогда она бросилась на колени и стала громко молиться. - Боже, боже! Боже мой! - говорила она. - Ты знаешь, за какое святоедело я страдаю, так дай мне силу перенести страдания... Дверь тихо открылась. Прекрасная молельщица притворилась, будто неслышит ее скрипа, и со слезами в голосе продолжала: - Боже карающий! Боже милосердный! Неужели ты допустишь, чтобыосуществились ужасные замыслы этого человека?.. И только после этого она сделала вид, что услышала шаги Фельтона,мгновенно вскочила и покраснела, словно устыдившись, что к ней вошли в туминуту, когда она стояла на коленях и творила молитву. - Я не люблю мешать тем, кто молится, сударыня, - серьезно сказалФельтон, - а потому настоятельно прошу вас, не тревожьтесь из-за меня. - Почему вы думаете, что я молилась? - спросила миледи сдавленным отслез голосом. - Вы ошибаетесь, я не молилась. - Неужели вы полагаете, сударыня, - ответил Фельтон все так жесерьезно, но уже более мягко, - что я считаю себя вправе препятствоватьсозданию пасть ниц перед создателем? Сохрани меня боже! К тому же раскаяниеприличествует виновным. Каково бы ни было преступление, преступник священендля меня, когда он повергается к стопам всевышнего. - Виновна, я виновна! - произнесла миледи с улыбкой, котораяобезоружила бы ангела на Страшном суде. - Боже, ты знаешь, так ли это!Скажите, что я осуждена, это правда, но вам известно, что господь бог любитмучеников и допускает, чтобы иной раз осуждали невинных. - Преступница вы или мученица - ив том и в другом случае вам надлежитмолиться, и я сам буду молиться за вас. - О, вы праведник! - вскричала миледи и упала к его ногам. -Выслушайте, я не могу дольше таиться перед вами: я боюсь, что у меня нехватит сил в ту минуту, когда мне надо будет выдержать борьбу и открытоисповедать свою веру. Выслушайте же мольбу отчаявшейся женщины! Вас вводят взаблуждение, но не в этом дело - я прошу вас только об одной милости, и,если вы мне ее окажете, я буду благословлять вас и на этом и на том свете! - Поговорите с моим начальником, сударыня, - ответил Фельтон, - мне, ксчастью, не дано права ни прощать, ни наказывать. Эту ответственность богвозложил на того, кто выше меня. - Нет, на вас, на вас одного! Лучше вам выслушать меня, чемспособствовать моей гибели, способствовать моему бесчестью! - Если вы заслужили этот позор, сударыня, если вы навлекли на себя этобесчестье, надо претерпеть его, покорившись воле божьей. - Что вы говорите? О, вы меня не понимаете! Вы думаете, что, говоря обесчестье, я разумею какое-нибудь наказание, тюрьму или смерть? Дай бог,чтобы это было так! Что мне смерть или тюрьма! - Я перестаю понимать вас, сударыня. - Или делаете вид, что перестали, - проронила пленница с улыбкойсомнения. - Нет, сударыня, клянусь честью солдата, клянусь верой христианина! - Как! Вам неизвестны намерения лорда Винтера относительно меня? - Нет, неизвестны. - Не может быть, ведь вы его поверенный! - Я никогда не лгу, сударыня. - Ах, он так мало скрывает свои намерения, что их нетрудно угадать! - Я не стараюсь ничего отгадывать, сударыня, я жду, чтобы мнедоверились, а лорд Винтер, кроме того, что он говорил при вас, ничего мнебольше не доверял. - Значит, вы не его сообщник? - вскричала миледи с величайшейискренностью в голосе. - Значит, вы не знаете, что он готовит мне позор, всравнении с которым ничто все земные наказания? - Вы ошибаетесь, сударыня, - краснея, возразил Фельтон. - Лорд Винтерне способен на такое злодеяние. "Отлично! - подумала миледи. - Еще не зная, о чем идет речь, онназывает это злодеянием". И продолжала вслух: - Друг низкого человека на все способен. - Кого вы называете низким человеком? - спросил Фельтон. - Разве есть в Англии другой человек, которого можно было бы назватьтак? - Вы говорите о Джордже Вилльерсе?.. - снова спросил Фельтон, и глазаего засверкали. - ...которого язычники и неверующие зовут герцогом Бекингэмом, -договорила миледи. - Я не думала, чтобы в Англии нашелся хоть одинангличанин, которому нужно было бы так долго объяснять, о ком я говорю! - Десница господня простерта над ним, - сказал Фельтон, - он неизбегнет кары, которую заслуживает. Фельтон лишь выражал по отношению к герцогу чувство омерзения, котороепитали все англичане к тому, кого даже католики называли вымогателем,кровопийцей и развратником, а пуритане - просто сатаной. - О, боже мой! Боже мой! - воскликнула миледи. - Когда я молю тебяпослать этому человеку заслуженную им кару, ты знаешь, что я поступаю так неиз личной мести, а взываю об избавлении целого народа! - Разве вы его знаете? - спросил Фельтон. "Наконец-то он обращается ко мне с вопросом!" - мысленно отметиламиледи, вне себя от радости, что она так быстро достигла такогозначительного результата. - Знаю ли я его! О да! К моему несчастью, к моему вечному несчастью!Миледи стала ломать руки, словно в порыве глубочайшей скорби. Фельтон, должно быть, почувствовал, что стойкость оставляет его, исделал несколько шагов к двери, пленница, не спускавшая с него глаз,вскочила, кинулась ему вслед и остановила его. - Господин Фельтон, будьте добры, будьте милосердны, выслушайте моюпросьбу! - вскричала она. - Дайте мне нож, который из роковойпредосторожности барон отнял у меня, ибо он знает, для чего я хочу имвоспользоваться... О, выслушайте меня до конца! Отдайте мне на минуту нож,сделайте это из милости, из жалости! Смотрите, я у ваших ног! Поверьте мне,к вам я не питаю злого чувства. Бог мой! Ненавидеть вас... вас,единственного справедливого, доброго, сострадательного человека, которого явстретила! Вас, моего спасителя, быть может!.. На одну только минуту, наодну-единственную минуту, и я верну его вам через окошечко двери. Всего лишьна минуту, господин Фельтон, и вы спасете мне честь! - Вы хотите лишить себя жизни? - в ужасе вскрикнул Фельтон, забываявысвободить свои руки из рук пленницы. - Я выдала себя! - прошептала миледи и, как будто обессилев, опустиласьна пол. - Я выдала себя! Теперь он все знает... Боже мой, я погибла! Фельтон стоял, не двигаясь и не зная, на что решиться. "Он еще сомневается, - подумала миледи, - я была недостаточноестественна". Они услышали, что кто-то идет по коридору. Миледи узнала шаги лордаВинтера; Фельтон узнал их тоже и сделал движение к двери. Миледи кинулась к нему. - Не говорите ни слова... - сказала она сдавленным голосом, - ни словаэтому человеку из всего, что я вам сказала, иначе я погибла, и это вы, вы... Шаги приближались. Она умолкла из страха, что услышат их голоса, ижестом бесконечного ужаса приложила свою красивую руку к губам Фельтона.Фельтон мягко отстранил миледи; она отошла и упала в кресло. Лорд Винтер, не останавливаясь, прошел мимо двери, и шаги егоудалились. Фельтон, бледный как смерть, несколько мгновений напряженноприслушивался, затем, когда шум шагов замер, вздохнул, как человек,пробудившийся от сна, и кинулся прочь из комнаты. - А! - сказала миледи, в свою очередь прислушавшись и уверившись, чтошаги Фельтона удаляются в сторону, противоположную той, куда ушел лордВинтер. - Наконец-то ты мой! Затем ее лицо снова омрачилось. "Если он скажет барону, - подумала она, - я погибла: барон знает, что яне убью себя, он при нем даст мне в руки нож, и Фельтон убедится, что всеэто ужасное отчаяние было притворством". Она посмотрела в зеркало: никогда еще она не была так хороша собою. - О нет! - проговорила она, улыбаясь. - Конечно, он ему ничего нескажет. Вечером, когда принесли ужин, пришел лорд Винтер. - Разве ваше присутствие, милостивый государь, - обратилась к немумиледи, - составляет неизбежную принадлежность моего заточения? Не можете ливы избавить меня от терзаний, которые причиняет мне ваш приход? - Как, любезная сестра! - сказал лорд Винтер. - Ведь вы самитрогательно объявили мне вашими красивыми устами, из которых я слышу сегоднятакие жестокие речи, что приехали в Англию только для того, чтобы иметьудовольствие видеться со мной, удовольствие, лишение которого вы, по вашимсловам, так живо ощущали, что ради него решились пойти на все: на морскуюболезнь, на бурю, на плен! Ну вот, я перед вами, будьте довольны. К тому жена этот раз мое посещение имеет определенную цель. Миледи вздрогнула: она подумала, что Фельтон ее выдал; никогда, бытьможет, за всю жизнь у этой женщины, испытавшей столько сильных и самыхпротивоположных волнений, не билось так отчаянно сердце. Она сидела. Лорд Винтер придвинул кресло и уселся возле миледи, потомвынул из кармана какую-то бумагу и медленно развернул ее. - Посмотрите! - заговорил он. - Я хотел показать вам этот документ, ясам его составил, и впредь он будет служить вам своего рода видом нажительство, так как я согласен сохранить вам жизнь. - Он перевел глаза смиледи на бумагу и вслух прочитал: - "Приказ отвезти в..." - для названия,куда именно, оставлен пробел, - перебил сам себя Винтер. - Если выпредпочитаете какое-нибудь место, укажите его мне, и, лишь бы только оноотстояло не менее чем на тысячу миль от Лондона, я исполню вашу просьбу.Итак, читаю снова: "Приказ отвезти в... поименованную Шарлотту Баксон,заклейменную судом Французского королевства, но освобожденную посленаказания; она будет жить в этом месте, никогда не удаляясь от него большечем на три мили. В случае попытки к бегству она подвергнется смертной казни.Ей будет положено пять шиллингов в день на квартиру и пропитание". - Этот приказ относится не ко мне, - холодно ответила миледи, - в немпроставлено не мое имя. - Имя! Да разве оно у вас есть? - Я ношу фамилию вашего брата. - Вы ошибаетесь: мой брат был вашим вторым мужем, а ваш первый муж живеще. Назовите мне его имя, и я поставлю его вместо имени Шарлотты Баксон...Не хотите? Нет?.. Вы молчите? Хорошо. Вы будете внесены в арестантскийсписок под именем Шарлотты Баксон. Миледи продолжала безмолвствовать, но на этот раз не из обдуманногопритворства, а от ужаса: она вообразила, что приказ тотчас же будет приведенв исполнение. Она подумала, что лорд Винтер ускорил ее отъезд; подумала, чтоей предстоит уехать сегодня же вечером. На минуту ей представилось, что всепотеряно, как вдруг она заметила, что приказ не скреплен подписью. Радость, вызванная в ней этим открытием, была так велика, что она немогла утаить ее. - Да, да... - сказал лорд Винтер, подметивший, что с ней творится, -да, вы ищете подпись, и вы говорите себе: "Не все еще потеряно, раз этотприказ не подписан; мне его показывают, только чтобы испугать меня". Выошибаетесь: завтра этот приказ будет послан лорду Бекингэму, послезавтра онбудет возвращен, подписанный им собственноручно и скрепленный его печатью, аспустя еще двадцать четыре часа, ручаюсь вам, он будет приведен висполнение. Прощайте, сударыня. Вот все, что я имел вам сообщить. - А я отвечу вам, милостивый государь, что это злоупотребление властьюи это изгнание под вымышленным именем - подлость! - Вы предпочитаете быть повешенной под вашим настоящим именем, миледи?Ведь вам известно, что английские законы безжалостно карают преступленияпротив брака. Объяснимся же откровенно: хотя мое имя или, вернее, имя моегобрата оказывается замешанным в эту позорную историю, я пойду на публичныйскандал, чтобы быть вполне уверенным, что раз и навсегда избавился от вас. Миледи ничего не ответила, но побледнела как мертвец. - А, я вижу, что вы предпочитаете дальнее странствие! Отлично,сударыня. Старинная поговорка утверждает, что путешествия просвещаютюношество. Честное слово, в конце концов вы правы! Жизнь - вещь хорошая. Вотпотому-то я и забочусь о том, чтобы вы ее у меня не отняли. Значит, остаетсядоговориться относительно пяти шиллингов. Я могу показаться несколькоскуповатым, не так ли? Объясняется это моей заботой о том, чтобы вы неподкупили ваших стражей. Впрочем, чтобы обольстить их, при вас еще останутсявсе ваши чары. Воспользуйтесь ими, если неудача с Фельтоном не отбила у васохоты к такого рода попыткам. "Фельтон не выдал меня! - подумала миледи. - В таком случае ничего ещене потеряно". - А теперь - до свиданья, сударыня. Завтра я приду объявить вам оботъезде моего гонца. Лорд Винтер встал, насмешливо поклонился миледи и вышел. Миледи облегченно вздохнула: у нее было еще четыре дня впереди; четырехдней ей будет достаточно, чтобы окончательно обольстить Фельтона. Но у нее явилась ужасная мысль, что лорд Винтер, возможно, пошлет какраз Фельтона к Бекингэму получить его подпись на приказе; в таком случаеФельтон ускользнет из ее рук; а для полного успеха пленнице необходимо было,чтобы действие ее чар не прерывалось. Все же, как мы уже говорили, одно обстоятельство успокаивало миледи:Фельтон не выдал ее. Пленница не хотела обнаруживать волнение, вызванное в ней угрозамилорда Винтера, поэтому она села за стол и поела. Потом, как и накануне, она опустилась на колени и прочитала вслухмолитвы. Как и накануне, солдат перестал ходить и остановился,прислушиваясь. Вскоре она различила более легкие, чем у часового, шаги; ониприблизились из глубины коридора и остановились у ее двери. "Это он", - подумала миледи. И она запела тот самый гимн, который накануне привел Фельтона в такоевосторженное состояние. Но, хотя ее чистый, сильный голос звучал так мелодично и проникновенно,как никогда, дверь не открылась. Миледи украдкой бросила взгляд на дверноеокошечко, и ей показалось, что она видит сквозь частую решетку горящие глазамолодого человека; но она так и не узнала, было ли то в самом деле, или ейтолько почудилось: на этот раз у него хватило самообладания не войти вкомнату. Однако спустя несколько мгновений после того, как миледи кончила петь,ей показалось, что она слышит глубокий вздох; затем те же шаги, которыеперед тем приблизились к ее двери, медленно и как бы нехотя удалились.