Глава шестьдесят седьмая

Проснулась я в два часа дня, когда в доме необъяснимым образом появилась Ксюша. Смирнова бегала по комнате с моим платьем и отпаривателем, пытаясь избавиться от несуществующих складок. - Ты его скоро прожжёшь, - подсказываю я, сонно потянувшись. Отдых и правда пошёл мне на пользу, потому что теперь я была спокойна как танк (а, возможно, просто не проснулась до конца). - Не прожгу. Хорошо, что ты проснулась, сейчас начнём тебя красить, - торопливо говорит блондинка, вешая «плечики» с костюмом на шкаф. - Уже? Ладно, подожди минутку, пойду что-нибудь съем, - прошу я, встав с дивана и направившись на кухню. Заметив меня, Ксения Павловна толкнула мою маму по рёбрам, старательно что-то пряча за спиной. – Всё хорошо? - Да, ты голодная? Давай, я тебе бутерброд сделаю, - предложила женщина, всё также стоя перед чем-то. – Иди, иди! Я принесу его в комнату. - Не надо. Я тут могу поесть, - вяло отвечаю я, резко обходя маму Лёши. За ней, на столешнице, стоял большой шоколадный торт, на котором мама старательно рисовала цветочки. - Ника! Испортила весь сюрприз! – вскрикнула моя родительница, выталкивая меня из кухни. – Вечером всё узнаешь! - Что за сюрприз? Что я узнаю-то? – задавала я вопросы, отчаянно пытаясь вернуться на кухню. Когда дверь передо мной захлопнули, я крикнула. – Хоть покормите! – послышалась возня и в маленькую щель, мама просунула несколько сэндвичей. – Спасибо, блин. Быстро беру свой полдник, оглядываясь в поисках Ксюши. Вместо подруги, внимание привлёк горящий экран моего телефона, заранее поставленный на беззвучный режим. - Алло, Ника? – доносится до меня голос Виталика, как только я принимаю вызов. - Да, привет, - здороваюсь я, дожёвывая бутерброд. Оглядываю гостиную, видя, что она превратилась в своеобразную гримёрную: везде раскиданы костюмы, блёстки, косметика. - Я завтра возвращаюсь. Может, встретишь меня на автовокзале? – с надеждой спрашивает рыжий, понизив голос до шёпота. Фоном слышатся крики его друзей, только не понятно радостные или нет. - Конечно. О чём речь? – на душе сразу стало легче, когда я в прямом смысле услышала улыбку друга. Ещё можно всё исправить, даже если мы поссорились. - И ещё: я от всего сердца поздравляю тебя с Днём Рождения! Желаю, - договорить эту «пламенную» речь я не дала, перебив парня. - Стоп, что? Какой День Рождения? – в шоке спрашиваю я, отодвинув телефон от уха. На экране, в панели уведомлений даже появился маленький стикер в виде тортика с поздравлениями от виртуального помощника. – У меня сегодня День Рождения?! Я настолько постарела, что забыла о нём?! - Похоже, - искренне смеётся Малюков, чем вызывает у меня улыбку. – В общем, я знаю, как ты не любишь длинные тосты и речи в этот день, поэтому скажу кратко: всего тебе самого наилучшего, и я везу тебе подарок. Вот тебе стимул, чтобы завтра меня встретить! - Спасибо! Я забыла спросить: как игра? Вы выиграли? – так приятно, что эти давящие последствия ссоры начали рассыпаться. Несколько секунд на том конце не раздаётся ни слова, что наводит меня на плохие мысли. – Виталик? - Всё хорошо, встретимся завтра. Ещё раз с Днём Рождения, - повторил парень и отключился. Неужели, они проиграли? Откладываю телефон, удаляясь на поиски подруги. Сейчас главное собраться и самой не проиграть. Брюнетку нахожу в соседней комнате, когда она укладывает волосы Лёши назад, с помощью прозрачного зелёного геля. Странная штука. - Ника, ты вовремя! – говорит Смирнова, заканчивая работу над образом Яковлева. Если честно, то ему не идёт, но вслух я это сказать не осмелилась. Сажусь на кресло, перед подругой, молясь всем известным Богам, чтобы она не переусердствовала. Девушка минуту критически осматривает моё лицо, нанося базу под макияж. - Ты же не пользуешься контактными линзами? – неожиданно спрашивает Смирнова, размазывая по лицу тональный крем. - Нет, - неуверенно отвечаю я, стараясь вовремя закрывать глаза. Затем Ксюша наносит корректор, консилер, скульптор, румяна, праймер, тени, хайлайтер, подводку, базу для лица, ресниц, губ и теней, тушь, странную пудру, помаду, блеск, карандаш, лайнер и ещё сотню неизвестных мне косметических средств, в которых брюнетка разбирается не хуже профессионального визажиста. В конце концов, Смирнова наносит блёстки и мерцающую пудру на плечи, а затем заставляет спустить лямки майки, чтобы покрыть ей ещё и спину. Через час на выступающих косточках ключиц уже были приклеены десятки маленьких страз, складывающихся в непонятный узор. Точно такие же камушки были на веках, щеках, губах, висках и лопатках. Главное, теперь не оторвать это раньше времени. Когда от меня убрали последнюю кисточку и разрешили посмотреть в зеркало, я обомлела. Тёмно-коричневые смоки-айс переходили в светлые блики хайлайтера около бровей, где начиналась линия страз. Красная помада, покрытая блеском, ярко выделяла пухлые губы. Скулы, подчёркнутые умелым контурингом, выглядели острыми, с правильными чертами лица. Накладные ресницы, подобно крыльям маленьких бабочек, трепетали при каждом движении глаз. Заканчивала образ в прямом смысле переливающаяся на свету кожа, от обилия пудр и блёсток. Всё, вплоть до нижних рёбер имело красивые перламутровые блики, создавая эффект идеальной, неживой статуи. - Это идеально! Ксюша, у тебя талант! – трогая новые ресницы, искренне хвалила я. подруга, полная гордости, достала из сумки два баллончика «закрепителя», попросив закрыть глаза. Несколько долгих минут, и толстый прозрачный слой неприятно сцепил кожу и косметику. Учитывая, что вся верхняя половина тела у меня была покрыта «краской», то это повлекло за собой очень большое количество спрея. - Теперь причёска, - радостно восклицает подруга, распуская пучок. Мне же захотелось взвыть от скуки ведь, укладка волос – это ещё час ожидания. Мои ожидания оправдались, и Смирнова, действительно, около шестидесяти минут выпрямляла, завивала, укладывала, закалывала, распушала и собирала мои бедные волосы. Последствия её работы – это несколько маленьких ожогов от плойки, в районе ушей и шеи. Сильно сбрызнув своё творение сначала обычным, а потом и блестящим лаком, брюнетка, довольная работой, позволила мне подойти к зеркалу. Тугая «шишка» была украшена «волнами» и распушёнными петлями десятков косичек. Огромное количество блестящего спрея переливалось на свету, словно причёска куклы. Вообще, я теперь вся была похожа на какую-то Барби. Уж очень моё тело перестало быть похоже на живое. - Спасибо! очень красиво, - благодарю подругу, в тайне мечтая вытащить все болезненно приколотые шпильки и смыть слой лака. Лицо уже неприятно стянуло, не позволяя коже дышать. Как же хочется, чтобы вечер поскорее наступил и мне не пришлось долго мучиться в этом образе. - Вы готовы? – спросила заглянувшая в комнату мама. Заметив меня, она показала Смирновой два поднятых вверх больших пальца, добавив. – Это, конечно, шикарная работа, но спускайтесь! Машина заведена, только вас ждём.