Часть 12

– Новая работа, новые люди и перспективы, а для меня – учёба в университете большого города. Классно же звучит, да? Только вот он даже не спросил, чего хочу я. Просто перед фактом поставил. Он не верит, что я могу поступить в школу бизнеса. Даже шанса мне не даёт. В списке его жизненных ценностей я с детства был где-то между мебелью и котом. Мать только кивает, либо молчит, будто его позиция всегда единственно верная. А оправдание – что он кормит семью, а я пока не работаю, поэтому не имею права голоса. Чёрт, я всего себя посвятил учёбе, чтобы потом тоже кормить свою будущую семью, и его в том числе. Я лучший ученик в этой долбаной школе! Даже лучше этого приезжего Посмотрите На Меня Я Мистер Идеал! Зачем тогда вообще я прилагал столько усилий и напрягал мозги, если учиться предстоит в самом обычном универе? Отец настолько зациклен на себе, что даже попытаться мне не даёт хоть раз сделать что-то по-своему. Я уже просто задолбался быть их сыном.

Что они не едут, а уже пару минут стоят у дома Янгов, парень заметил, только когда выговорился. Свет из окна его спальни пробивался сквозь деревья, отсвечивая мягким янтарным светом на лобовом стекле. Городок снаружи спал в ожидании утреннего пробуждения. Здесь, в салоне, царило другое время – отрезанное от остального мира – чужое и, как будто бы, вечное в своём спокойствии. Дарквуд чуть отвернулся, глядя в окно, словно над чем-то размышляя.

Скотт засмеялся и сразу оборвал себя.

– Всё это звучит глупо. Простите. Вы, наверное, думаете, что я капризный истерик.

– Не извиняйся, – спокойно произнёс Дарквуд. – Ты просто злишься. Это не стыдно. Я тебя в какой-то степени понимаю. Мой отец тоже привык решать, кто и для чего должен дышать. До недавнего времени у моих родителей это звалось порядком. Так что, полегчало тебе после того, как ты поделился своими переживаниями?

Парень удивился интонации: без пафоса, без наставительного тона – как будто рядом сидел не преподаватель, а человек, побывавший в его шкуре и знающий, что такое невозможность что-либо изменить.

– Не знаю. Наверное, да. Просто выговориться – уже что-то, – ответил Скотт, глядя перед собой. – Хоть кому-то, кто не собирается перебивать. Обычно все ждут, когда ты закончишь, чтобы начать говорить о себе. Вот вы умеете просто молчать и слушать. Это приятно.

– У меня было время этому научиться, – ответил Дарквуд всё тем же ровным голосом, – гораздо больше, чем ты можешь вообразить.

Мимо проехала единственная машина, светом фар выхватывая его скуластый профиль.

– Как это?

– А ты хочешь услышать историю о моём детстве?

– Конечно, хочу.

– Будешь слушать, даже если она окажется слишком невероятной, и делать вид, что веришь?

– Эмм... – Скотт откинул чёлку со лба и посмотрел на мужчину, – я не понимаю, о чём вы, но да.

– Что ж, синдром попутчика привлекателен тем, что можно всё вывалить на человека, потому что больше с ним не встретишься.

– В смысле? Вы уходите из школы?

– Уже ушёл. Сегодня. Так мне рассказывать?

Скотт кивнул.

– Я родился в мире, где никогда не наступает утро. Там не бывает ни ветра, ни пения птиц, а вместо солнца светит вечная луна. Там небо – из сумрачного пепла, а земля дышит мёртвой тьмой, и только серость растекается повсюду...

– Вы как будто рассказали мне сказку, чтобы утешить, – произнёс Скотт, когда Дарквуд закончил. – Только слишком мрачную. После такого мои проблемы кажутся полной ерундой. Вы сказали, притвориться, что я верю. Но, допустим, это всё было на самом деле – как это возможно? Вы выглядите, как обычный человек.

– Когда-то, возможно, я и был им. Верить тебя я ни во что не обязываю. Ты хотел услышать историю, и я рассказал её тебе.

– Хорошо. Тогда что было потом? Как вы оказались здесь, в нашем мире?

– Когда я вырос, мы с отцом пришли к взаимопониманию и условились помочь друг другу. Он дал мне вещь, с помощью которой можно управлять душами, обходя законы равновесия. Но я не хочу применять её к тебе и отправлять туда. Сначала я собирался это сделать, но не теперь. Я подарю тебе иную судьбу.

– Э-э... – парень поморщился, – это уже перебор. Ладно, я понял, вы просто увлеклись, но мне надоела эта игра. И мне всё равно давно пора идти.

– Нет, зачем? Разве тебя там ждут? А вот мне ты понравился, такой же непокорный, мы очень похожи. Ты станешь сосудом для некоторой части меня, почти это за честь.

– Что вы несёте? – Скотт прижался к двери, нащупывая ручку. Не верилось, что несколько минут назад он испытывал к этому человеку симпатию. Он же абсолютно сумасшедший!

– Мы будем близки, как братья, и я думаю, ты сможешь помочь мне в одном деле.

Скотт дёргал ручку двери, но та была заблокирована.

– Я больше не хочу это слушать, откройте!

Дарквуд положил руку ему на плечо и развернул к себе, придвинувшись ближе так, что Скотт видел холодное сияние в его зрачках. Мужчина открыл рот, и ледяное дыхание заструилось из лёгких, коснувшись губ парня. Скотт вдохнул – рефлекторно, как утопающий – и мороз прошёл внутрь. Волоски на руках поднялись от холода. Широко распахнутые глаза засверкали, как два осколка, по чёрной чёлке прополз иней, губы побледнели. Дарквуд отстранился. Скотт сидел неподвижно, уставившись в лобовое стекло, за которым расплывались мягкие пятна лунного света. Воздух больше не пах кожаным салоном и дорогим парфюмом мистера Дарквуда. Теперь в машине чувствовалась сырость погреба, как будто они сдвинулись вниз, под землю.

– Дыши, – сказал Адриан, с любопытством глядя на него, – лёд не жалит, если не сопротивляться.

Скотт попытался снова вдохнуть, сначала это было больно, но со временем дышать становилось легче. Но с каждым вдохом мысль за мыслью осыпались, как тонкие слои пыли. В голове оставались лишь отголоски слов, произнесённых ранее – «дом», «родители». Они не имели смысла.

– Думаю, теперь ты сможешь найти решение своей проблемы, – мужчина разблокировал дверь.

Скотт вышел из машины и, немного помедлив, пошёл к крыльцу. Он сел на ступеньки и, обхватив себя руками, уставился в пространство. Парня бил озноб, а туман в голове блокировал все мысли. Скотт ощущал себя каким-то заторможенным зомби, неспособным вернуть себе ясность ума. Как только он пытался сосредоточиться и прорваться в реальность, густая пелена, из которой выплывало лицо учителя, снова обволакивала его разум. «Мой Кай», – говорил он с холодной усмешкой. Новый Скотт посмотрел на свои руки. Он знал, что делать.

Парень вошёл в дом и поднялся в родительскую спальню. Отец лежал на спине и храпел, выдавая свистящие трели. Мать в маске для сна и берушах посапывала рядом на боку. Интересно, как ей это удаётся. Скотт ни в каких затычках не смог бы уснуть при таком аккомпанементе. Он склонился над постелью, положив ладони на их плечи.

– Мы никуда не едем.

Отец громко всхрапнул и открыл глаза, глядя на сына затуманенным от сна взором.

– Скотт?

Руки парня стали обжигающе холодными, кончики пальцев засветились морозной синевой, которая сразу проникла сквозь кожу родителей. Мистер Янг потянул руку к сыну, но она застыла в воздухе. Мать даже не успела проснуться. Мужчина и женщина превратились в ледяные скульптуры. Скотт на миг очнулся, он с ошарашенным видом стоял у кровати. "Как я здесь... Что это? Что я сделал?!" А потом всё снова заволокло туманом. Другой Скотт прикоснулся к вновь порозовевшим щекам и пошёл спать. Завтра в школу.