***

Вокруг было темно, а сырость помещения пропитывала и без того тяжелый, пыльный воздух. Резкое движение руки, дернувшийся рукав черного плаща, и вот он свет. Зажглась небольшая восковая свеча, и горячие капли воска сразу же начали стекать на каменный пол, который был покрыт толстым слоем грязи и пыли. Каменные плиты, изрезанные глубокими трещинами, были холодными и безжалостными, точно монолитные стражи тьмы. Комната была очень большой, а сейчас в ней находилось по меньшей мере с несколько десятков человек в черных одеяниях, хотя, наверняка они были не черными, а просто темными, и лишь крайне слабый свет, излучаемый свечой, а точнее сказать, практическое его отсутствие, не позволяло мне разглядеть точный оттенок их одеяний. По середине стоял большой стол, сделанный из дерева, наверное, из дуба. Не было в этом единственном предмете мебели, который мне удалось разглядеть средь кромешной темноты, ничего необыкновенного, но в глубине души я был уверен, что назначение его ужасно, и я чувствовал холод, не только из-за того что это помещение находилось где-то глубоко под холодной землей, а об отоплении не было и речи, но и из-за жуткости ситуации в которой я находился, точнее, от того, что не понимал, что я вообще тут делаю. Раздался сильный шум, заполонивший все просторное помещение. Это открывалась тяжелая, вероятно металлическая дверь, от которой исходили такие звуки, словно это был огромный железный монстр, пробуждающийся ото сна. Мое сердца замерло от внезапно накалившегося напряжения, а каждое скрипучее движение двери, точно предвестие таинственного мира за ней, вызывало тревожное чувство ожидания и неизвестности. Я пытался что-то произнести. Не получалось. Я пытался двинуться. Бесполезно. Я смотрел по сторонам. Меня все также окружали люди в темных одеяниях, а их лица были закрыты капюшонами. Послышались шаги. Они были все ближе с каждой секундой. Кто-то явно спускался по лестнице. Звук исходил оттуда же, где совсем недавно умолк проснувшийся монстр. Шаги становились громе. Я чувствовал, как меня охватывал ужас. Чем ближе ко мне подходил незнакомец, тем холоднее мне становилось. Вот он уже в паре шагов, невысокого роста, но внушающий ужас. Рядом с ним было очень жарко, он скорее походил не на человека, а на раскаленного языками пламени робота, настолько палящим становился воздух рядом с ним. Свеча потухла. Незнакомец, от которого меня бросало то в жар, когда он находился рядом, то в холод, когда он лишь ненамного отходил и молча смотрел на меня, резко протянул мне какую-то книгу. Раздался сильный взрыв, после которого все было охвачено пламенем. Я пытался бежать, инстинктивно совершал попытки закрыть свои глаза руками от страха, пробовал поднести руки к ушам и закрыть их дабы спасти самого себя от ужасающего гула, который уже начинал захватывать мой разум.  Пламя захватывало все новые и новые квадратные метры помещения, поглощало собой все, что осмеливалось появиться на пути колесницы огня. Оно приближалось ко мне все ближе, а я, словно скованный, все так же и не мог и сдвинуться с места. Я наблюдал, как люди, окружавшие меня пару минут назад, и оберегавшие пугающую тишину что сохранялась в этом поглощенном тьмой помещении, убегали прочь, создавая своим топот звук подобный тому, что получает барабанщик при игре на своих инструментах, и по-прежнему молча дожидался своей смерти. - Ладно, довольно ваших рассказов о снах, мы приехали! – выкрикнул Джейкоб Браун – известный местный детектив с весьма запачканной репутацией, тем не менее достаточно уважаемый в округе. Он сидел за рулем двигающегося автомобиля, в момент, когда произнес эти слова. Сегодня утром он решил надеть бежевое пальто, несмотря на раскаляющее песок Солнце, глаза его были закрыты солнцезащитными очками, уже достаточно старыми, но все еще находившимися в весьма неплохом состоянии. На его груди, конкретнее на пальто и на жилетке, находившейся глубже, гордо красовался золотистый значок детектива, на котором весьма занимательно переливались лучи света. Сегодня, как и всегда, на его левой руке, из-под рубашки виднелись наручные часы, не дорогие, даже по меркам такого небогатого города. Ну а на его голове, как и всегда, была шляпа-котелок, смотревшаяся на нем достаточно глупо, будто он пародировал какого-нибудь известного вымышленного детектива.

На улице сегодня была восхитительная погода. Легкий ветер едва заставлял шевелиться ярко-зеленую листву на деревьях, на траве еще виднелась утренняя роса, а с первыми лучами утреннего Солнца просыпалась бабочка. Ее крылья, усыпанные мерцающими маслянными пятнами, блеснули на солнце. Легкими и изящными движениями она поднялась в воздух, окруженная нежным шелестом крыльев. Она полетела к кусту цветущих роз, словно заманчиво приглашенная ароматом цветов. Оставив на лепестках поцелуй, бабочка продолжила свой путь, плывя в воздухе. Она пролетела над полями, где шуршали зеленые стебли травы, и над лугами, усыпанными морем разноцветных цветов. Бабочка погрузилась в мир ярких красок и невероятной красоты, ощущая себя частью великой симфонии природы.

Черный автомобиль марки «Линкольн», примерно 80-х годов выпуска, наконец-то припарковался у моего дома спустя несколько десятков минут езды от полицейского участка, где совсем недавно я составлял фоторобот человека, которого пару недель назад нанял на работу в качестве своего помощника, и который совершил ужасающий поступок – попытался убить другого археолога, по до сих пор непонятным для меня причинам. Я жил на окраине города, в спальном районе, где кроме редко стоящих частных домов с порой заросшими палисадниками не было ничего иного, а при прогулке по улице невозможного было встретить людей, а лишь изредка пробегающих бездомных животных. - Зайдете позавтракать? – предложил я Брауну, который в эту самую минуту возился со множеством каких-то бумаг, лежащих у него в синей папке, которую, наверное, он никогда из жизни не оставлял без присмотра.  Он будто бы и не обратил на меня внимания, но, на мое удивление, продолжая рыться в своих документах и не сводя с них глаз, Джейкоб дал мне положительный ответ: - Да, конечно, одну секунду, найду только рецепт врача, чтобы потом в аптеке не пришлось искать. Приболел немного… А вы, может, пока пойдете приготовите все? – Я не очень-то и поверил словам детектива, ведь никаких признаков того, что он болен, помимо кашля, который удивительным образом появился у него именно после заявления о болезни, не было, но тем не менее, решив, что возможности отказаться у меня-то и нет, я пошел в дом. Через пару десятков минут, когда Джейкоб наконец-то смог составить мне компанию, а я закончил жарить яичницу, нарезал несколько ломтиков сыра и хлеба, мы приступили к трапезе, конечно же, беседуя в процессе: - Знаете ли вы Генри Келли? – С некоторым недоверием поинтересовался у меня детектив, при этом рассматривая поданную мной пищу. - Его знали в городе и раньше, а после недавней пропажи человека, уж конечно. Кто же не слышал об этом? - А как вы считаете, почему он продал свое заведение? Чего испугался? И, как давно вы его видели? Несмотря на то, что атмосфера была такая, словно я находился в замкнутом помещении где-то в полицейском участке, в комнате для допросов, я все-таки ответил ему, даже не предпринимая попыток сменить тему. Да, Браун был не самой приятной личностью, но сейчас, почему-то, я был готов рассказать ему обо всем на свете. - Насчет того, почему Генри продал свою булочную, я думаю, что он просто хочет забыть о произошедшем, сделать вид, что ничего не произошло. Вы ведь его знаете, он очень эмоциональный человек. Как-то раз мне довелось взять у него сотню долларов на неделю, так вот, когда следующей весной я вернул ему 80, он был так рад, что мне казалось, что сейчас мне даже удастся заполучить эти деньги назад. Не получилось… - Я задумался, вспоминая этот день в более мелких подробностях, когда Браун прокашлялся, явно пытаясь дождаться от меня ответов и на другие вопросы. – Ах, да, что там еще… - Я пришел в себя, но не мог вспомнить, о чем меня спрашивал Джейкоб. - Я так понимаю, вы считаете, что Келли продал заведение не из-за страха. – «ошибается» подумал детектив, и продолжил: - В таком случае, когда в последний раз вам доводилось с ним встречаться? - Наверное, в последний раз я видел его еще до того дня, так что, с несколько недель назад уж точно… Хотя, нет! Буквально вчера я видел этот его дряхлый пикап, который несся по городу, но не могу сказать точно, кто был за рулем, я тогда возвращался домой, с затянувшихся раскопок, и уж совсем мне было не до этого. После моих слов Браун еще на протяжении нескольких минут смотрел мне прямо в глаза. В любой другой день я бы посчитал такое поведение свойственным лишь психу, но не сегодня. - Знаете, мне всегда было интересно, как вам – детективам, да и обычным сотрудникам полицейского департамента, удается раскрывать преступления? Это ведь наверняка невероятно сложная работа, особенно если преступник ничуть не глупее даже лучших из ваших коллег. Скажите, вот какая средняя раскрываемость преступлений конкретно у вас? – Наконец прервал я долгое молчание, и мне действительно было очень интересно узнать ответ на этот вопрос из первых уст – в конце концов, напротив меня сейчас сидел лучший из детективов в городе, и определенно один из лучших в штате. - Как нам удается раскрывать преступления? – Начал Браун медленно попивая свой кофе. – Все достаточно просто, друг мой. Скажите, есть ли у преступника какая-то цель? - Ну конечно, не просто ведь так совершаются ограбления, у них определенно есть какие-то планы на награбленное. – Не очень уверенно ответил я, уже начиная сомневаться в своих словах: уж слишком самоуверенным выглядел Джейкоб Браун, к тому же, все еще не снявший свои солнцезащитные очки, которые предавали ему статности. - А я вам скажу, что нет. Нет у них никаких целей. В глубине души каждый из них понимает, что уже обречен, и поэтому ни у кого их них нет глобальных и долгосрочных целей, они лишь дожидаются пока будут пойманы, а до этого наслаждаются жизнью, растрачивая деньги, если мы продолжаем говорить исключительно про грабителей. Послушайте меня: знаете ли вы, почему корабль побеждает волны, хотя их так много, а он всего один? – Я уже хотел выдвинуть свою версию, но Браун продолжил говорить. – Я долго думал над этим вопросом, и в итоге пришел к тому, что осознал истинную причину – у корабля есть цель, есть пункт назначения, а у волн – нет. Они лишь пытаются помешать ему, сами не понимая для чего. Мы еще долго так просидели, опустошая одну чашку кофе за другой, обсуждая как повседневные вопросы, так и что-то связанное с недавним нападением и продолжающимися поисками Эйдена, который совершил это страшное преступление на глазах своих коллег. Я затушил восковую свечу, которая выглядела почти так же, как и в моем сегодняшнем кошмаре, когда на улице, в паре метров от моего дома зажглась свеча зажигания двигателя, и Джейкоб Браун оставил меня одного. Была уже ночь, когда природа оживает в своем собственном ритме и наполняется музыкой удивительных звуков. Шепот листьев одиноко стоящих деревьев, шуршание кустов, пение птиц, сверчков и лягушек — все это создает гармоничный концерт природы. С каждым часом звуки меняются: увеличивается интенсивность, добавляются новые аккорды и мелодии, создавая неповторимую атмосферу. Звуки природы ночью обладают особой магией и чарующей красотой. Они напоминают о том, что природа не засыпает никогда, а живет своей жизнью, наполненной удивительными звуками и музыкой. Все это создает волшебное переплетение звуков, которое уносит в мир тишины, гармонии и спокойствия, наполняя сердце радостью и умиротворением. Но такая замечательная атмосфера была лишь в одной части города, где живу я. На противоположной окраине в это время тишина была захвачена ревом металлических двигателей и полицейских сирен. Возможно его бы и удалось поймать, но теперь, после звонка от Брауна ближе к полуночи, пожалуй, отменю все дела в среду, все-таки, Эйден мне хорошим другом за то недолгое время, что работал вместе со мной.

Наконец, когда заливали уже последние лучи заката, бабочка вернулась на свое место, на один из листочков в тенистом лесу. Она устало опустила крылья и закрыла глазки, погружаясь в блаженный сон, полный красок и волшебства. Бабочка провела этот день, как и каждый другой, в поисках красоты и вдохновения, погружаясь в мир чудес и радостей, который открылся перед ней. Ее жизнь была короткой, но яркой, наполненной светом и красотой - такая была жизнь бабочки, красивого создания, пленяющего своей неповторимой красотой и нежностью.