Глава шестьдесят девятая

Пока я ждала начала соревнований, до которых ещё полчаса, то случайно нашла большое зеркало, в достаточно безлюдном коридоре. Обрамлённое в широкую рамку оно занимало почти всю стену, так что я смогла от скуки несколько раз повторить проблемный момент в танце. Решив, что лучше занятия мне не найти, начинаю повторять всю хореографию, заранее включив музыку на телефоне. Шаг, шаг, шаг, поворот. Проблемный момент с откидыванием ноги. Опять шаг. Делаю финальный поклон, довольная тем, что не забыла ни одного движения, как вдруг, подошва новых туфель проскальзывает по паркету. Секунда, и мне чудом удаётся в последний момент зацепиться и повиснуть на периллах, но левая нога больно подвернулась. Стараюсь перенести вес на, в очередной раз, травмированную ногу, но связки отзываются тупой болью. Наступить на стопу оказывается выше моих сил, поэтому, покрепче перехватываю рукой широкие мраморные перилла, медленно направляясь в гримёрку. Повезло, что я нахожусь на том же этаже, благодаря чему мне не приходится связываться с ужасными лестницами. Родители стоят в самом центре образовавшейся толпы, смотря на выступления маленьких детей. Ксюша с кем-то болтает по телефону, не замечая меня, что даже играет мне на руку. Добираюсь до гримёрки, оставшись незамеченной. Внутри раскидана наша одежда, обувь и косметика, создавая ужасный хаос. Еле дойдя до стула, на котором совсем недавно сидел Яковлев, вытягиваю ногу, с ужасом замечая, что шевелить ей почти не могу. Дотягиваюсь до чёрного мужского рюкзака, вытаскивая из него баллончик. Надеюсь, Лёша не обидится, что я без спроса беру его вещи, но другого выхода нет. Ещё раз обернувшись на дверь и убедившись, что никого нет, снимаю колпачок, распыляя белый газ на лодыжку. Жуткий холод чуть ли не до кости обжигает связки, заставляя вскрикнуть и закусить до боли губу. Ума не приложу, как брюнет это терпит. Примерно через шестьдесят секунд, я перестаю чувствовать холод и, закрыв заморозку, пытаюсь встать. Выходит намного лучше, чем несколько минут ранее. Щиколотка почти не болит, лишь покалывает от разницы температур. Развернув баллон задней стороной к себе, читаю, что эффект длится не больше полутора часов. Только собираюсь вернуть вещь хозяину, как дверь в комнатку распахивается, являя моим глазам Яковлева. Лёша, заметив у меня в руках лекарство, недоверчиво и даже немного злобно посмотрел на меня, спросив: - Тебе зачем заморозка? – уже собираюсь придумать что-то про чтение инструкции или состава, как парень первым замечает покрасневшую ногу. – Что с лодыжкой? - Ничего, я пойду, - говорю я, пытаясь обойти парня. Перехватив одним движением за талию, Лёша вернул меня на место. – Всё хорошо. Просто, немного побаливает, - самым невинным тоном, оправдываюсь я. Героически выдерживаю долгий взгляд друга, но под конец сдаюсь. – Ладно, я её подвернула. - Опять? Ника, ты хоть ноги меняй, а то так неинтересно, - с серьёзным лицом шутит парень, забирая у меня заморозку. Присев передо мной на корточки и нажав на какую-то косточку у меня в ноге, спрашивает. – Здесь больно? – изо всех сил, пытаюсь не выдать себя, кинув короткое «нет», но брюнет по моему лицу сам догадался. – Я звоню твоим родителям, тебе надо к врачу. - Нет, ты не можешь, - возражаю я, перехватывая темноволосого за рукав рубашки. – Всё хорошо, у меня ничего не болит. Давай выступим, а потом будем решать все остальное. Я использовала заморозку, следующие полтора часа ни один врач не сможет диагностировать у меня проблемы с ногой, я банально ничего не чувствую на обследовании. - Ты не понимаешь, что нельзя надеяться только на заморозку? – восклицает парень, скинув мою ладонь. – Это не волшебная палочка, забирающая на себя всю боль! Ты просто игнорируешь её, а это плохо! – тут уже я не выдерживаю, в тон ему, закричав. - Кто бы говорил, Яковлев! А кто только за сегодняшний день четыре раза использовал обезболивающее? Думал, я не заметила? У тебя всё ещё хуже с ключицей, но я же молчу. Если бы ты сказал правду, что она просто иногда побаливает, то не боялся бы попросить помощи у мамы! – кричу я, размахивая руками. – Ты сам не в состоянии выйти на сцену, да и просто заниматься спортом без этой штуки, - произношу я, указав на баллончик в руках собеседника. – Мы оба сейчас в не очень хорошей ситуации, поэтому нуждаемся в помощи, не отрицай, - чуть смягчившись, говорю я, заметив, как менялось выражение лица у друга. – Но тебе не обидно приложить столько усилий, чтобы в конце концов даже не попытаться? – заканчиваю я, пока Лёша над чем-то размышляет. Проклятый баллон в жалобно скрипнул под натиском пальцев. - Ты танцевать можешь? Только честно, - просит Яковлев, склоняясь над рюкзаком. Отрицательно киваю, так как заморозка медленно ослабляла свои действия. Заметив это, брюнет достал из аптечки знакомую мне баночку, высыпав на руку одну таблетку. – Выпей, в ближайшие два часа, даже если тебя заживо резать будут, не почувствуешь, - обещает танцор, пряча на дно сумки препарат. - Спасибо. Сколько их в день можно выпить? – интересуюсь я, запивая водой горькую пилюлю. - Не больше двух, с разницей в шесть часов, - отвечает парень, выпрямляясь. – Я надеюсь, ты не доведёшь себя до состояния, что придётся пить их каждые шесть часов. - Ты только за сегодня выпил больше десяти. Как так? – продолжаю расспросы, заметив, как изменилось лицо друга. - Не начинай. Если выпил, значит была необходимость. Пошли, - огрызается партнёр, утаскивая меня в сторону кулис.