Глава 11: Белая комната

Спустя столько времени Александр делает решение покинуть команду и уйти из армии. Но у офицеров на этот счёт был свой план. Психологическое состояние командира команды и так пережило множество потрясений.

Генерал: Не время списывать его со счетов. Отправьте его в белую комнату, сделаем из него супер солдата.

Офицер: Супер солдата, вы так говорите, отправляя человека в белую комнату. Туда, откуда не возвращаются, подпишите этот приказ и навсегда потеряете его. А если он и выживет, то это будет уже не человек.

Генерал: Александра в белую комнату. Команде 7 дайте заслуженных 3 дня отдыха.

Офицер: НООООООО....

Генерал: Я всё сказал, выполняйте приказ.

***Белая комната. Стены, закрашенные неестественным светом, казались стерильными и бездушными. Здесь не было ни тени, ни жизни, ни надежды. Только боль — она заполняла каждый уголок, каждую щель в этом безмолвном пространстве.Александр Райз сидел на жестком стуле, прижавшись спиной к холодной стене. Он поднял взгляд к потолку, где лампы ярко светили, но были слишком далеки, чтобы рассеять тьму внутри него. На часах незаметно проходило время, и он пытался уловить его дыхание — но время здесь не имело значения."Вы уверены, что хотите говорить об этом?" — спросил один из офицеров, сидевший за столом. Но Александра это не интересовало. Он был не способен отвечать на такие вопросы, его душа давно потеряла вкус к разговору."Скажите мне, что значит потерять все?" — выпалил он, не дождавшись ответа. Мир вокруг начинал расплываться, и лишь волны воспоминаний сжимали его в мертвых объятиях. "Я всё потерял. Друзей, семью... себя."Его голос звучал глухо и пусто, как будто уводил его в далекое прошлое, где он был частью первой линии, частью команды, частью чего-то большего. Теперь все это превратилось в пыль с приходом войны."Я вижу их лица..." — продолжал он, вдыхая воздух, насыщенный пустотой. "Я их слышу. Их крики. И когда я думаю о том, что мог бы спасти их, я чувствую, что они умирают снова и снова. Я не могу"Он закрыл глаза и попытался подавить в себе возникшую остроту боли. Но неведомые воспоминания продолжали заползать сквозь его защиту. Выстрелы, взрывы, крики раненых — каждая вспышка перед глазами представляла собой новый удар в сердце.Помещение казалось ему тюрьмой, источником бесконечного страха и сожаления. Алмазы, ослепительного света, были только железной решеткой, диалогом с самим собой, из которого не выбраться без помощи.Но на самом деле, в этой белой комнате произошло нечто странное. Каждое его слово, каждая искренняя слеза были в равной степени битвой и защитой. Офицеры, наблюдавшие за ним, поняли, что его невыносимая боль — это возможность, а не просто поражение. Они видели, как медленно истончается эта боль, как она трансформируется в что-то иное, что-то более живое."Если бы я только знал, что делать..." — тихо прошептал он, не открывая глаз. "В тот день, когда я принял решение уйти, я думал, что это избавление. Но я не знал, что я буду носить это с собой."История его потерь была не просто о конце войны — это было про ожидание, про каждую утрату, каждый выбор и каждую ошибку. И, в конечном итоге, он осознал это: оставить за собой войну невозможно. Она будет следовать за ним, как тень, как немой свидетель его страданий.Несмотря на собственные терзания, он чувствовал, что шаг за шагом, осознанность о его прошлом может стать началом новой жизни. С каждым рассказом об боли, с каждой слезой он начал немного отпускать то, что его сковывало.Другие офицеры, кто наблюдали за Александром, пришли к решению — списывать его со счетов не следует. Реформа, реабилитация — возможно так он сможет найти новый путь, найти смысл, который потерял на полях сражений. И белая комната вдруг оказалась не просто помещением, а пространством для возвращения к жизни, пусть и медленному, но необходимому.Александр почувствовал это изменившееся пространство. Он осознал, что даже в этой белой пустоте есть возможность перерождения - возможность снова стать собой. Его рассказ, его боль, его память — это были не просто слова, это был его путь к свободе.