глава 14

Пахло лилиями и дождем, смешанными с золотым теплом. Пахло ею, и это было так чертовски опьяняюще, что я не мог заставить себя открыть глаза, хотя солнечные лучи на моей коже говорили мне, что уже позднее утро.Обычно я был в офисе к шести, но мне не хотелось просыпаться и узнавать, что прошлая ночь была сном. Их было слишком много, и слишком много последующих моментов в душе, где я смывал разочарование по поводу отсутствия Алессандры в реальной жизни.Перед моим мысленным взором проносились отрывки из предыдущего вечера. Как увидел ее в ресторане, как привел домой, наш поцелуй и то, что было потом… Неприятное чувство подсказало мне, что я забыл важную часть головоломки, но с этим я разберусь позже. Она была дома, где ей и место, и я… Из спящего блаженства меня вырвал тихий шорох одежды.Я открыл глаза, мой желудок сжался, когда я увидел, что кровать рядом со мной пуста.Еще один шорох привлек мое внимание к углу, где Алессандра натягивала через голову платье. Солнечный свет купал ее в неземном сиянии: волосы пронизаны золотом, кожа темно-бронзового цвета на фоне красного шелка. Она стояла ко мне спиной, но ее образ так глубоко запечатлен в моей памяти, что я мог представить каждое движение в выражении ее лица. Прочувствовать каждый изгиб, наметить каждую впадинку и линию, которым я поклонялся прошлой ночью. Платье спадало ей на бедра, и она с мучительной осторожностью застегнула молнию на спине. Алессандра не хотела меня будить, а это означало… Мой желудок сжался еще сильнее.— Куда ты идешь?Мой вопрос прозвучал в тишине как выстрел. Алессандра на секунду замерла, прежде чем продолжить одеваться.— Вернусь к Слоан. У меня много работы.— Понятно, — я встал с кровати, мои движения были медленными и точными.Контролируемые, в отличие от страха и гнева, пылающих в моей груди. — Ты собиралась попрощаться или хотела просто ускользнуть, как будто я был мужчиной на одну ночь, о которой ты сожалеешь?Нет ответа.Черт побери. Я думал, что мы добились прогресса, но чувствовал, как она ускользает, прежде чем у меня действительно появился шанс снова обрести ее.— Что произошло прошлой ночью… — Было ошибкой, — ее пальцы дрожали, когда она разглаживала переднюю часть платья. — И то же самое произошло в баре.— Это не казалось ошибкой, когда ты выкрикивала мое имя и умоляла позволить тебе кончить, — мой мягкий ответ не соответствовал колючим лозам, ползущим по моей груди.Чем больше проходило секунд, тем глубже они вонзались.Алый цвет окрасил лицо Алессандры.— Это был просто секс, — ее голос дрожал при слове «секс», но ее тело оставалось напряженным и непреклонным, когда я пересек комнату и встал перед ней. — Это ничего не значило.— Бред сивой кобылы, — я видел, как она смотрела на меня, и слышал, как она шептала мое имя. Никто из нас не занимался «просто сексом», тем более друг с другом.— Наша сексуальная жизнь не была проблемой, но мы не можем решать наши проблемы с помощью секса.Алессандра наконец встретилась со мной взглядом, ее выражение лица было напряженным за стальной маской. — Я была пьяна в баре, и мы были захвачены адреналином из-за того, что произошло в Le Boudoir прошлой ночью. Вокруг витало слишком много эмоций, которые не имели к этому никакого отношения, — она указала между нами.Le Boudoir. Роман. Блядь. Это был совсем другой беспорядок, но я разберусь с этим позже. Сейчас я сосредоточил всю свою энергию на дыхании через удушающий узел в задней части горла. Под ним вспыхнул новый уголек гнева, и я ухватился за него, как утопающий за веревку.— Ну и что? Ты собираешься уйти и сделать вид, что ничего не произошло? Что ты собираешься делать, Алессандра? — я вышел из себя. — Побежишь к своему крутому адвокату по бракоразводным процессам и попросишь его снова сделать за тебя всю грязную работу, потому что ты слишком боишься встретиться со мной лицом к лицу?Громкий вздох.— Пошел ты.— Ты уже это сделала.Я предвидел это, но треск ее ладони по моей щеке причинил мне больше боли, чем я ожидал. Огонь перекинулся от моего лица к груди, где он разъедал осколки моего сердца, пока мы с Алессандрой смотрели друг на друга, наше дыхание было прерывистым.— Я… я не имела в виду… — она запнулась, выглядя ошеломленной.Мой гнев улетучился так быстро, что я не успел ощутить его утрату, и его место занял холодный шок раскаяния.Этого не должно было случиться. Разорванные отношения остались в прошлом устарого Доминика, которому нечем было удерживать людей. Никто не заботился обо мне, пока я не добился чего-то сам. Чем больше денег я накапливал, тем больше людей тянулось ко мне. Это был закон человеческой природы. Я не должен был терять единственного человека, о котором заботился, сейчас, когда я стал богаче, чем когда-либо.— Убирайся из моего класса.— Ты глупый, никчемный парень. Неудивительно, что твоя собственная мать бросила… — Твои нынешние приемные родители просили, чтобы тебя перевели в другой дом… Я отогнал воспоминания. Я больше не живу в том мире и скорее умру, чем вернусь туда.Машинально я коснулся своей щеки. Последствия пощечины Алессандры ранили меньше, чем пропасть между нами. Она стояла менее чем в шаге от меня, но с таким же успехом мы могли бы находиться на разных континентах.В дальней части дома раздался звук пылесоса и разорвал заклинание, удерживающее нас в замороженном состоянии. Алессандра повернулась, и я схватил ее за запястье, прежде чем она успела уйти.— Не надо, — мое сердце изо всех сил пыталось вырваться из груди яростными ударами. — Прости, amor.Я был мудаком, но когда моим единственным выбором были боль или гнев, моим инстинктом было искать убежища в последнем.Она судорожно выдохнула.— Отпусти меня.Моя хватка усилилась. Она говорила не только об этом моменте, и мы оба это знали.— Я бы с удовольствием, — было бы легче, если бы я никогда не влюблялся в нее. Я пришел на нашу первую встречу с твердым намерением ненавидеть ее, не зная, что именно она покажет мне, что такое настоящая любовь. Возможно, я не говорил об этом так часто, как следовало, но Алессандра всегда была солнцем, удерживающим мой мир на орбите.Алессандра покачала головой, ее щеки блестели от влаги.— Доминик, все кончено. Прими это. Ты только оттягиваешь неизбежное.Прими это, черт возьми. Этого не могло быть. Не для нас, не после прошлой ночи.— Тогда почему ты не можешь посмотреть на меня? — потребовал я.Она снова покачала головой, ее плечи задрожали от беззвучных рыданий.— Черт возьми, А ́ ́ ле. — Маленькая, унизительная трещина расколола ее имя пополам. Я разрывался на миллион кусочков, а она даже не удосужилась это заметить. — Ты можешь честно посмотреть мне в глаза и сказать, что больше меня не любишь?— Любить тебя никогда не было проблемой! — Наконец она встретилась со мной взглядом, выражение ее лица было в равной степени разъяренным и мучительным. — Я любила тебя одиннадцать лет, Дом. Я любила тебя так сильно, что потеряла себя. Все, что я сделала, все, от чего я отказалась и что вынесла, было ради тебя. Поздние ночи, пропущенные свидания, отмененные поездки. Я верила в тебя и хотела, чтобы ты добился успеха, не потому, что меня заботили деньги, а потому, что ты заботился о них. Я подумала, что однажды этого будет достаточно, и ты будешь доволен тем, что у нас есть. Но ты никогда не будешь счастлив, а меня никогда не будет достаточно, — горький смех смешивался с ее рыданиями. — Знаешь, были времена, когда мне хотелось, чтобы у тебя была любовница. По крайней мере, тогда у меня было бы что-то конкретное, с чем можно бороться. Но я не могу бороться с тем, чего не вижу, поэтому каждую ночь я ложилась спать в пустой кровати и каждое утро просыпалась в пустом доме. Я так долго притворялась, что не могу вспомнить, что такое настоящая улыбка, и я ненавижу себя, потому что, несмотря на все это, я не могу отпустить то, что у нас когда-то было, — голос Алессандры сорвался. — Ты прав. Я все еще люблю тебя. Часть меня всегда будет. Но ты больше не тот человек, в которого я влюбилась, и все это время, которое я потратила, пытаясь притворяться, что ты до сих пор им являешься.Это убивает меня.Комната расплывалась, и болезненный рев наполнил мои уши, когда я уронил ее руку.Я не мог набрать в легкие достаточно кислорода. Не мог ясно мыслить. Не мог дышать.На протяжении всего этого — долгих недель, игнорируемых звонков, даже чертовых документов о разводе — я думал, что мы справимся. В конце концов, настойчивость завела меня так далеко. Нежеланный приемный ребенок из Огайо стал королем Уолл-стрит. Нищий стал миллиардером. Нелюбимый, ставший мужем.Но настойчивость рухнула перед лицом правды, а правда Алессандры разбила вдребезги любые оправдания, которые у меня могли быть. Поэтому я пошел со своей собственной правдой, единственной, которая оставалась неоспоримой с того дня, как она вошла в мою жизнь.— Ты единственный человек, которого я когда-либо любил, — я не узнал свой голос.Он был слишком грубый, слишком пронизанный эмоциями, которые, как я поклялся, никогда не почувствую. — Даже если я этого не показывал. Это всегда была ты.Свежая слеза скатилась по ее щеке.— Знаю.Но этого недостаточно.Я знал ее достаточно хорошо, чтобы услышать невысказанные слова, и если бы можно было умереть несколькими смертями, я бы тысячу раз посетил ад за этот один момент.— Если бы ты действительно любил меня, — прошептала Алессандра, — ты бы меня отпустил. Пожалуйста.Наступила тишина, глубокая и скорбная. Больше нечего было сказать.Странная водянистая пленка мешала мне видеть, поэтому я полагался на мышечную память, чтобы добраться до тумбочки. Осколки стекла застревали между моими ребрами при каждом шаге, но ледяное онемение охватило меня, когда я открыл верхний ящик.Я достала ручку, вытащил пачку документов из ожидающего меня конверта и, после последнего мучительного удара сердца, подписал наши документы о разводе.