Глава двадцать шестая

- Ах ты, рыжий! Ни разу не позвонил! Ни написал! Даже открытки на День Рождения не отправил! – возмущённо кричу я, шуточно ударяя парня. – Лучший друг называется!

- А сама-то лучше! Уехала, адрес новый не сказала, телефон поменяла! Как мне тебя искать надо было? – отвечает Виталик, начиная меня щекотать. Пытаюсь оцарапать давно знакомые и снова родные ладони, но меня сильно сжимает кольцо мужских рук.

- Неправда! Я тебе с нового номера сообщение отправляла!

- Нет! И никому из наших не отправила! Мы пытались тебя в социальных сетях найти, но ты же ими не пользуешься! – ещё сильнее сжав, ругался Малюков. На секунду, даже становится сложно дышать.

- Пользуюсь! Пусти меня, дурак, придушишь ведь! – хриплю я и, дождавшись, когда меня аккуратно поставят на землю, разворачиваюсь лицом к собеседнику, сразу сгибаясь, в попытке отдышаться. – Ты когда успел так раскачаться?

- Наверное, в те десять лет, что мы не виделись, - легкомысленно пожав плечами, объясняет Виталик, поддерживая меня под локоть.

- Лучшие и самые спокойные десять лет. И правда сдержал обещание, - осмотрев друга с ног до головы, подытоживаю я. Затем подхожу вплотную и, ладошкой показав, где кончается моя макушка (которая еле доходила до кончика носа парня), гордо заявляю. – Но! Я пыталась выиграть! Ты сколько сейчас? Девяносто девять? – заметив смех в глазах, с ужасом, спрашиваю. – Два метра?!

- Обижаешь! Два и шесть! Я знал, что тебя впечатлит, - заметив шок в моих глазах, добавил парень. – А теперь, если ты не хочешь ещё раз повредить ногу, то говори, где у тебя эластичный бинт. Так и быть помогу! – доведя меня до дивана, чуть ли не за шкирку, говорит Виталик.

- Куда уж больше? Два раза на одну ногу. Бинт в моей комнате на столе, - когда рыжеволосый уже дошёл до лестницы, нагло кричу, развалившись на диване. – Быстрее, холоп! Царица не будет ждать!

- Ты серьёзно за десять лет не придумала новых шуток? Я разочарован, - вот тролль!

Несколько минут в доме царит относительная тишина, разбавляемая только разговором наших мам и Лизы на кухне. Судя по интонациям, они подружились.

Только успеваю устроиться на диване, как в дверях замечаю Егора, привалившегося к косяку и нагло рассматривающего меня.

- Что надо? – да я Мисс Гостеприимство.

- Шоколада, блин. Это кто? – только собираюсь отправить брюнета куда подальше, как со второго этажа разносится громкий лай. Почти сразу, шум затихает, и на лестнице появляется Виталик с мотком бинтов в одной руке и Венькой в другой.

- Он молчит? Почему он перестал лаять? Что ты сделал с моей собакой?! – удивленно спрашиваю я, когда маленькое мохнатое Исчадие Ада ложится рядом. Чихуа спокойно отреагировал на Малюкова, но, заметив брюнета, начал истошно лаять. – Веня, тихо!

- Дай его сюда, - просит рыжий, сев на диван. Затем берёт собачку, которая в его руках мгновенно затихает. – Я ему, похоже, понравился, - как я скучала по этой улыбке, особенно когда на скулах появляются ямочки.

- Это удивительно! Он лает на любого незнакомца! Иногда, даже на родственников, - объясняю свой шок и глажу животное за ушком.

- Я польщён, а теперь вытяни сюда свою ногу, - кладу поперёк чужих колен правую лодыжку. Несколько минут Виталик нажимает в разные места, вызывая всё новые вспышки боли, пока я, наконец, не ударила его здоровой ногой. Только после этого в меня кинули маленькой декоративной подушкой и начали бинтовать ногу. Не успел Малюков сделать нескольких мотков, Лаврентьев сказал:

- Неправильно бинтуешь. Всю кровь ей остановишь, - упрекнул брюнет и подошёл к дивану. – Нельзя под таким большим углом. Ходить неудобно, - продолжил Егор и попытался забрать у рыжеволосого полоску тянущейся ткани.- Правильно я всё делаю, не лезь. Нам всегда так тренер фиксирует. Поверь мне, за восемь лет в баскетболе я умудрился растянуть все свои конечности, - спокойно объяснил Виталик.

- Я тоже в баскетболе много чего поломал и подворачивал, так что не тебе меня учить, - нагло заявил брюнет и повторил попытку забрать бинт. У меня уже спина затекла так сидеть, пока они травмами меряются.

- Так я и не учу. Я помогаю подруге, чего ты лезешь? – свызовом спросил Малюков и, аккуратно убрав с себя мою ногу, встал. Превосходство в росте явно на его стороне. Макушка рыжеволосого выглядывала над брюнетом почти на десять сантиметров. Жираф.

- Ты ей всё кровообращение остановишь. Научись сначала правильно делать, а потом помогай, - это добром не кончится.- Вот ты мне объясни: чего ты лезешь, куда не просят? Она тебе кто? Подруга? Девушка? Может быть, Ника тебя попросила помочь? – выделив интонацией местоимение, насмехался рыжий. Мда… что-что, а характер Виталия Малюкова не меняется с годами. Лаврентьев замолчал, а рыжий воспринял это как победу, поэтому сразу вернулся к обработке моих последствий тренировки. Несколько умелых движений в полной тишине и на щиколотке лежит плотный слой ткани.

- Попробуй повернуть в стороны стопу, - просит Виталик, и я повинуюсь. Сустав словно огнём обжигает, заставляя тихо вскрикнуть. – Ясно. Попробуй наступить, - продолжает «тестирование» парень и помогает мне подняться. Сам встаёт напротив дивана и, подняв меня за руки, терпеливо ждёт моих действий. Стоять ещё очень больно, поэтому, когда я пытаюсь сделать хотя бы маленький шаг, не удерживаю равновесие и падаю в руки друга. – Поздравляю, Камбарова! Теперь ты точно не сможешь тренироваться.

- Не преувеличивай! Отлежусь денёк и всё будет нормально, а сейчас, блудный сын, неси меня к сладостям! – вскинув кулак над головой, громко прошу я, вызвав на лице парня усмешку. Через секунду меня уже закинули на плечо, головой вниз, и понесли в сторону кухни. Лаврентьев, увидев эту картину, еле сдержался, чтобы не сострить. Выражение его лица, чего только стоило.- Я принёс вашу спортсменку и за это требую чашку чая, - торжественно объявляет рыжеволосый, аккуратно посадив меня на высокий стул, около стола. Затем устраивается рядом и переключает своё внимание на пончики в большой десертной миске. Брюнет лишь презрительно фыркает и уходит к сестре, на противоположную сторону стола, не забыв показательно задеть меня локтем.

- Виталик, ты прямо не изменился! Что внешне, что в характере, что в привычках, - с улыбкой говорит мама, замечая, как парень смотрит на выпечку. Если меня когда-то спросят, что такое любовь, то я незамедлительно опишу им взгляд Малюкова на еду.

В любом случае, рыжеволосый стеснялся, потому что не взял ничего со стола, кроме чашки зелёного чая. Поэтому, я как хорошая подруга, быстро взяла с подноса два больших шоколадных кекса, один из которых незаметно передала парню. Благодарный взгляд – лучший показатель ценности любых поступков.

Вечер проходит относительно спокойно, потому что мы в основном молчим. Диалог вели только мамы, обсуждая учёбу, выпечку, слишком дорогие ВУЗы и неизвестных мне родственников. Изредка, Лиза умудрялась поддерживать диалог, и даже рассказала несколько секретных приёмов для пышного теста, которые использует в кофейне. Мне кажется, мама сочла Лизу полезным знатоком кулинарии, и поэтому не постесняется ей звонить или приглашать в гости в будущем (что, в принципе, не могло не радовать). От скуки я с Виталиком успела уже поиграть в «камень-ножницы-бумага» под столом. Из-за этого мой лоб побаливал от частных «щелбанов», но это того стоило.

От неудобного слишком высокого стула начала болеть лодыжка, что читалось на моём лице. С детства не умела скрывать эмоции.

- Тебе надо лечь, - сказал Малюков, заметив моё состояние. Затем обернулся к мамам и извинился за вынужденный уход. – Пошли.

- Я инвалид, поэтому неси, - нагло заявила я, наслаждаясь реакцией друга.- Ты обалдела. Я не понесу тебя, - у меня есть тайное оружие.

- А за «косолапого мишку»? – с улыбкой спросила я, зная дальнейший ответ. За наши любимые конфеты парень был готов хоть до Луны слетать, поэтому мне остаётся надеется, что ничего не изменилось.

- Ты серьёзно думаешь, что я в свои семнадцать с лишним лет куплюсь на это? – с раздражением спросил Виталик и выдержал трагическую паузу. На секунду мне показалось, что действительно не сработает. – Конечно, куплюсь, зараза, - весело ответил парень и поднял меня на руки.

Десять минут спустя…

- Камбарова, где мои конфеты?

- Какие конфеты?

-Ты серьёзно?!

- Не ори, истеричка, в шкафу на верхней полке.