ГЛАВА 16. Клетка из золота и крови

Она сидела в машине, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Город проплывал мимо размытыми огнями – грязными жёлтыми пятнами на тёмном холсте ночи. Каждый свет – как чья-то чужая жизнь, в которую ей никогда не войти.

> «Я задыхаюсь.Но не от отсутствия воздуха.Я задыхаюсь от его присутствия.»

Он сидел рядом, молча. Его рука лежала на подлокотнике так близко, что ей хотелось либо схватить её, либо сломать. Внутри всё тряслось от ненависти, от злости, от боли, которая разъедала, как кислота.

Она вспомнила, как всего несколько часов назад он убил человека прямо перед ней. Как кровь попала ей на губы, как он прижал её к стене и прошептал: «Ты моя». Эти слова звенели в голове, как цепи.

⠀

Вход в особняк

⠀ Они вошли в особняк, где пахло дорогими духами, древесиной и смертью. Люди в чёрных костюмах склонились при их появлении. Она ненавидела это зрелище. Её тошнило от того, как они смотрели на него с уважением, с поклонением. Она видела в нём только зверя, который вырвал её из мира и бросил в клетку без окон и дверей.

Он шёл впереди, не оборачиваясь, но каждый его шаг отзывался в её теле, как приказы, которые она ненавидела слушать, но которые слушала.

⠀

> «Я не собака.Я не его.Но почему сердце всё равно идёт за ним?»

___

⠀ Он остановился у двери её комнаты и обернулся. Его глаза были тёмными, глубокими, как бездна, которая зовёт утопить в себе.

– Зайди.

– Почему? – её голос дрожал от ярости. – Чтобы ты снова сломал меня?

Он молчал несколько секунд, разглядывая её лицо. А потом сделал шаг вперёд и схватил её за подбородок.

– Потому что, если ты сейчас не зайдёшь, я разорву тебя прямо здесь, в коридоре, где тебя увидят все.

Она ударила его по руке, но он только сильнее сжал её лицо. Его пальцы врезались в кожу, оставляя невидимые синяки.

– Ненавижу тебя, – прошипела она.

– Хорошо. Ненавидь. Но зайди.

⠀ Она зашла, чувствуя, как сердце стучит в груди, разрывая её изнутри. Он зашёл следом, закрыл дверь на замок и прислонился к ней спиной.

⠀ – Знаешь, почему я злюсь на тебя, малышка? – его голос был хриплым, полным звериной ласки.

– Потому что я не покоряюсь?

– Нет. – он рассмеялся, но этот смех звучал, как треск ломающегося стекла. – Потому что я хочу тебя больше, чем жизнь. Потому что, когда ты смотришь на меня, мне хочется либо трахнуть тебя до потери сознания, либо убить. А я не могу выбрать, что сильнее.

⠀ Она смотрела на него, чувствуя, как внутри всё горит. Её дыхание сбилось, но она не отводила взгляда.

– Убей, – прошептала она. – Это будет проще.

Он резко оказался перед ней. Его рука сжала её горло, прижимая к стене. Она почувствовала холод металла его кольца на коже. Его лицо было так близко, что она видела каждую линию, каждый шрам, каждую тень в его глазах.

– Ты хочешь смерти, Аканэ? Или ты хочешь свободы?

– Разве есть разница? – её голос дрожал, но в глазах не было страха.

⠀ Он улыбнулся. И эта улыбка была страшнее любого крика.

– Есть. Потому что, если я дам тебе свободу, ты всё равно вернёшься ко мне. А если я дам тебе смерть… – его губы коснулись её щеки, оставляя огненный след. – Ты будешь принадлежать мне даже в аду.

⠀

> «Его слова были как ножи.Но почему каждый порез причинял сладкую боль?»

⠀

Она закрыла глаза, стараясь не слышать собственное сердце.

> «Я люблю его?Нет.Это не любовь.Это яд.Это голод, который пожирает меня изнутри.»

⠀ Он отпустил её так резко, что она едва удержалась на ногах. Отошёл к окну, глядя на огни ночного города.

⠀ – Завтра у нас встреча с Мацуямой. Ты поедешь со мной.

– Зачем? – её голос сорвался в хрип.

– Чтобы показать им, кто моя королева.

⠀ Она рассмеялась. Этот смех звучал мёртво.

– Королева в клетке – это всего лишь птица без крыльев.

⠀ Он развернулся. Его глаза горели холодным светом.

– А ты думаешь, я купил тебе крылья?

⠀ Он подошёл к ней, медленно, как хищник, нависая всем своим телом. Его пальцы коснулись её щеки, скользнули к шее. Она чувствовала, как его дыхание обжигает кожу.– Ты не птица, Аканэ. Ты моя клетка. Потому что только с тобой я в безопасности. Потому что, если тебя не будет… – он провёл пальцами по её губам. – Меня не будет тоже.

⠀ Она закрыла глаза, сдерживая слёзы.

> «Я ненавижу тебя…Но эта ненависть пахнет любовью.»

Он развернулся и вышел, оставив её стоять в темноте комнаты. Её руки дрожали, сердце колотилось в горле, мысли путались.

⠀

> «Он ушёл…Но его руки всё ещё держат меня.Его голос всё ещё в моей голове.Его безумие…Оно стало моим.»

⠀ Она упала на колени, прижимая ладони к полу, чувствуя, как холод проникает в кожу. И вдруг поняла:

⠀

> «Когда-нибудь…Когда-нибудь я убью его.Или он убьёт меня.Другого конца у этой истории нет.»

____На следующий день...

Утром 5:00, он уже быть в моем комнате.Он приходить когда ему здумавается, и это жутко бесило мен, да чёрть возми! То он приходить то оставляет меня одну, ломаясь в этом пустоте всё сильнее, иногда он как бездна но в то же время как спасателей круг за которого я так лихорадочно стараюсь вцепиться чтобы удержаться на поверхность воды.

Закрыв дверь он остался стоять в тени, словно тёмное предзнаменование, растворяясь в полумраке комнаты.Её глаза были алыми от бессонницы и слёз, дыхание — рваным, как у раненой птицы, бьющейся в клетке.

– Почему ты всё ещё со мной? — спросил он тихо, голос его был как шёпот на осколках стекла.

Она смотрела на него с ненавистью, настолько густой, что казалось — она может задушить его.– Потому что я ещё не убила тебя в своих мыслях.Потому что каждое утро начинается с войны, и я ещё не нашла способа выиграть её.

Он шагнул вперёд, тень падала на её лицо, скрывая её мучения, но не скрывая её правды:– Мы играем в эту игру — жизнь и смерть, любовь и ненависть — словно это последний танец на обломках мира.Ты ненавидишь меня, а я люблю тебя.Но любовь — это не спасение. Это тоже клетка.

Она прикусила губу, в её душе разрывалась буря:

> «Любовь — это яд,Ненависть — моя сигарета,А я — пепел на ветру,Никогда не знающий покоя.»

– Иногда мне кажется, — сказала она, — что ты — мой кошмар, который я не могу разбудить.– Или мой сон, из которого я боюсь проснуться.

Он приблизился ещё, и в его взгляде горела неистовая страсть и смерть.– Может, мы оба — пленники одного и того же страха?Страха быть свободными.

Она усмехнулась сквозь слёзы.– Свобода — это иллюзия для тех, кто не боится падать.Я боюсь.

Его рука мягко коснулась её подбородка, заставляя поднять лицо к нему.– Тогда оставайся со мной в этой темноте.Пусть наши раны сольются в одно бесконечное пятно боли и страсти.

Она почувствовала, как внутри что-то трещит и рушится —но даже разбитое сердце продолжало биться в такт его безумию.

> «Я ненавижу тебя…Но эта ненависть — моя зависимость,Без неё я погибну,Как растение без солнца,Как ночь без звёзд.»

Он отступил, оставив её одну с её холодной тьмой,где любовь и смерть переплелись в смертельном танце без конца и начала.

Он вернулся к ней снова, как всегда, под покровом ночи, когда тьма становится исповедальней для тех, кто не может молиться.

Она лежала на кровати, глядя в потолок пустыми глазами. Он сел рядом, положив ладонь на её живот, как будто хотел почувствовать, дышит ли она.

– Ты снова не спишь, – его голос звучал тихо, как шелест сухих листьев.– Ты тоже, – ответила она, не отводя взгляда от трещины в потолке.

Молчание повисло между ними тяжёлым саваном, и лишь их дыхание было доказательством того, что они ещё живы.

Он наклонился, проведя пальцами по её шее, будто вырезая на коже своё имя.– Знаешь… иногда я думаю, что если бы тебя не было, я бы перестал быть человеком.– Ты и так не человек, – её голос был без эмоций, но глаза блестели слезами. – Ты зверь, который вырвал мне сердце и оставил меня жить без него.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.– А ты думала, у меня есть сердце?– Я не знаю… – её губы дрогнули. – Но если оно есть, то оно давно сгнило.– Верно, – он наклонился ближе, их лбы соприкоснулись. – Мёртвое сердце любит по-мёртвому. Оно не даёт жизни – оно даёт яд.

Она закрыла глаза, чувствуя, как его дыхание смешивается с её дыханием, и мир сжимается до этого мгновения.– Почему ты вернулся?– Потому что без тебя всё горит, – его голос был шёпотом, полным звериной тоски. – Без тебя я слышу, как внутри меня воет пустота.

Она открыла глаза и посмотрела на него, как смотрят на проклятие, которое втайне любят.– Это безумие, – сказала она, и её голос был тонкой трещиной во тьме.– Да, – согласился он, целуя её лоб так нежно, что это ранило сильнее удара. – Это безумие. Потому что, когда я не с тобой, я хочу убить весь мир.– А когда ты со мной?– Тогда я хочу убить только тебя.

Она улыбнулась криво, сквозь дрожь и страх, и тихо рассмеялась – смех был, как плач.– Ты хочешь убить меня, а я мечтаю убить тебя.– Вот почему мы идеально подходим друг другу, малышка.

Они замолчали, слушая тишину, полную призраков их слов.– Скажи мне правду, – прошептала она. – Ты когда-нибудь отпустишь меня?Он провёл пальцами по её губам, и в его взгляде была бездна.– Никогда.– Тогда убей.– Нет. Потому что без тебя я даже в аду не найду себе места.

Она закрыла глаза, чувствуя, как слёзы медленно катятся по вискам.– Ты сломал меня…– Я сломал себя тоже, когда выбрал тебя, – его голос дрожал. – Потому что теперь, если тебя не станет, я перестану дышать. Я стану трупом, который ходит и убивает всё живое, пока сам не падёт.

Она всхлипнула и, прижимаясь лбом к его губам, прошептала:– Это болезнь.– Это жизнь, – ответил он. – Наша жизнь. Безумная. Грязная. Кровавая. Но настоящая.– И ты хочешь такой жизни?– Я хочу тебя. В любой форме. В любой боли. В любом аду. Лишь бы ты была рядом.

Она тихо рассмеялась, но этот смех был, как смерть.– Тогда держи меня. Пока я не убью тебя.– Держу. Пока ты не убьёшь меня, – его голос стал шёпотом. – А если убьёшь – я всё равно буду любить тебя. Даже мёртвый. Даже если ты сожжёшь моё тело и развеешь пепел.

Они сидели в тишине, прижавшись друг к другу, как два смертельно раненых зверя, которые могут убить, но выбирают боль вместе.

> «Я ненавижу его.Я ненавижу, как он смотрит на меня.Я ненавижу, как его голос становится моим дыханием.Но я не могу без этой ненависти.Потому что ненависть к нему — это единственное, что держит меня в живых.А любовь…Любовь давно умерла.Осталась только зависимость.Безумная,жгущая,вечная.»

Она сидела между его ног, прижавшись спиной к его груди. Его руки лежали на её талии, сжимающие, как кандалы, но такие тёплые, что её тело дрожало от этой опасной ласки.

– Знаешь, – его голос был низким, хриплым, как у зверя, который только что вырвался из клетки, – иногда мне кажется, что твоя кожа создана для моих рук.

Она закрыла глаза, ощущая, как его пальцы медленно скользнули под ткань её футболки, касаясь кожи на животе. Каждый его вдох обжигал её шею.

– А мне иногда кажется, что твои руки – это ножи, – прошептала она, – потому что, когда ты прикасаешься ко мне… мне больно.

Он усмехнулся, прижимая губы к её плечу.– Боль – это тоже жизнь. Когда я касаюсь тебя, я напоминаю тебе, что ты живая.

Она резко развернулась, её глаза встретились с его глазами – тёмными, безумными, голодными.

– Ты хочешь, чтобы я жила только для тебя.– Да, – его ответ был мгновенным. – Жила. Умирала. Возрождалась. Но всегда только для меня.

Её рука поднялась, сжимая его волосы, она резко притянула его лицо к своему. Их губы столкнулись в поцелуе, горьком, как яд, и горячем, как пламя ада.

Он застонал в её рот, его пальцы вцепились в её бёдра, сильнее, чем нужно было, оставляя синяки, которые будут гореть ещё днями.

Она отстранилась на секунду, их дыхание смешалось, глаза встретились, и в этом взгляде было всё: ненависть, любовь, голод, боль.

– Поцелуй меня так, чтобы я умерла, – прошептала она.

Его взгляд потемнел, губы дёрнулись в хищной улыбке.– Я всегда целую так, как будто убиваю.

Он снова впился в её губы, жадно, грубо, так, что её голова закружилась. Его рука легла на её шею, сжимая, ограничивая воздух, но именно в этой агонии она чувствовала себя живой.

Она задыхалась, но не от того, что он сжимал её горло, а от того, что каждый его поцелуй был, как крик её души. Она хотела его. Боялась его. Ненавидела и вожделела в одном вздохе.

Он оторвался от её губ, прижимая лоб к её лбу, его дыхание было рваным, тяжелым.– Ты моя погибель, Аканэ. Моя единственная слабость.– Тогда умри со мной, – её голос был дрожащим шёпотом.– Я уже умираю, каждый раз, когда прикасаюсь к тебе, – его рука соскользнула ниже, на её бедро, сжимая его болезненно крепко. – Но это самая сладкая смерть в моей жизни.

Она всхлипнула, чувствуя, как слёзы жгут глаза.– Почему мы такие? Почему не можем просто любить, как все люди?Он улыбнулся. И эта улыбка была темнее любой тьмы.– Потому что мы не люди. Мы звери. Мы демоны. Мы проклятие друг друга. Любить, как люди… для нас слишком мало. Мы любим так, что сгораем дотла.

Он наклонился, прикусывая её нижнюю губу до крови, и этот привкус боли смешался с её дыханием, с её мыслями, с её жизнью.

– Я люблю тебя, – прошептал он, касаясь её щеки. – Но моя любовь – это смерть.– А твоя смерть – это моя жизнь, – ответила она, прижимаясь к нему всем телом.

Их поцелуи стали глубже, жарче, безумнее. Она слышала, как он стонет её имя между ними, как будто молитву, как проклятие, которое сам на себя накладывает.

> «Его прикосновения – это кандалы,его поцелуи – яд,его слова – клинки.Но без всего этогоя – пустая.Я ненавижу его.Но эта ненависть стала моим дыханием.И если он уйдёт…я умру.Потому что мы с ним – два безумия,слившихся в одно.»

Он поднял её за бёдра так резко, что воздух вырвался из её лёгких со стоном. Прижал к стене, его тело полностью придавило её, не оставляя ни миллиметра свободы.

Его губы жадно впились в её шею, прикусывая, оставляя алые отметины. Она запрокинула голову назад, задыхаясь, чувствуя, как её разум растворяется в горячей пелене.

– Ты не представляешь, как я хочу разорвать тебя, – прошипел он, касаясь её уха кончиком языка. – Хочу, чтобы ты кричала моё имя, пока твой голос не сорвётся.

Её руки дрожали, когда она вцепилась в его волосы, притягивая его лицо к своим губам. Поцелуй был таким глубоким, что у неё потемнело в глазах. Он стонал в этот поцелуй, словно зверь, наконец добравшийся до своей добычи.

Его ладонь скользнула по её груди, сжала её так сильно, что она вскрикнула от боли, смешанной с наслаждением.

– Ты хочешь этого, Аканэ? – его голос был хриплым, как обожжённый дымом шелк. – Скажи.– Нет… – прошептала она, но её тело выгибалось к нему, предавая её слова. – Нет… но да…– Именно это мне и нравится в тебе, – он прикусил её нижнюю губу, заставляя её застонать, – твоя ложь такая сладкая.

Его пальцы скользнули ниже, между её бёдер, и она вскрикнула, прижавшись лбом к его плечу. Он целовал её шею, подбородок, губы, снова и снова, не давая вздохнуть.

– Ты моя, – прошептал он в самый кончик её губ, – до самой последней капли крови.– Ненавижу тебя… – её голос дрожал от безумия желания.– Я знаю, малышка, – он медленно вошёл в неё, и её крик эхом разнёсся по комнате, – я тоже ненавижу тебя… до безумия.

Он двигался в ней медленно, мучительно, наблюдая, как её лицо меняется под его ритмом. Её глаза были закрыты, губы приоткрыты, дыхание рваное и горячее, как её тело.

Он наклонился, его лоб прижался к её лбу. Их глаза встретились, полные слёз, боли, голода и той любви, которая рождалась только в аду.

– Посмотри на меня, – приказал он. – Смотри, как я разрушаю тебя.– Ты не разрушаешь… – её голос был тихим, дрожащим, но полным безумной истины. – Ты строишь меня… для себя.

Он зарычал и начал двигаться быстрее, глубже, сильнее. Её ногти врезались в его спину, оставляя кровавые полосы, но он только стонал от этой боли.

– Я никогда не отпущу тебя, Аканэ, – его голос ломался, как рвущаяся сталь. – Даже если ты умрёшь. Даже если я умру. Я буду тянуться к тебе из ада.

Она поцеловала его, жадно, без воздуха, как будто этот поцелуй был последним на земле.

– Тогда возьми меня, – прошептала она ему на губах, – возьми всю меня. Убей меня своим прикосновением.

Он застонал, ещё сильнее прижимая её к стене, так, что у неё перехватило дыхание. Её крик растворился в его губах. Их тела бились в едином ритме, как две половинки одного безумия.

> «Мы – не любовь.Мы – гибель.Мы – не нежность.Мы – голод.Мы рвём друг друга на части,но именно в этих ранахмы чувствуем жизнь.»

Он двигался в ней до тех пор, пока оба не рухнули на пол, тяжело дыша, прижимаясь друг к другу, как два смертельно раненых зверя.

Она лежала на нём, слушая, как бешено колотится его сердце. Его рука поглаживала её волосы, почти нежно, почти по-человечески.

– Почему? – прошептала она, задыхаясь. – Почему мы не можем жить друг без друга?– Потому что мы умерли бы, если бы попробовали, – его голос был хриплым, почти мёртвым. – Ты моё безумие, Аканэ. А я твоё.

Она закрыла глаза, чувствуя, как слёзы скользят по её щекам.

> «Я всё ещё ненавижу тебя…Но эта ненависть превратилась в зависимость.И теперь, даже если я убью тебя…я умру вместе с тобой.»