Глава 19.

Прошло достаточно много лет, с тех пор как я покинула дом и начала жить отдельно в своей собственной, маленькой, но вполне уютной квартирке. Достаточно, чтобы хотя прекратить анализировать свои ошибки. Отвыкать от старых привычек и правил было очень тяжело, но долгожданный запах свободы постепенно начал проникать в мои легкие, заставляя дышать полной грудью. По началу, первым неприятным открытием было то, что я практически ничего не умею. Я никогда не готовила сама, так как в этом не было никакой необходимости, не убирала квартиру, не платила по счетам, не закупала продукты таким образом, чтобы хватило на несколько дней вперед. Не знала, как экономить, покупая лишь самое необходимое, и как не растрачивать скудные сбережения после получения первой зарплаты. Конечно, я не носила розовых очков на свой счет, но и не думала, что настолько не подготовлена к самостоятельности. Было, отчего начать хвататься за голову. Знания, которые люди впитывали годами, мне пришлось постигать методом проб и ошибок.

Надо сказать, что устроиться в издательство, принадлежащее моей матери было не самым ужасным итогом моего побега. Первое время я перебивалась разными заработками, от мытья полов до работы за кассой в местном супермаркете, и признаюсь, что эти подработки были настолько далеки от воображаемого мною идеала самостоятельности, что предательское желание сдастся, непрекращающаяся депрессия от собственной неполноценности, втайне заставляла меня мечтать вернуться домой. Каким же образом я умудрилась продержаться так долго и вновь не попасть в те опасные силки под названием отчий дом? Даже не могу сказать точно.

Денег на жизнь практически не хватало. Постоянный голод подгонял мой разум соображать быстрее, временами я словно пребывала в отупляющем трансе, видела все через дымку, слышала, но толком не осознавала, что происходит вокруг. Механически улыбалась, но ничего не чувствовала. Стресс от непонимания обычных, элементарнейших для других задач чуть не свел меня с ума, а отсутствие полноценного сна, заставляло меня налегать на дешевый кофе из автомата. Все это, плюс депрессия, сказалось не лучшим образом на моем внешнем виде. Потребовалось потратить пару долгих лет, прежде чем люди снова могли различить во мне и Дамиане брата и сестру.

Старый, добрый братец никогда не признается, что потратил на мои поиски долгие месяцы. Я бы не стала менять страну или город при переезде, просто при особом желании, можно скрыться даже от такой могущественной и влиятельной семьи, как моя. Особенно, когда тебя никто не ищет. Однако он искал, и, найдя меня на моей предпоследней работе, практически не узнал. Брату пришлось забирать меня насильно, буквально закинув к себе на плечо на глазах у изумленных коллег и строгого начальства, которое меня терпеть не могло, справедливо считая, что, такие как я только зря место занимают. Последовал тяжелый разговор. Нам не привыкать выяснять отношения или разговаривать на повышенных тонах, главное то, что мы всегда можем сказать друг другу всю правду, какой бы горькой она ни была, и все равно останемся семьей. Но тогда криков не было, видя мое плачевное состояние, Дамиан просто приказал мне сидеть дома, пока он сам не нароет что-нибудь для меня. Первые несколько дней прошли как в тумане. Мне так хотелось простого, человеческого сна, что я даже не реагировала на слабые попытки Дамиана меня разбудить.

Мне ничего не снилось, по крайне мере я была такой вымотанной, что ничего не запоминала и заново погружалась в сладкую дрему. Со временем начали возвращаться кошмары в виде воспоминаний. Детство, школа, семья, Дамиан. Все эти воспоминания, словно покрытые пылью и паутиной коробки, открывались для меня одно за другим, заставляя заново погружаться в свое прошлое, заставляя заново анализировать жизнь и поступки, переигрывать некоторые ситуации и ответы, которые уже не исправить. Когда видишь все во сне, где отсутствует ощущение невозможности что-либо изменить, просыпаться и снова оказываться в суровой реальности вдвойне тяжелее.

Впрочем, с таким братом, как у меня, сложно надолго оставаться в депрессии. Дамиан оказался верным своему слову. Он нашел для меня свободную вакансию. И хотя я тогда понятия не имела, что это издательство принадлежало моей матери, мне уже было глубоко все равно где работать. Дамиан объявил, что будет спокоен только тогда, когда будет видеть меня под своим надежным крылом, и потому предложил в качестве работодателя тех, кто обладал правами на одну из многочисленных серий его книг. Мама прекрасно представляла, что его книги хорошо продаются и не гнушалась потратить хорошенькую сумму на то, чтобы обладать хоть какими-то правами на его творчество. Для Дамиана же деньги есть деньги, тем более, если можно в очередной раз доказать матери, как сильно она просчиталась с выбором наследника, то разве стоит ими брезговать? Тогда-то он и использовал свое влияние, чтобы выбить мне место. Вряд ли он представил меня своей сестрой, вопросов насчет этого не последовало. Как видите, не все в этом мире решается простой силой воли, моей точно не хватило.

И вот теперь я бежала по коридорам с одной единственной мыслью, что смогу предотвратить надвигающуюся трагедию. Хорошо, это была вторая мысль. Первой было найти зал, в котором проходил банкет. Насколько я помню, в приглашении четко говорилось, что этот вечер только для близких друзей и родных. Однако по коридорам ходило столько неизвестных мне людей или чересчур известных — все-таки как-то странно отвечать главному телеведущему страны, где может находиться уборная — что я начала сомневаться, правильно ли прочла приглашение.

Добежав до середины мостика, соединяющего два здания между собой, я уставилась в пустоту за линией горизонта. Как же предотвратить беду? Уже начинали зажигаться первые звезды, воздух упоительно свеж и чист, и неудивительно на этой частной территории высадили целый лес, скрывавший нас от любопытных взглядов жителей Соулхэма. Вероятно, социопатия проявлялась у всех по разному, кому-то достаточно спрятаться в своей одинокой квартире, а кому-то нужно возвести кирпичную стену или посадить целый лес. Даже странно, что у них нет глубокого рва, полного крокодилов.

Достав листок, на котором еще недавно рисовал Гаррет, я попыталась вернуть то ощущение, когда казалось, что весь мир подчиняется взмаху моего механического пера. Писатель по сути тот же создатель миров, мы создаем целые вселенные в своей голове, а потом с помощью символов и слов позволяем им раскрыться, вырасти за пределы изначально задуманного, а затем автономно существовать для других. Мы даем шанс для неизвестных нам людей пожить другой жизнью, мечтать о большем, увидеть то, что им и не снилось... Кажется, нужное состояние наконец-то пришло ко мне.

Поднявшийся ветер начал развивать мои волосы. Тьма окружила поместье, но свет праздничных фонарей, украшавших дома, создавал мне достаточное освещение. Никак не могла прийти в себя. Дамиан прав. Я способна на большее. Я тоже теперь смогу управлять своей жизнью. Я больше не человек из толпы. Я буду писать свою судьбу сама, не хочу позволять это делать Лауре или кому-либо еще. У них нет такого права. Не теперь и никогда больше. Рука вновь, будто сама начала выводить нужные мне слова красноватыми по оттенку чернилами.

Я перенеслась в красивый зал, полный гостей и родственников, туда, где праздновали день рождение моего единственного, но, тем не менее, любимого племянника Симона Хейла.

Я была совсем одна на том мостике, и потому ощущение замедленности времени было притупленным, но вдруг все вокруг начало таять, словно сам мир был всего лишь туманной иллюзией, а я с самого начала была в нужном для меня зале. Звон бокалов с шампанским, смех и болтовня гостей, запах еды, музыка игравшая на заднем плане — все это материализовалось так быстро, четко и плавно, что я совсем не почувствовала момент переноса. Вот так просто. Раз и на месте. Было от чего возгордиться, неужели я и вправду зазналась? Нужно немедленно найти Гаррета, только он сможет вправить мне мозги и не дать мне сделать еще большую глупость, чем Лаура. Что если и я сойду с ума от осознания этой силы и начну ей злоупотреблять?