Часть 2. Глава 7.

Милия не всегда была принцессой. Еще до того, как царство ее народа сгорело в пламени войны, она была обычной девочкой. Ее история началась через день после ее рождения.

Одной темной, зимней ночью, когда обычный люд уже видел десятый сон, а петухи еще даже и не думали возвещать о наступлении утра, одинокая фигура приблизилась к дверям собора Милосердия. Из ее корзины доносился слабый писк, тем не менее, не услышанный ни одним из стражников патрулировавших эту часть города. Оставив корзину у одной из колонн, фигура поспешила скрыться, на бегу скрывая лицо капюшоном, ибо не было в те времена большего греха, чем бросить свое дитя на погибель. Каждый знал, что за это карали виселицей.

При первом проблеске солнца, крестьяне, громко кряхтя и фыркая, заспанно начинали приниматься за свои каждодневные обязанности. Кому-то было необходимо начать готовить завтрак для их многочисленной семьи, растапливать печь, надоить молока или собрать яйца у их домашних кур, кому-то, прежде всего, накормить их скот. Лошадей и волов запрягали в телеги. Медленно просыпался рынок. Слышался шум, работа еще не началась, но все приветствовали друг друга, жалуясь на постоянные недуги и болезни, проблему с налогами и удорожание хлеба. Женщины, громко бранясь, отгоняли от своих прилавков уличных собак, жалобно молящих об объедках. Город просыпался еще медленнее.

Из собора вышло несколько монахов, собиравшихся очистить заледеневшую лестницу от внезапно выпавшего снега. Работа давалась не очень легко, мороз пробирал до костей и по началу никто так и не обратил внимания на корзинку, мирно лежавшую возле колонны. Из нее не доносилось ни звука, так что она и дальше бы оставалась незамеченной, если бы не проехавшие мимо сани, запряженные тройкой белых, как снег, лошадей. Часть упряжки была украшена целой россыпью весело звеневших колокольчиков, привлекавших внимание всего простого люда. Все низко кланялись проезжавшей мимо особе, а местные дети, громко гигикая, бежали за санями, в надежде получить милостыню или конфету.

Особа, столь рано отправившаяся на прогулку в этот день, была Иоланта, королева тех земель. Каждое утро можно было заметить ее где-нибудь в городе, внимательным взглядом осматривающую свои имения. Она верила, что истинный правитель должен знать, чем живет его народ, чем он дышит, о чем говорит. В то утро она была особенно красива. Ее волосы, в народе называвшиеся никак не иначе чем «сиявшие, аки чистое золото», был собраны в тугой узел и украшены множеством драгоценных камней. Острые черты лица, придававшие ей немного птичий профиль, вовсе нельзя было назвать непривлекательными. Они придавали ей какую-то необычную, не обыденную красоту.

В этот момент звон колокольчиков, наконец, разбудил малыша. Он громко закричал, привлекая внимание даже большее, чем именитая особа, заставив и ее удивленно направить свой взор на двери собора.

- Дитя! Брошенное дитя! - причитали люди, подходя поближе. Королева заставила своего кучера остановиться. Как правительница, она не могла оставить этот инцидент без внимания, и немедля поспешила к монахам. Взрослые, высокие мужчины, при виде маленькой, хрупкой фигуры королевы в ее дорогом одеянии, тут же низко склоняя головы, уступали ей путь.

- Госпожа, такого еще не было, - запричитал монах, держа одной рукой старую корзину, а другой, проверяя младенца, - кто мог оставить ребенка, зная о неминуемом грехе? Гореть ему в аду за жизнь невинного.

- Довольно, - холодно сказала Иоланта, в миг, остановив его причитания, - ребенок, должен быть немедленно накормлен и согрет. Как думаете, он новорожденный?

- Судя по всему, да. День, может два от роду.

- Стража, немедленно выясните, может, кто и видел беременную женщину в этих краях. Расспросите местных. Если у этого ребенка есть мать, я хочу ее видеть. Кстати, это мальчик или девочка?

- Девочка, госпожа. Была бы из наших, местные давно бы трубили тревогу о ней.

Королева задумчиво осматривала малыша, не в силах понять, как можно было его бросить? Дитя кричало от голода, что означало огромную волю к жизни. Такую малышку ни холоду, ни волкам не убить. Вдруг малышка открыла глаза, смотря на мир чудесными голубыми глазками. Королеву она осмотрела с особой тщательностью, чем безмерно удивила ее. У Иоланты не было детей, а потому ей было невдомек, что это поведение было довольно необычным для только что родившейся девочки. Нежно улыбнувшись малышке, королева решила забрать ее себе, пока не найдется пропавшая мать.

Таким образом, она, невольно, скрепила свою судьбу и судьбу своего королевства навсегда...

***

Я мрачно смотрел на обрывок бумаги, не в силах побороть свое раздражение. Проделать весь этот путь ради этого клочка истории? Эту сказку я слышал безумное количество раз, и сейчас, пытаясь найти хоть какое-то тайное послание, шифр, подсказку - все больше мысленно проклинал своего отца за эту злую шутку.

- Черт возьми, обставил меня как мальчишку!

Требовалось разобраться, нужно время и тишина, волшебные источники силы, к которым у меня сейчас совсем не было доступа. Гроб принцессы был осмотрен мной множество раз, вдоль и поперек, но ничего напоминающего артефакта там не нашлось. Чертов старик. Спрятать от меня то, что принадлежит мне по праву наследника. Убогий прием. Энергия Таура все же не отпускала меня просто так. Она таилась не здесь, не в этом бесполезном клочке бумаги.

Кости? На табличке написано, что это принцесса Эмилия, но имя мне ничего не говорит. Отец никогда и не упоминал, что мы имеем отношение к правителям или королям. Однако логично предположить, что он эту историю взял не из воздуха, старая сказка на самом деле была чьей-то реальностью. Вот Грей обрадуется, из нас двоих Милию она ненавидела больше всего. Может ли быть, что она была одной из нас? Я слабо помнил подробности этой истории. Предпочитал улизнуть под шумок, либо спал с открытыми глазами на самых скучных моментах. Единственное, что меня всегда веселило, это несчастное лицо Грей, когда ту заставляли читать эту сказку вслух. Правда потом приходилось несколько дней вымаливать у нее прощения, но что делать, будучи маленькой девочкой, веревки вить из меня она всегда умела. Как бы не вспомнились старые навыки.

Что же, если отец хочет усложнить мне жизнь этой загадкой, то вполне можно ее перечитать. Вызов принят.

Выйдя на улицу, я первым делом набрал номер Кирстен. Мой фамильяр был ценным приобретением, думаю, не каждый мог похвастаться, созданием собственного прислужника. Это делало меня особенным. Не знавшая ни усталости, ни слабостей. Не умеющая врать и не требовавшая зарплаты. Ну не чудо ли?

- Да, мистер Тауэр? - ее голос лишенный каких-либо эмоций, тут же отрезвляет мой разум от всякого ненужного хлама.

Заметив свою машину, я направился к ней, на ходу перечисляя необходимые вещи:

- Мне нужен самолет обратно домой. Узнай насчет библиотеки, хотят они или нет, доступ мне нужен именно сейчас.

- Но, сэр... Есть же процедуры.

- Первые наброски отца по праву принадлежит мне. Не им решать, кому давать к ним доступ, - отрезал я, по идее это решает сам отец, но библиотекарей нужно убедить в обратном, - И узнай по поводу королевы Иоланты. Отец упоминает ее в своей книге о принцессе Милии. Если существует прототип Милии, то должна существовать и эта королева. Ты запомнила? Для меня есть сообщения?

- Да, сэр. Есть кое-что. С вами пыталась выйти на связь ваша тетя, миссис Сноу. Ее беспокоит безопасность ее дочери.

- Какое мне дело до безопасности ее дочери, что-то еще?

- Возможно, это как-то связано с Грей, - мелодично продолжила Кирстен, заставляя меня замереть от удивления, - Она говорит, что та пришла к ней и стала уверять, что переместилась во времени. Мистер Тауэр? Вы меня слышите?

Наверное, сейчас это производило жуткое впечатление, но да ладно. Я улыбался в открытую, не веря своим ушам. Мало кому удавалось удивить меня в эти дни, однако, Грей всегда была особенной.

- Я слышу, и поверить не могу, что говорю это, но мне нужно поговорить с тетушкой Агнессой.