chapter 23

У любви есть необходимый грех－убивать.

Радоваться или огорчаться? В некоторый ситуациях тяжело выразить эмоции. Для кого－то исход ситуации может стать грустной, а для кого－то весёлой.

Тайлер вернётся на задания уже послезавтра. Сегодня двадцатый день моего пребывания здесь, и я хочу, чтобы мой живот заживал как можно медленнее, тогда я буду дольше видеть брюнета и наслаждаться его присутствием.

Парень не показывает никаких эмоций, и я теряюсь, не зная, как он действительно относится к возвращению. Будет ли у нас всё как раньше?

Три дня всё было спокойно и мило, Тайлер целовал меня, и я успокаивалась до того момента, пока не оставалась в комнате одна, когда он уходил готовить. Парень привык делить со мной кровать и перевязывать рану каждый день. Я же не рисковала взглянуть на свой живот и всегда смотрела в потолок, который переставал быть обыденным. Для него я старалась быть сильнее, чем есть на самом деле.

Мы смотрели сериалы и кушали детское пюре, оставленное Элизабет. Она же часто звонила на телефон Тайлера, распрашивая о моём состоянии.

Но каждый день проходил с надеждой, что в Тайлере переключится рычаг, отвечающий за чувства, и он решит предложить встречаться. Чем больше я надеялась, тем меньше оказывалась права. Парень не говорил на тему отношений, даже о своей симпатии, только чаще напоминал, что я его piccola.

Piccola... Куколка... Когда я узнала перевод, то во мне вспыхнуло  рождественское чудо, которое ждут дети от Санты. Можно сказать, что я обрадовалась, не совсем понимая смысл этой фразы.Почему именно так?

Отношения зеленоглазого ко мне немного поменялось, и я не знала радоваться ли этому. Он старался не кричать, когда я хныкала о болях и терпеть, пока я шевелюсь под его рукой, он молча обрабатывал раны. Вообщем, всё было по－новому и с особой внимательностью, казалось, что хуже быть не может и всегда будет так.

Сидеть уже было не особо больно, в отличие от хотьбы и вертикального положения.

В наших отношениях с Тайлером нельзя было получить всё и сразу. Но разве было плохо получить хоть что－то? Малейшая капля тянет за собой последствия, и я очень сильно надеюсь на них.

－ Ну что лягушка, проснулась? － Тайлер заходит в комнату, и я слышу его голос с ванной. － И куда ты упрыгала, блять? － слышу шаги, приближающиеся ко мне и улыбаюсь с зубной щёткой в зубах.

－ Доброе утро, － расплываюсь в улыбке, но вижу лишь хмурое выражение лица Тайлера, которое всем видом показывает недовольство.

－ Могла подождать меня. Ты можешь пораниться! Швы могут разойтись.

－ Всё хорошо.

－ Ничего не хорошо, － Тайлер злится, приближаясь ко мне и вытягиваясь передо мной.

－ Не обижайся, － мои пальчики пробегаются по его груди, но он быстро убирает их. － Что－то случилось?

－ Если бы с тобой что－то случилось, кто－нибудь забрал?

－ Тайлер, я на двадцать третьем этаже, кто меня захочет похитить? － замолкаю. － Самый отбитый агент, который мог бы это сделать находится напротив меня.

Парень расплывается в улыбке, обнимая и целуя в макушку.

－ Я не смыла зубную пасту.

－ А я то думаю, что это в ротике у тебя белое.

－ Извращенец! － выкрикиваю, умывая рот и чувствуя, как кровь подливается к моим щекам.

Каждая пошлая шутка Тайлера не проходит мимо моих ушей на протяжении всех дней в этой квартире. Я смущаюсь, но и довольствуюсь ими. Эти колкие фразочки составляют портрет парня и кажется, что без них не было бы того самого Тайлера, вкравшегося в душу. От пошлых слов Тайлера в животе завязывается ноющий узел, сопровождающийся пылкими фантазиями.

－ Не дыши мне в шею, － говорю я позади стоящему парню. － Твоя выпуклость упирается мне в поясницу.

－ Либо тебе нужно подняться на носочки, либо мне согнуть колени, － в зеркале вижу ухмылку брюнета. － Какой прекрасный вид.

－ Просто замолчи.

－ Ты у меня молчать не будешь, Тайлер подхватывает меня на руки словно невесту и несёт к кровати. － Ты такой бублик.

－ Я сейчас взорвусь, если ты не прекратишь, － оказываюсь, накрытой одеялом во избежении простуды. － Мне жарко.

－ Я включу кондиционер.

－ Можно раскутаться?

－ Лежи укутанной и одетой, － командует парень, ставя поднос с едой мне на ноги.

－ Бананчик! － вскрикиваю , очищая кожуру.

－ Твою мать, не ешь его, － Тайлер отбирает фрукт, когда я засовываю его в рот и берёт нож, нарезая на мелкие кусочки, нашёптывая какое－то проклятие себе под нос.

－ Спасибо.

－ Твои руки рождены держать банан.

－ Что? － давлюсь пищей, не понимая смысл этой фразы.

－ Как будто с раннего детства тебя учили держать член.

－ Боже, боже, Тайлер, － закрываю лицо руками, пытаясь стереть из памяти последнюю минуту своей жизни.

－ Ты так сосёшь...

－ Молчи, молчи, － подношу указательный палец к его губам.

－ Мне так нравится твоя реакция на слово “член”.

－ Я тебя не слышу, － закрываю уши руками и пою песенку, жмуря глаза.

Мой мозг начинает плавиться от изобилия извращенства в моей жизни, а Тайлер принимает активное участие.

Внезапно я чувствую вкус мягких губ на  своих. Парень придерживает меня за шею, а я приоткрываю рот в надежде словить воздух, но этим лишь предоставляю языку Тайлера протиснуться сквозь мои губы.

Я издаю стон наслаждения, пытаясь подхватить темп, но парню нравится доминироваться поэтому он не позволяет мне  учавствовать. Подчиняясь, я не замечаю, как он оказывается сверху и полностью овладевает положением. Изредка выпуская стоны, мои руки начинают запутываться в волосах Тайлера, немного оттягивая. Пока его язык оставляет приятные ожоги в моём рту.

－ Не останавливайся, － просит он, и я не вправе отказывать, находясь в починении у брюнета.

－ Ты как будто никогда не целовался, － шепчу я от безумия в моей голове.

－ Я никогда не уделял должного времени поцелуям.

－ А сейчас?

－ А сейчас я хочу покрыть всё твоё тело ими, － парень сильней укутывает меня в одеяло. － Нам же не нужно секса?

Я растворяюсь от одного касания, чувствуя как становлюсь беспомощной и разрешаю Тайлеру творить со мной что угодно. Мои губы опухают от приятного чувства, а узел в животе затягивается всё сильнее. От моей скромной стороны не остаётся ничего, когда я начинаю стонать, словно вновь приняла лошадинную дозу виагры.

Даже одеяло не спасает, когда Тайлер случайно задевает мою промежность своим пенисом. Внезапно, как всё и начиналось Тайлер прекращает.

－ Укутайся с головой или я трахну твои губы.

－ Какой ты опасный, － бурчу из под одеяла.

－ Молчи там из своего шалаша.

－ И долго мне тут сидеть?

－ Я пойду в зал, а ты можешь отдохнуть.

Слышу хлопок двери и полностью раскутываюсь, надеясь охладиться.Мои губы горят, будто их обожгли, и я не знаю что делать кроме как трогать их и улыбаться.

Я схожу с ума. Я сошла с ума? С Тайлером я точно забываю обо всём. Это тот случай, когда телом руководит не мозг.Мы настолько повязли в “чувствах”, что не понимаем, как с каждым разом лишь сближаемся. Как нас накрывает новой волной каждую минуту времени друг с другом, и мы забываем о других. Никто из нас не переживает о том, что подумают другие.

Тайлер не заводил тему насчёт Актавии. Что－то мне подсказывало радоваться, а что－то наоборот говорило задуматься. Что будет делать Тайлер в организации? Ему не составит труда переспать с Актавией у неё в комнате.

Я вздрагиваю от этих мыслей, но они не отходят на задний план, постепенно расползаясь в моём разуме. Рассказала ли Элизабет Актавии или сохранила секрет про наш поцелуй? Было ли это вообще секретом?

Какую сторону занимает Бетти? У ней всегда ко всем хорошее отношение, и она постоянно улыбается, поддерживая каждого. Когда рыжеволосая плакала, переживая за мою жизнь, я всё больше старалась дышать, чтобы не оплошать.

Мне так хотелось обнять её и успокоить, но становилось хуже. Всё моё внимание было заострено на Тайлере, который смог дать слабину и показать беспокойство. Получилось увидеть один раз－получится второй, может мне удастся пробудить Тайлера более на искренние чувства.

Моё отношение к парню － это больше, чем любовь. Мне хочется заботиться о нём и приносить покушать по утрам, даже зная, что не могу готовить. Хочу видеть его редкую улыбку и слышать те самые шутки, которые заставляют покрыться краснотой. Мне нравится быть живой.Ведь такой счастливой и лёгкой я себя не чувствовала толком никогда.

В моей голове до сих пор не укладывается малейшая связь с парнем. Я－обычная девушка, сумевшая угодить в плен агента, но почему он угодил в мой?

Мои руки вырисовывают узоры на покрывале, и я растворяюсь в собственном мире, где существует взаимность. Сама не замечаю, как засыпаю.

flashback

－ Милая вытягивай ноты, － мама подходит ко мне, поправляя волосы, а потом вновь возвращается к пианино.

－ У меня не получается, － дую губы и сажусь на стул, протирая глаза.  － Я не выспалась, я не хочу петь на этом концерте в садике.

－ Женевьева! Брось эти глупые мысли! Ты разве не понимаешь разницу между “не получается” и “должна”? Я буду зла на тебя, если ты не сделаешь так, как я сказала, － мама повышает голос, и я встаю за микрофон.

－ Да что это такое! － вскрикивает мамочка, приближаясь ко мне. － Ты что не понимаешь?

－ Не злись, － шепчу, опуская голову. － Я постараюсь.

－ Женевьева Вильям Кортез.

－ Да мама.

－ Будешь наказана!

the end flashback

Просыпаюсь с неким беспокойством, смотря в окно и на кровать. Я проспала весь день, потому что на улице стемнело, а Тайлера по прежнему нет. Может он не хочет меня беспокоить?

Аккуратно поднимаюсь с кровати, придерживая живот. Тайлер запретил вставать, но я не могу не спутиться вниз и не проверить обстановку. Даже опасность того, что швы разойдутся не так сильно пугает меня, как опасность увидеть Тайлера с Актавией.

Возможно, у меня паранойа от того, что я везде вижу эту пепельную блондинку с её длинными ногами и грудью третьего размера. Чем там их кормят в организации, что рождаются такие идеальные девушки?

Переступая через ступени, я пыталась сосредоточить свой взгляд прямо, но мои глаза отказывали сделать это. Всё плыло, но я старалась дойти до спортзала.

－ Тайлер, － шепчу, щупая стену сбоку от себя и двигаясь по ней.В моей голове я звучу громче, чем в реальной жизни и уже жалею о своём поступке.

Раскрывая глаза в зале не нахожу Тайлера и решаюсь идти дальше, проходя через тренажёры и подходя к открытой двери.

Остаюсь стоять на пороге, когда вижу что Тайлер не один. Я не вижу человека и даже не могу разобрать его пол. Не в коем случае нельзя подавать звука, ибо останусь раскрытой и познаю гнев парня на себе.

－ Что за бред? － слышу чужой незнакомый мне голос. Он не принадлежит ни одному знакомому человеку.

－ Так будет лучше.

－ Перевестись в Америку? － голос становится знакомым, когда в ушах перестаёт звенеть.

－ Филипп, это будет задание. Элизабет нашла его  для нас. Ты можешь поехать.

－ Ты не думаешь, что это безумие?

－ Только так мы сможем успокоить бдительность Рафаэля.

Хочу слушать разговор дальше, но внезапно начинаю кашлять, привлекая внимание парней.

－ Твою мать, － передо мной оказывается брюнет. － Я же говорил тебе－лежать. Почему ты снова меня не послушала?

－ Я проснулась и не обнаружила тебя.

－ Piccola, ты порой не понимаешь, что когда я говорю, то надо слушать?

－ Извини, － опускаю голову, придерживаясь за стену.

Я как маленькая провинившая Женевьева перед матерью. Она точно также отчитывала меня за неправильные ноты.

－ Ты хочешь быть наказана? － фраза Тайлера отдаётся в моей голове с голосом матери.

－ Тайлер, － шепчу, придерживая его за плечи. － Я сейчас упаду.

Ноги перестают меня держать, и я приземляюсь в объятья Тайлера, словно меня накачали снотворным.

Pov Tyler

Пока девушка спала, я решил развеяться в зале, чтобы выпустить гнев и всё возбуждение. Она заводит и не даёт, как последняя динама, но это и придаёт ей изюминку. Кажется, что наивней этой брюнетки нет никого. Я лишь хочу, чтобы это скорее закончилось, и я снова начал жить как прежде. У меня бы не было зависимости от простой девушки с манерами обезьяны.

В голове уже был построен план, касающийся меня и куклы. Мы должны были быть в безопасности. Там, где за нами бы не могли наблюдать и там, где я бы мог наблюдать за ней в тайне от самой брюнетки. Оставалось лишь раскрыть его Филиппу и дождаться пока Элизабет расскажет Актавии.

Сиэтл был идеальным вариантом скрыть брюнетку и продолжать работать в организации, устраняя проблемы, мешающие пробраться информации в Лондон. Главным： было дождаться выздоравления голубоглазой и того, чтобы она ни о чём  не догадалась.

Филипп уже начал махинации с квартирой девушки, выставив её на продажу и забрав кота к себе.

－ Этот Арнольд обоссал мне все ботинки! － жаловался парень, выбивая из груши дурь.  － Мне пришлось идти в берцах Изельды!

－ Той немного пухловатой?

－ Немного? － Филипп округляет глаза. － Ты её зад видел? Это не зад, а заднище!

Пока рыжий жаловался о своих проблемах, я переживал о сне девушки. На неё должно было подействовать снотворное, подсыпанное в еду. Она должна больше спать, а не проводить время за телевизором. Пусть рана затягивается, но это вовсе не значит, что piccola  должна возвращаться в активной жизни, в которую только начали входить тренировки. На самом деле я уже начал жалеть, что однажды привёл её в спортзал и заставил терять вес. Потому что от  милого животика девушкине останется ничего. Сейчас я хочу закормить её и позволить не заниматься спортом.

Мне нравится когда она лежит－это идеальное занятие для куколки.

－ Филипп, － повторяю. － Мы должны переехать в Америку.

－ Что?

－ Ненадолго. До того времени, пока неудастся снести с земли Рафаэля и его помощников.

－ Что за бред? － парень спорит со мной, моргая карими глазами.

Объясняя некоторую часть плана, я надеюсь, что Филипп пойдёт за мной и не станет глупить. И как только собираюсь сказать важные слова, то слышу кашель за дверью.

Ну твою мать.

Какая бесшумная! Какая шпионка! Прям прирождённый агент!

Девушка что－то бормочет, после этого полностью ослабев падает мне в руки.

－ Говорил же не вставать! － несу её на маты, где находится Филипп.

－ Думаешь она слышала?

－ Думаю, что не должна была. А если и слышала, то не поймёт, － отмахиваюсь от парня, прося принести аптечку.

Спустя минуту Филипп уже подаёт ношатырный спит, и я прикладываю к носу девушки, которая тут же жмурит своё милое лицо.

－ Где я? － piccola потирает глаза.

－ Ты такая чудесная актриса.

－ Извини, мне стало плохо без тебя, － после её слов Филипп с вздёрнутой бровью прожигает меня.

－ А без меня никому не стало плохо? － рыжий взмахивает руками, задавая немой вопрос глазами.

Что ответить? Что я хочу эту девушку? Что испытываю к ней какую－то симпатию, хотя каждый раз отрицаю? Если Филипп узнает, что меня не заводит даже Актавия, то скорей всего кинется под машину и отправит к психологу. В детстве мы давали друг другу клятву, гласившую о том, что наших девушек мы всегда будем одобрять. Со временем это обещание начало уходить на задний план,  но сейчас взгляд Филиппа говорит, что он готов протестовать и оспорить моё решение.

－ Филипп, ты какой－то красный, － шепчет брюнетка.

－ Да иди ты в жопу, ваши солярии до хорошего не доводят! Меня попросили раздеться, а потом я чуть не задохнулся в этой ужасном помещении. Я ползал голый по полу, думая что моя пипетка сгорит!

Куколкa заливается смехом, и я не могу не поддержать её, когда она улыбается. Девушка выглядит счастливой, а особой невинностью обладаео взгляд. Голубые глаза не потускнели от отчаяния, а наоборот завладели особыми огоньками, распространяющимся по телу с необычайной силой. Она не похожа на агентов своей жизнерадостностью. Если бы кто－то так улыбался с самого начала, то я не смог бы устоять. А сейчас, piccola－это пример той девушки с которой я хочу....

Хочу прожить всю жизнь?

Нет, бред.

－ Филипп, да ты прелесть, － шепчет брюнетка, продолжая заливаться смехом.

－ А ты нет, － он отвечает с грубостью, от чего у меня сжимаются кулаки.

Я хочу избить лучшего друга за девчёнку.

－ Тем не менее, я не могу понять. Какого хрена ты вышла из комнаты? Мне пристегнуть тебя к кровати наручниками?! － возвращаюсь к началу разговора, внедряясь в обстановку.

－ Ух ты.

－ Филипп, заткнись! － выдаём мы оба, продолжая смотреть на это.

－ Ну вот опять! Как Филипп－так заткнись. Попросите меня ещё чего－нибудь, － парень шмыгает, словно обиженная девочка, уходя с зала.

－ Хочешь есть?

－ Нет, － отвечает, почёсывая рану.

－ Не чеши.

－ Чешется.

－ Я обмотаю тебя скотчем и пристегну наручниками к кровати и не думай, что я шучу.

－ Тайлер, вы говорили об Америке? － я сглатываю, придумывая как можно больше отговорок.

Достойна ли она лжи? Как отреагирует на правду и будет ли против? Я предложу ей больше и лучше, разве от этого отказываются? У неё будет множество возможностей стать журналистом, и я смогу добавить ей деньги на обучение, помогать первое время с оплатой, пока она не обживётся.

－ Я скажу тебе об этом потом, хорошо? － убираю выпавший локон с лица в надежде получить одобрение.

Получить от девушки одобрение－глупость, бред.

－ Ладно, － она улыбается. － Посмотрим фильм?

－ Только если ты будешь есть.

－ Ну... хорошо, － брюнетка протягивает ручки, шевеля пальчиками. － На ручки.

－ Иди к папочке.

Девушка приподнимается, и я беру её на руки, неся в спальню.

Это кажется илюзией, обманом, так быть не может. Чтобы я ложился в кровать с девушкой и просыпался вместе с ней. Чтобы я спал без тревоги ударить или случайно лечь на девушку－это было за гранью всех правил. Мне было спокойно находится рядом и ощущать маленькую ручку рядом со своей.

Многое рядом с девушкой приходилось скрывать и бороться с самим собой. Я делюсь на несколько половин, воюющих между собой за право быть человеком и агентом. Я похож на того парня с двадцатью тремя личностями, и мой зверь вот－вот вырвется наружу, поглощая здравомыслящего агента. Тогда прийдёт время другого меня.

Человека.

－ Я поговорю с Филиппом, и мы обязательно досмотрим фильм про того чувака с множеством личностей, － оставляя поцелуй на лбу девушки, собираюсь уходить и открыть дверь, но голос позади останавливает：

－ Он ведь не знает про наши отношения и не должен знать?

－ Piccola.

－ Ты ведь потом все равно вернёшься к Актавии.

Сглатываю ком, подступивший горло, проклиная состояние, которое чувствую в данный момент.

－ Да, － это слова даётся мне крайне тяжело, и я выхожу с комнаты, аккуратно прихлопывая её.

Piccola испытывает что－то больше, чем просто симпатия, а я убиваю это чувство в ней, как самая последняя тварь. Но если так лучше? Она заслуживает лучшей жизни, где её парень будет ухаживать за ней.

Вернуться к Актавии－звучит как приговор, поставленным в суде организации. Его никто не должен оспорить, а все должны подчиниться. Если кто－то идёт против системы, то его убивают, как животное. Но мой страх умиреть отходит назад, когда я думаю о брюнетке.

Это больше чем смерть.

После неё останется тишина. Тишина будет платой за то, что я расстерял. Тишина будет болью, которую я получу в наказание, она будет стрелять в меня пока я не закончу свою жизнь в одиночестве. Неужели жизнь может приносить радость?

Если это так, то в моей её не будет. Я не в силах отменить законы в организации, я не в силах бороться самостоятельно. Piccola говорила, что всегда нужно бороться за своё счастье. Но если после этого наступит смерть?

“Идти на верную гибель ради любимого－это заслуженная смерть”, － так говорила девушка перед сном.

“Бороться нужно всегда, ведь если ты будешь отстаивать свою точку зрения, то кто－то примет её и пойдёт за тобой”, －она так искусно верила в это, что заставила думать меня об этих словах.

－ Наконец－то! － восклицает Филипп, когда видит меня в дверях. － На тебя лица нет. Скажи честно, Кортез его сожрала?

－ Не до шуток, － я падаю на диван рядом с рыжим. － Я схожу с ума рядом с ней.

－ Надеюсь, что это не то, о чём я думаю.

－ Это то, о чём ты думаешь.

－ Она－вампир и высасывает твой мозг? － Филипп хлопает глазами, и я ударяю себя по лбу.

－ Возможно, она мне нравится.

－ Твою мать, Тайлер.

－ Что?

－ Ты мог выбрать кого－нибудь из своего округа. Ты помнишь закон? Конечно, эту девчёнку особо никто не любит, но даже она не заслуживает быть обкинутой камнями, стоя голой перед всей организацией.

－ Я не буду с ней вместе. Мне нужно время, чтобы подготовить её и попрощаться. Она тоже будет жить в Сиэтле, но мы не будем видеться. Я буду наблюдать со стороны.

－ Учти, что если ты не исполнишь обещание, то нам прийдётся увести Кортез туда, где ты не найдёшь её.

－ Я найду её везде, － через зубы шиплю парню, хмуря брови.

－ Тайлер, ты всегда был упрямым ослом.

－ Ты хочешь в глаз? － вытягиваю бровь.

－ Дослушай, － продолжает рыжий. － Но именно благодаря упрямости ты добился своих целей. Я считаю тебя своим братом, поэтому не расскажу об этом.

－ Спасибо.

－ Но я против. Против неё и каждой девушки, если она не агент.

－ Как всё сложно, － закрываю лицо руками. － Мне нужно приготовить поесть для брюнетки и посмотреть фильм. Ты видел какая она худая?

－ Помнится, что она была толстой?

－ Замолчи, ты бы трогал этот живот, － закатываю глаза.－ Видел бы эти маленькие складочки. Она такая нежная.

－ Твою мать, надо сходить помолиться за тебя, － парень крестится, поднимаясь с дивана.

Попрощавшись с Филиппом, я продолжаю думать о своём.

Знают ли люди, что такое горе? Знают ли когда человек готов повесить петлю на шею и бежать от проблем?Я хочу жить, как никогда. Хочу видеть улыбку девушки и её тёмные волосы. Мне нельзя раскрывать свои чувства, оставляя их на показ. Лишь хранить в безмолвном молчании, не произнося ни стона, ни слова. Piccola была моим горем, она была больше чем море, чем океан, её нельзя была сравнить ни с чем.

Она была страшнее, чем смерть. Она была больше, чем смерть.

Уииии. Спасибо за ваши звёздочки и комментарии. Надеюсь, что каждый из вас хорошо окончил учёбу. 🌷

Прошу вас, выбрать язык.

ИспанскийЧешскийНемецкийФранцузский

P.s. заранее спасибо, оставляйте ваше мнение насчёт главы🌸