IV. ГДЕ ГОВОРИТСЯ ОБ ЭКИПИРОВКЕ АРАМИСА И ПОРТОСА

С тех пор как четыре друга были заняты поисками экипировки, ониперестали регулярно собираться вместе. Все они обедали врозь, где придетсяили, вернее, где удастся. Служба тоже отнимала часть драгоценного времени,проходившего так быстро. Однако раз в неделю, около часу дня, было условленовстречаться в квартире Атоса, поскольку последний оставался верен своейклятве и не выходил из дому. Тот день, когда Кэтти приходила к д'Артаньяну, как раз был днем сборадрузей. Как только Кэтти ушла, Д'Артаньян отправился на улицу Феру. Он застал Атоса и Арамиса за философской беседой. Арамис подумывал отом, чтобы снова надеть рясу. Атос, по обыкновению, не разубеждал, но и непоощрял его. Он держался того мнения, что каждый волен в своих действиях.Советы он даал лишь тогда, когда его просили об этом, и притом оченьпросили. "Обычно люди обращаются за советом, - говорил Атос, только для того,чтобы не следовать ему, а если кто-нибудь и следует совету, то только длятого, чтобы было кого упрекнуть впоследствии". Вслед за д'Артаньяном пришел и Портос. Итак, все четыре друга были всборе. Четыре лица выражали четыре различных чувства: лицо Портоса -спокойствие, лицо д'Артаньяна - надежду, лицо Арамиса - тревогу, лицо Атоса- беспечность. После минутной беседы, в которой Портос успел намекнуть на то, чтонекая высокопоставленная особа пожелала вывести его из затруднительногоположения, явился Мушкетон. Он пришел звать Портоса домой, где, как сообщал он с весьма жалобнымвидом, присутствие его господина было срочно необходимо. - Это по поводу моего снаряжения? - спросил Портос. - И да и нет, - ответил Мушкетон. - Но разве ты не можешь сказать мне? - Идемте, сударь, идемте. Портос встал, попрощался с друзьями и последовал за Мушкетоном. Черезминуту на пороге появился Базен. - Что вам нужно, друг мой? - спросил Арамис тем мягким тоном, которыйпоявлялся у него всякий раз, как его мысли вновь обращались к церкви. - Сударь, вас ожидает дома один человек, - ответил Базен. - Человек?.. Какой человек?.. - Какой-то нищий. - Подайте ему милостыню, Базен, и скажите, чтобы он помолился забедного грешника. - Этот нищий хочет во что бы то ни стало говорить с вами и уверяет, чтовы будете рады его видеть. - Не просил ли он что-либо передать мне? - Да. "Если господин Арамис не пожелает прийти повидаться со мной, -сказал он, - сообщите ему, что я прибыл из Тура". - Из Тура? - вскричал Арамис. - Тысяча извинений, господа, нопо-видимому, этот человек привез мне известия, которых я ждал. И, вскочив со стула, он торопливо вышел из комнаты. Атос и д'Артаньян остались вдвоем. - Кажется, эти молодцы устроили свои дела. Как по-вашему, д'Артаньян? -спросил Атос. - Мне известно, что у Портоса все идет прекрасно, - сказал д'Артаньян,- что же касается Арамиса, то, по правде сказать, я никогда и не беспокоилсяо нем по-настоящему. А вот вы, мой милый Атос... вы щедро роздали пистолиангличанина, принадлежавшие вам по праву, но что же вы будете теперь делать? - Друг мой, я очень доволен, что убил этого шалопая, потому что убитьангличанина - святое дело, но я никогда не простил бы себе, если бы положилв карман его пистоли. - Полноте, любезный Атос! Право, у вас какие-то непостижимые понятия. - Ну, хватит об этом!.. Господин де Тревиль, оказавший мне вчера честьсвоим посещением, сказал, что вы часто бываете у каких-то подозрительныхангличан, которым покровительствует кардинал. Это правда? - Правда состоит в том, что я бываю у одной англичанки, - я уже говорилвам о ней. - Ах да, у белокурой женщины, по поводу которой я дал вам ряд советов,и, конечно, напрасно, так как вы и не подумали им последовать. - Я привел вам свои доводы. - Да, да. Кажется, вы сказали, что это поможет вам приобрестиэкипировку. - Ничуть не бывало! Я удостоверился в том, что эта женщина принималаучастие в похищении госпожи Бонасье. - Понимаю. Чтобы разыскать одну женщину, вы ухаживаете за другой: этосамый длинный путь, но зато и самый приятный. Д'Артаньян чуть было не рассказал Атосу обо всем, но однообстоятельство остановило его: Атос был крайне щепетилен в вопросах чести, ав небольшом плане, задуманном нашим влюбленным и направленном против миледи,имелись такие детали, которые были бы отвергнуты этим пуританином (), -д'Артаньян был заранее в этом уверен; вот почему он предпочел промолчать, атак как Атос был самым нелюбопытным в мире человеком, то откровенностьд'Артаньяна и не пошла дальше. Итак, мы оставим наших двух друзей, которые не собирались рассказатьдруг другу ничего особенно важного, и последуем за Арамисом. Мы видели, с какой быстротой молодой человек бросился за Базеном или,вернее, опередил его, услыхав, что человек, желавший с ним говорить, прибылиз Тура; одним прыжком он перенесся с улицы Феру на улицу Вожирар. Войдя в дом, он действительно застал у себя какого-то человекамаленького роста, с умными глазами, одетого в лохмотья. - Это вы спрашивали меня? - сказал мушкетер. - Я спрашивал господина Арамиса. Это вы? - Я самый. Вы должны что-то передать мне? - Да, если вы покажете некий вышитый платок. - Вот он, - сказал Арамис, доставая из внутреннего кармана ключик иотпирая маленькую шкатулку черного дерева с перламутровой инкрустацией. - Вот он, смотрите. - Хорошо, - сказал нищий. - Отошлите вашего слугу. В самом деле, Базен, которому не терпелось узнать, что надо было этомунищему от его хозяина, поспешил следом за Арамисом и пришел домой почтиодновременно с ним, но эта быстрота принесла ему мало пользы: на предложениенищего его господин жестом приказал ему выйти, и Базен вынужден былповиноваться. Как только он вышел, нищий бросил беглый взгляд по сторонам, желаяубедиться, что никто не видит и не слышит его, распахнул лохмотья, небрежнозатянутые кожаным кушаком, и, подпоров верхнюю часть камзола, вынул письмо. Увидев печать, Арамис радостно вскрикнул, поцеловал надпись и сблагоговейным трепетом распечатал письмо, заключавшее в себе следующиестроки: "Друг, судьбе угодно, чтобы мы были разлучены еще некоторое время, нопрекрасные дни молодости не потеряны безвозвратно. Исполняйте свой долг влагере, я исполняю его в другом месте. Примите то, что вам передаст подательсего письма, воюйте так, как подобает благородному и храброму дворянину, идумайте обо мне. Нежно целую ваши черные глаза. Прощайте или, вернее, до свиданья!" Между тем нищий продолжал подпарывать свой камзол; он медленно вынул изгрязных лохмотьев сто пятьдесят двойных испанских пистолей, выложил их настол, открыл дверь, поклонился и исчез, прежде чем пораженный Арамис успелобратиться к нему хоть с одним словом. Тогда молодой человек перечел письмо и заметил, что в нем былаприписка: "Р.S. Окажите достойный прием подателю письма - это граф и испанскийгранд". - О, золотые мечты! - вскричал Арамис. - Да, жизнь прекрасна! Да, мымолоды! Да, для нас еще настанут счастливые дни! Тебе, тебе одной - моялюбовь, моя кровь, моя жизнь, все, все тебе, моя прекрасная возлюбленная! И он страстно целовал письмо, даже не глядя на золото, блестевшее настоле. Базен робко постучал в дверь; у Арамиса больше не было причин держатьего вне комнаты, и он позволил ему войти. При виде золота Базен остолбенел от изумления и совсем забыл, чтопришел доложить о приходе д'Артаньяна, который по дороге от Атоса зашел кАрамису, любопытствуя узнать, что представлял собой этот нищий. Однако, видя, что Базен забыл доложить о нем, и не слишком церемонясь сАрамисом, он доложил о себе сам. - Ого! Черт возьми! - сказал д'Артаньян. - Если эти сливы присланы вамиз Тура, милый Арамис, то, прошу вас, передайте мое восхищение садовнику,который вырастил их. - Вы ошибаетесь, друг мой, - возразил Арамис, как всегда скрытный, -это мой издатель прислал мне гонорар за ту поэму, написанную односложнымистихами, которую я начал еще во время нашего путешествия. - Ах, вот что! - воскликнул д'Артаньян. - Что ж, ваш издатель оченьщедр, милый Арамис. Это все, что я могу вам сказать. - Как, сударь, - вскричал Базен, - неужели за поэмы платят столькоденег? Быть этого не может! О сударь, значит, вы можете сделать все, чтозахотите! Вы можете стать таким же знаменитым, как господин де Вуатюр илигосподин де Бенсерад (). Это тоже мне по душе. Поэт - это лишь немногимхуже аббата. Ах, господин Арамис, очень прошу вас, сделайтесь поэтом! - Базен, - сказал Арамис, - мне кажется, что вы вмешиваетесь вразговор, друг мой. Базен понял свою вину; он опустил голову и вышел из комнаты. - Так, так, - с улыбкой сказал д'Артаньян. - Вы продаете свои творенияна вес золота - вам очень везет, мой друг. Только будьте осторожнее и непотеряйте письма, которое выглядывает у вас из кармана. Оно, должно быть,тоже от вашего издателя. Арамис покраснел до корней волос, глубже засунул письмо и застегнулкамзол. - Милый д'Артаньян, - сказал он, - давайте пойдем к нашим друзьям.Теперь я богат, и мы возобновим наши совместные обеды до тех пор, пока непридет ваша очередь разбогатеть. - С большим удовольствием! - ответил д'Артаньян. - Мы давно уже невидели приличного обеда. К тому же мне предстоит сегодня вечером довольнорискованное предприятие, и, признаться, я не прочь слегка подогреть себянесколькими бутылками старого бургундского. - Согласен и на старое бургундское. Я тоже ничего не имею против него,- сказал Арамис, у которого при виде золота как рукой сняло все мысли обуходе от мира. И, положив в карман три или четыре двойных пистоля на насущные нужды,он запер остальные в черную шкатулку с перламутровой инкрустацией, где ужележал знаменитый носовой платок, служивший ему талисманом. Для начала друзья отправились к Атосу. Верный данной им клятве никудане выходить, Атос взялся заказать обед, с тем чтобы он был доставлен емудомой; зная его как великого знатока всех гастрономических тонкостей,д'Артаньян и Арамис охотно уступили ему заботу об этом важном деле. Они направились к Портосу, как вдруг на углу улицы Дюбак встретилиМушкетона, который с унылым видом гнал перед собой мула и лошадь. - Да ведь это мой буланый жеребец! - вскричал д'Артаньян с удивлением,к которому примешивалась некоторая радость. - Арамис, взгляните-ка на этулошадь! - О, какая ужасная кляча! - сказал Арамис. - Так вот, дорогой мой, - продолжал д'Артаньян, - могу вам сообщить,что это та самая лошадь, на которой я приехал в Париж. - Как, сударь, вы знаете эту лошадь? - удивился Мушкетон. - У нее очень своеобразная масть, - заметил Арамис. - Я вижу такуювпервые в жизни. - Еще бы! - обрадовался д'Артаньян. - Если я продал ее за три экю, тоименно за масть, потому что за остальное мне, конечно, не дали бы ивосемнадцати ливров... Однако, Мушкетон, каким образом эта лошадь попалатебе в руки? - Ах, лучше не спрашивайте, сударь! Эту ужасную шутку сыграл с нами мужнашей герцогини! - Каким же образом, Мушкетон? - Видите ли, к нам очень благоволит одна знатная дама, герцогиня де...Впрочем, прошу прощения, мой господин запретил мне называть ее имя. Оназаставила нас принять от нее небольшой подарочек - чудесную испанскую кобылуи андалузского мула, от которых просто глаз нельзя было отвести. Муж узналоб этом, перехватил по дороге обоих чудесных животных, когда их вели к нам,и заменил этими гнусными тварями. - Которых ты и ведешь обратно? - спросил д'Артаньян. - Именно так, - ответил Мушкетон. - Подумайте сами: не можем же мыпринять этих лошадей вместо тех, которые были нам обещаны! - Конечно, нет, черт возьми, хотя мне бы очень хотелось увидеть Портосаверхом на моем буланом жеребце: это дало бы мне представление о том, на когобыл похож я сам, когда приехал в Париж. Но мы не будем задерживать тебя,Мушкетон. Иди выполняй поручение твоего господина. Он дома? - Дома, сударь, - ответил Мушкетон, - но очень сердит, сами понимаете! И он пошел дальше, в сторону набережной Великих Августинцев, а друзьяпозвонили у дверей незадачливого Портоса. Но последний видел, как онипроходили через двор, и не пожелал открыть им. Их попытка оказаласьбезуспешной. Между тем Мушкетон, гоня перед собой двух кляч, продолжал свой путь и,миновав Новый мост, добрался до Медвежьей улицы. Здесь, следуя приказаниямсвоего господина, он привязал лошадь и мула к дверному молотку прокурорскогодома и, не заботясь об их дальнейшей участи, вернулся к Портосу, которомусообщил, что поручение выполнено. По прошествии некоторого времени несчастные животные, ничего не евшие ссамого утра, начали так шуметь, дергая дверной молоток, что прокурорприказал младшему писцу выйти на улицу и справиться по соседству, комупринадлежат эта лошадь и этот мул. Госпожа Кокнар узнала свой подарок и сначала не поняла, что значит этотвозврат, но вскоре визит Портоса объяснил ей все. Гнев, которым пылали глазамушкетера, несмотря на все желание молодого человека сдержать себя, ужаснулего чувствительную подругу. Дело в том, что Мушкетон не скрыл от своего господина встречи сд'Артаньяном и Арамисом и рассказал ему, как д'Артаньян узнал в желтойлошади беарнского жеребца, на котором он приехал в Париж и которого продалза три экю. Назначив прокурорше свидание у монастыря Сен-Маглуар, Портоспопрощался. Видя, что он уходит, прокурор пригласил его к обеду, но мушкетерс самым величественным видом отклонил это приглашение. Госпожа Кокнар с трепетом явилась к монастырю СенМаглуар. Онапредвидела укоры, которые ее там ждали, но великосветские манеры Портосадействовали на нее с неотразимой силой. Все упреки и проклятия, какие только мужчина, оскорбленный в своемсамолюбии, может обрушить на голову женщины, Портос обрушил на низкосклоненную голову своей прокурорши. - О, боже! - сказала она. - Я сделала все, что могла. Один из нашихклиентов торгует лошадьми. Он должен был конторе деньги и не хотел платить.Я взяла этого мула и лошадь в счет долга. Он обещал мне лошадей, достойныхсамого короля. - Так знайте, сударыня, - сказал Портос, - что если этот барышник былдолжен вам больше пяти экю, то он просто вор. - Но ведь никому не запрещено искать что подешевле, господин Портос, -возразила прокурорша, пытаясь оправдаться. - Это правда, сударыня, но тот, кто ищет дешевизны, должен позволитьдругим искать более щедрых друзей. И Портос повернулся, собираясь уходить. - Господин Портос! Господин Портос! - вскричала прокурорша. - Явиновата, я признаюсь в этом. Мне не следовало торговаться, раз речь шла обэкипировке для такого красавца, как вы! Не отвечая ни слова, Портос удалился еще на один шаг. Прокурорше вдруг показалось, что он окружен каким-то сверкающим облакоми целая толпа герцогинь и маркиз бросает мешки с золотом к его ногам. - Остановитесь, господин Портос! - вскричала она. - Бога ради,остановитесь, нам надо поговорить! - Разговор с вами приносит мне несчастье, - сказал Портос. - Но скажите же мне, чего вы требуете? - Ничего, потому что требовать от вас чего-либо или не требовать - этоодно и то же. Прокурорша повисла на руке Портоса и воскликнула в порыве скорби: - О господин Портос, я ничего в этом не понимаю! Разве я знаю, чтотакое лошадь? Разве я знаю, что такое сбруя? - Надо было предоставить это мне, сударыня, человеку, который знает вэтом толк. Но вы хотели сэкономить, выгадать какие-то гроши... - Это была моя ошибка, господин Портос, но я исправлю ее... честноеслово, исправлю! - Каким же образом? - спросил мушкетер. - Послушайте. Сегодня вечером господин Кокнар едет к герцогу де Шону,который позвал его к себе, чтобы посоветоваться с ним о чем-то. Он пробудеттам не меньше двух часов. Приходите, мы будем одни и подсчитаем все, что намнужно. - В добрый час, моя дорогая! Вот это другое дело! - Так вы прощаете меня? - Увидим, - величественно сказал Портос. И, повторяя друг другу "до вечера", они расстались. "Черт возьми! - подумал Портос, уходя. - Кажется, на этот раз ядоберусь наконец до сундука мэтра Кокнара!"