Часть 27

Выскочив из машины, они подбежали к дому Джудит. Вода стекала тонкими дорожками с козырька крыльца, собираясь в лужицы у ступенек. За занавесками горел тёплый, ровный свет, который в этом доме зажигали задолго до сумерек. И у Джудит на секунду дрогнуло сердце, словно стоит лишь войти — и другой реальности нет, всё снова станет простым, как прежде, когда главными заботами были невыполненные школьные задания и репетиции со Скоттом.

Дверь открылась сразу. Бабушка уже стояла в холле, вытирая руки о полотенце с жёлтыми лимонами. От неё пахло корицей и чем‑то ещё домашним, простым: ароматным мылом, постиранным бельём. Тем успокаивающим запахом, который никогда не меняется в стенах дома, сколько бы гроз ни бушевало снаружи.

— Где это вас носило? — спросила миссис Бёрнс без упрёка, но глядя так пристально, будто чувствовала, что что‑то не так. — Вид у вас такой, будто бы в шторм попали. Ладно, скорее проходите и снимайте мокрое. Чайник уже кипит.

— Потом, бабуль, — сказала Джудит, разуваясь, — нам нужно рассказать тебе кое-что важное.

Калеб, чуть прихрамывая, вошёл следом. Он старался не замечать этого, но после такого насыщенного дня его нога, ещё до конца не восстановившаяся, иногда напоминала о себе. Трость он поставил у стойки для зонтов и опёрся на стену, опустив плечи — так легче было дышать. Хён закрыл дверь на два замка и повесил цепочку. Прежде чем отойти, он глянул в окно. Двор мерцал под косым дождём, лампа у дорожки дробила капли в крошечные искры. Всё спокойно.

— Давайте на кухню, — коротко сказала миссис Бёрнс, разом отметив всё: синеву под глазами у Хёна, то, как Джудит закусывает губы; усталость и, одновременно, нервозность Калеба. — Вам бы хоть по глотку горячего, и прямо сейчас.

Кухня была, как всегда, светлой и уютной. Мягкая скатерть, миска с яблоками, на плите их ждёт свистящий чайник. К холодильнику приклеен магнитик с расписанием репетиций школьного театра. Каждая мелочь будто говорила, что здесь можно расслабиться. Только троица не расслаблялась.

— Мы... хотели кое-что рассказать..., — начала было Джудит, и тут же сбилась от волнения. Она вдруг ощутила, как амулет под майкой откликнулся своим внутренним теплом. Как будто кто‑то стоял рядом и говорил: «я здесь, не бойся». И это успокаивало так же, как запах корицы.

— Расскажете потом, — сказала бабушка, расставляя кружки, — но сначала вы должны согреться. Мальчики, садитесь за стол, вид у вас голодный.

– Ба, мы не замёрзли, у Хёна же кондиционер в машине, мы просто...

Не успела она вытереть волосы, как вдруг раздался звонок в дверь. Звук прокатился по коридору и замер.

— Кто это в такую погоду? — удивилась миссис Бёрнс, оторвавшись от чайника. Взгляд её метнулся к окну.

— Я открою, — сказал Калеб и вышел из кухни, — вдруг родители Тессы...

Джудит ничего не ответила. Грудь сжалась так, что из неё разом вышел весь воздух. Чувство чего-то плохого захватило её. Когда Калеб распахнул дверь, на лице у него быстрой вспышкой промелькнула радость.

На пороге стояла сама Тесса. Её мокрые волосы прилипли к вискам, щёки горели от бега. На плече болтался рюкзак, в котором она обычно носила вещи для бассейна. Она облегчённо улыбнулась.

— Привет! — выдохнула она, переступая порог, и сразу начала тараторить. — Мы срочно уезжали к родственникам, простите, что не успела предупредить. Я телефон дома забыла, батарея села... Я подумала, вы будете у тебя, — девушка кивнула в сторону Джудит и достала из кармана маленькую флешку, — и ещё... я узнала кое-что важное! Хотела показать вам. Сможем посмотреть?

– Вот так просто?! Ты хоть представляешь, что мы думали? Мы... Мы искали тебя! И когда это ты забывала телефон? – Джудит была одновременно и рада, и возмущена до глубины души.

– Ну, простите, – виновато протянула девушка, сбрасывая рюкзак на пол и повесив дождевик на крючок у двери.

– Главное, что ты здесь, но больше так не делай, – Калеб прижал её к себе и повёл на кухню, – миссис Бёрнс, у нас ещё один гость!

—Тебе не кажется это странным? — тихо, почти без интонации, произнёс Хён, взглядом незаметно зацепив Джудит.

– Вытирайся, милая, – бабуля протянула девушке полотенце, – сейчас и тебе чаю налью.

Тесса, кивнув, провела полотенцем по лицу и волосам. Пальцы у неё дрожали — то ли от холода, то ли от волнения. Флешку она держала крепко, как талисман, будто боясь уронить или потерять.

— Бабуль, мы попозже чай будем, и заодно кое-что спросим у тебя. А сейчас, Тесса хотела с нами чем-то поделиться, – сказала Джудит и позвала друзей за собой, – идём наверх.

Они поднялись. Ковёр на ступенях мягко глушил шаги. В доме стояла атмосфера тепла и спокойствия.

Комната Джудит встретила друзей привычными вещами: постер с изображением известной поп-группы на стене, полка с книгами и фигурками, стопки тетрадей. На столе лежал ноутбук. Джудит придвинула его ближе к себе и открыла.

— Давай, что там у тебя, — сказала она.

Тесса протянула флешку. Улыбка расползлась по её лицу и застыла. Словно её удерживали, как маску, не позволяя сползти.

— Джуд, подожди, — сказал Хён, но девушка уже вставила флешку. На экране появилась папка с одним безымянным файлом. Время создания было сегодняшним. Джудит дважды щёлкнула мышкой, и плеер развернулся на весь экран: на цветной записи с таймкодом в углу виден узкий боковой проход у стены, полоска мокрой плитки и тёмный прямоугольник двери, ведущей внутрь здания; по стеклу тянутся мелкие потёки дождя. Вдоль стены, пригнувшись и накинув капюшоны на голову, крадутся трое. Кадр предельно чёткий, как учебная иллюстрация того, как не следует входить в чужой дом. Далее на записи видно, как они заходят внутрь; камера переключается, показывая, как через кухню и гостиную, они идут к входу в подвал.

Сердце Джудит стянуло тугой петлёй. Калеб застыл рядом, сжав ладонями край стола, подбородок едва дрогнул.

— Откуда это у тебя? — спросил он, не отводя глаз от экрана.

— Мне тоже очень интересно, – Хён повернулся к Тессе.

— Технологии — вещь увлекательная и полезная, — сказала их подруга, становясь выше.

Улыбка на её лице погасла, черты изменились, словно в проекторе перескочил кадр. Волосы укоротились, скулы заострились, взгляд стал старше и холоднее. Спортивные штаны и футболка превратились в брюки и водолазку. В комнате стоял Адриан Дарквуд, будто он был здесь всегда, просто теперь перестал притворяться.